- Да, Лили здесь нет. А где гарантия, что ее не будет здесь завтра? Или послезавтра? Или через неделю? Брось, Ленц, Уилл свой, ты просто не хочешь все понять…

- Что именно я должен понять, Джеймс?! - удивился Ленц, всплеснув руками.

- Сейчас узнаешь… - в который раз повторил Кортвуд.

Джеймс точно знал, что делал, он был в этом уверен. Он знал, что единственный способ помирить этих двоих - это не сталкивать их лбами, а заставить увидеть то, что происходит, когда одного из них нет рядом. У Джеймса не было такого в планах еще с утра. Но буквально несколько минут назад, просто проходя, как обычно, мимо кухни в гостиную, он стал свидетелем такого, что просто отдалось ему в голове срочным сигналом рассказать все Ленцу. Только рассказывать было бессмысленно, а показать имело смысл, еще какой. Джеймс специально не стал разнимать Уилла с тем самым Дрейком, из-за которого это все и началось, не стал даже вмешиваться. Он просто услышал кое-что, что ему показалось интересным, и он просто надеялся, что, когда они вернутся туда с Ленцом, все не будет наоборот или по-другому.

- Все, стой, - Джеймс остановился возле входа в кухню и прижал Ленца к стене, чтобы тот не высовывался. Из кухни слышались голоса, разговаривали негромко, но четко и раздельно, можно было при желании услышать все, о чем шла речь. Ленц сначала не понял, зачем Джеймс его сейчас сюда привел, но, когда Джеймс приставил палец к его губам, кивнув на кухню, Ленц прислушался, а затем и выглянул из-за стены, чтобы видеть это своими глазами.

Джеймс и Ленц занимали очень удобное положение: их было не видно, даже если бы они вышли и стояли прямо в кухне. Уилл и Дрейк стояли рядом с барной стойкой, у холодильника, который загораживал им вид на выход из кухни. Судя по всему, как понял Ленц, шел очередной скандал и стычка. Брюнету это осточертело, ведь он велел Уиллу держаться подальше от Дрейка, которому тот недавно сломал руку. И он хотел было выйти и прекратить это все, как его за руку остановил Джеймс, выразительно посмотрев ему в глаза.

- Что ты смотришь на меня, ничтожество? - сквозь зубы прошипел Дрейк, делая шаг к стоящему у стойки Уиллу. - Ты, идиота кусок, что ты до сих пор здесь делаешь, я же ясно выразился, что видеть твоей наглой рожи здесь больше не хочу. Урод. Ничтожество.

- Тебя забыл спросить, - услышали Джеймс и Ленц знакомый, ехидный и тяжелый голос, который был злее, чем обычно.

- Именно, придурок, - выдал Дрейк, издав противный смешок, - ты один из самых жалких людей, что я вообще за свою жизнь видел. Что ты так смотришь на меня, уродище? Этот твой взгляд и самодовольный тон - лишь прикрытие, я же знаю тебя, лузер. Строишь из себя не понять кого, а ты же такой же слуга. Такой же, как и я, как любой здесь. Хочешь показать, какой ты умный? Уматывай тогда отсюда по-хорошему, - зло шепнул Дрейк, сощурив глаза, глядя снизу вверх на стоящего перед ним Уилла, который так бесил одним своим видом.

Джеймс проглотил улыбку, которая рвалась с его губ при виде выражения лица Ленца. Он только еще пытался понять, что происходит, хотя до него уже начало доходить. До Джеймса же дошло сразу. Уилл не был провокатором или инициатором. Он был жертвой. И все, что он делал или говорил, было просто реакцией на то, как с ним обращались. И как бы он ни старался объяснить это Ленцу, тот просто не хотел слушать. Он ему просто не верил, что Уилла очень обижало.

- Тогда заставь меня уйти, - хмыкнул Уилл, сложив руки на груди. Для него вот такие вот диалоги с Дрейком уже вошли в привычку и чуть ли не в каждодневный ритуал. - Давай, попробуй, заставь меня.

- Да мне и не надо тебя заставлять, - ехидно усмехнувшись, буркнул Дрейк, - если ты продолжишь так препираться с ним, он тебя сам отсюда вышвырнет, не успеешь моргнуть…

- Он не выставит меня из этого дома, - уверенно сказал Уилл, скрипнув зубами.

- С какой стати? Может, ты что и значил для его сестры, но ему-то ты кто? Никто, - Дрейк издал противный смешок. Джеймс ненавидел это. Так смеялись все те придурки в его академии, кто любил обижать тех, кто был слабее.

- Я здесь дольше, чем ты, понятно? И да, может, это ничего не меняет, может, мы с ним ужасно не ладим, только вот он не выгонит меня отсюда. Будь в этом уверен. А ты уже заколебал меня со своими придирками. Нашел, к кому пристать, идиот. Знаешь что, дебил безмозглый? Если тебе что-то не нравится, то МОЕЙ вины в этом нет, ясно? Что-то не устраивает - бери вещи, и уматывай отсюда с.а.м, и оставь меня в покое. Какого хрена ко мне-то пристал?

- Считай, что мне нравится к тебе прикапываться, - ответил Дрейк, меряя его взглядом. - Считай, что мне нравится тебя унижать. И меня бесит, что ты до сих пор в доме. Разве мы не говорили об этом? Я сделаю все, чтобы выпереть тебя отсюда на улицу, урода кусок. Тебе же некуда больше пойти. О, или ты думаешь, что однажды девчонка Делайт вернется сюда и любезно заберет тебя с собой? - Уилл сжал руки в кулаки, уже примеряя, куда ударит его через минуту. Он ненавидел, когда речь заходила о Лили, он ненавидел, когда кто-то говорил о ней. Не важно что. Он ненавидел это. Он предпочитал не вспоминать о ней просто так. Просто чтобы лишний раз не держать на нее обиду. Ведь он любил ее и ненавидел за то, что она уехала и о ней почти год ничего не было слышно. - Кого? Тебя? - Дрейк притворно засмеялся, сузив глаза. - О черт, да ты же никто. Она богатая, независимая аристократка, а ты ничтожный слуга, у которого ничего нет. И что, думаешь, она будет с тобой? Не знаю, не хочется ранить твою нежную душу, но мне кажется, она тупо сбежала от тебя. Да, сбежала, а сейчас ходит по балам с каким-нибудь таким же, как она, а.р.и.с.т.о.к.р.а.т.о.м и живет себе припеваючи. Да, может быть, вы и были вместе. Хотя, пф, какой вместе? Она молодая девушка, ей охота было всей это романтической интересной кутерьмы. А ты - единственный ее ровесник в доме, почему бы и нет? Тупые детские забавы, не думал? Нахрен ей ты сдался, чмо болотное? Дебил конченный с завышенным чувством собственного достоинства. Да какое там достоинство, один факт того, что ты слуга, ущемляет его хуже некуда. Не думал? Она бы в жизни на тебя не посмотрела, урод, - выплюнул Дрейк прямо ему в лицо. Уилл не выдержал и кинулся на него, занося руку для удара, Дрейк отпрянул назад, хватая его за запястье своей здоровой рукой. Руку Уилла он сжал, насильно притянув к себе и заставив посмотреть в глаза, усмехаясь и готовясь в любую секунду рассмеяться. Уилл почему-то и не думал вырываться, он замер так, одну руку отпустил вдоль тела, а вторую, предплечьем держа у своего лица, расслабил, отчего только облегчил Дрейку задачу.

- Достаточно, Джеймс, я все понял, - шепнул Ленц, выпрямляясь и собираясь зайти в кухню, чтобы положить этому конец. Джеймс не дал ему выйти, сжав его плечо и прижав обратно к стене.

- Нет, смотри дальше, - шепнул он, заглядывая из-за его плеча в кухню. Джеймс даже не знал, чего добивался. Наверно, он просто хотел убедиться, что Ленц действительно понял, как ошибался. Наверное, он ждал чего-то большего, чего-то, что в корне отобьет у Ленца желание держать Дрейка в доме.

- Очнись, чучело, - зло выдал Уилл, и по тону голоса Джеймс и Ленц поняли, что тот улыбается. - Ты ведь тоже слуга. И где смысл в твоих словах? Унижаешь сам себя? Самокрити-ично.

- О, не сравнивай меня с собой. Я хотя бы признаю то, что я слуга, дебил. А что в твоем случае? Прячешься за своими умными фразами, весь день ноешь о том, как ты всех ненавидишь, строишь из себя не понятно кого. Что ты вообще в этом доме забыл? Ты же нихрена не делаешь, только огрызаешься на всех и ноешь на свою ужасную судьбу. Что, бросили тебя, утырок? А так и должно быть, ведь ты - никто. Даже не личность, потому что выглядишь жалко, страдая целыми днями по своей Лили и ненавидя всех подряд. Кому от этого лучше, придурок? Никому, и точно не тебе. И ты бесишь меня зазнайством, одним своим присутствием бесишь, страшила. Точно, ты же страшила, ты себя в зеркало видел? Что за тупой даунский взгляд? Что за небрежный, убитый вид? Тебя будто катком переехали, чмо ты идиотское. Страшила гребаная, - закончил Дрейк, чуть сильнее сжав запястье Уилла. Кулаки Ленца сжались, а в груди что-то происходило. Что-то ужасное. Он редко такое чувствовал. Стыд или обида на себя за то, что не желал разбираться в этом всем. И сколько, черт возьми, лет это длилось? Два, может, больше? При Лили такого не было. Он готов поспорить, не было.