- Тебе ответить в идеале? Или ты хочешь услышать, что мне все равно, лишь бы играл? - хитрым тоном проговорил Эван, облизнув губы. Джеймс посмотрел на него своим ироничным, пустым взглядом.

- Сэр… - прервал их невидимый спор голос Ким, которая стояла рядом с сидящим Джеймсом и протягивала ему открытый футляр со скрипкой. Джеймс перевел на нее взгляд и вздрогнул. Он не видел ее три месяца и все равно забыл, как она выглядит. Блондин протянул к ней руки и аккуратно вытащил саму скрипку и смычок, покрутив его в руке. Ленц и Уилл наконец отвернулись друг от друга, понимая, что их спор может затянуться. Хотя они должны признать, что спорить им нравилось. У Уилла споры были в крови, он без них не мог и дня, а Ленц стал замечать за собой, что эти споры с его слугой ему просто доставляют, он и сам понять не мог почему. Наверное, потому что Уилл, как и Джеймс, не боялся с ним спорить.

- Сам решу тогда, - выразительно кинул Джеймс в сторону Эвана, вставая. Эван тихо вздохнул и все-таки улыбнулся куда-то в пустоту, перевернувшись на диване и садясь лицом к вставшему у стола Джеймсу, который, наоборот, стоял к нему спиной, устраивая скрипку на своем плече. Служанка ушла, перед этим что-то сказав Ленцу. Брюнет все не отрывал взгляда от Джеймса, которого обожал видеть со скрипкой в руках.

Блондин прокрутил пару раз смычок в руках, задумавшись над тем, что будет играть, и затем повернулся на носочках, посмотрев свысока, но по-своему добро на Эвана.

- Это для тебя, - тихо произнес он, указывая смычком на Эвана. Тот расплылся в довольной, но смущенной улыбке, счастливо смотря на своего возлюбленного, стоящего перед ним.

Джеймс подставил смычок к скрипке и закрыл глаза, чуть приподняв и наклонив голову к тому плечу, где была скрипка. Тонкие пальцы Джеймса легко обхватили инструмент, рука дрогнула, смычок коснулся струн, и высокие, протяжные и пока тихие звуки разлились по комнате. Ленц улыбнулся, смотря на профиль Джеймса, Крис уставился в ноутбук, слушая нежную, тихую мелодию, исходящую от скрипки, Уилл смотрел в одну точку - игра на скрипке его ничуть не трогала. Зато она трогала Эвана, который с наслаждением и восхищением, почти не моргая, смотрел на Джеймса, который на эти несколько минут стал совсем другим человеком. Джеймс Кортвуд мог говорить что угодно, он мог говорить, что ненавидит играть на скрипке, он мог говорить, что это совершенно обычное и неинтересное для него занятие и ничего особенного из себя эта музыка не представляет. Но когда он брал в руки скрипку и приставлял к струнам смычок, он должен был, нет, он обязан был сыграть так, чтобы его игру запомнили, чтобы им восхищались. Он уходил от мира, погружаясь в звуки, исходившие от инструмента, незаметно переставляя свои тонкие пальцы на струнах. И сейчас он был не здесь, а где-то, где мог быть только он, он играл то, в чем точно знал толк, и сейчас он играл для него. Чтобы ОН запомнил, чтобы ОН восхищался. Это было необходимо. Раз уж Джеймс Кортвуд взял в руки скрипку…

Эвана завораживала мелодия. Она была такой красивой, чувственной, но не печальной, нет. Она была ничуть не отрывистой и не резкой, она будто лилась бесконечно, без пауз, но негромко, так, чтобы уши талантливых слушателей могли это услышать. Только на кульминации звук стал громче, в нем стали появляться отрывистые нотки, Джеймс при этом выглядел просто восхитительно. Эван не мог описать то, что он чувствовал к нему в данный момент. Блондин, с напором проводя смычком по струнам, дергался всем телом, но в большей степени плечами и головой, которую иногда приподнимал, но продолжал касаться челюстью скрипки. Глаза были по-прежнему закрыты, ресницы чуть дрожали, лицо было безмятежно, но к концу мелодии оно напряглось, появились морщинки на лбу, волосы выбились из-за ушей и упали ему на лицо, скрыв его ото всех. Никто - ни Ленц с Эваном, ни Крис с Уиллом, которые ненавидели все это - не мог отрицать, что играл Джеймс потрясающе. Что годы занятий не прошли даром, что у него талант, с которым он так легко обращался. Музыка была волшебной, и Эван думал, нет, он был уверен, что это заслуга Джеймса, ведь сыграй эту же мелодию кто-либо другой, это бы не вызвало у него таких чувств. У кого угодно, но не у него. В эти минуты, что по залу разливались прекрасные звуки скрипки, Эвану казалось, что все, что было с ним до этого, и все, что будет, было совсем неважным. Ведь сейчас для него на скрипке играл Джеймс, и пока он играл, все это отходило на задний план. Они вдвоем могли бы умереть через секунду, как Джеймс перестанет играть, но Эвану было все равно. Ничего не имело для него значения, пока ОН играл. Эван знал, что находится где-то там, рядом с ним, и что он всегда там будет, ведь у них один мир на двоих. Одно дыхание. Одна жизнь. Один огонь в груди. И Эван безумно, безумно дорожил этим всем. За такое можно было бы отдать все на свете, лишь бы чувствовать это всегда.

Джеймс замер на месте, медленно в последний раз проводя смычком по струнам. Рука его остановилась, и он на секунду полностью замер, после чего опустил скрипку и смычок, открыв глаза и выпрямившись, нацепив на лицо привычную ухмылку. Сбоку тут же начал аплодировать Ленц, улыбаясь и ностальгируя. Крис с Эваном тут же поддержали, захлопал даже Уилл, который сделал это чисто рефлекторно, потому что до сих пор был погружен в свои мысли.

- Джеймс Кортвуд. Великий и прекрасный, - самодовольно, закрыв глаза, сказал Джеймс, расставив руки в стороны. В его объятья сразу же кинулся Эван, обвивая его шею руками и упираясь подбородком в плечо, не переставая счастливо и глупо улыбаться.

- И скро-омный, - протянул Уилл, презрительно хмыкнув.

- Зазнавшийся, - буркнул Крис, откидываясь на спинку кресла.

- Понятно почему, - пожав плечами, с улыбкой ответил Ленц.

- Какая прекрасная мелодия, Джеймс, это ты играл? - послышался сзади тихий, но восторженный голос. Джеймс не обернулся, узнав голос, и лишь поднял одной рукой скрипку, показывая ее кому-то, другой рукой крепко прижимая к себе Эвана. Крис невольно обернулся, сталкиваясь взглядом с Джулианом, который глаза тут же отвел, повернувшись к Роузу, продолжая так же восхищенно улыбаться. У Криса внутри будто все органы сжало, и он резко отвернулся, вжавшись в кресло и пустым взглядом уставившись в ноутбук. Ленц многозначительно на него посмотрел, переведя взгляд на пару, стоявшую на входе в гостиную.

- Да, признаться, Кортвуд, кто мог ожидать, что ты умеешь так играть, - хмыкнул Роуз, пригладив волосы Джулиана одной рукой. - Хоть в чем-то ты хорош.

- Правда, Джеймс. Надеюсь, когда-нибудь услышу это еще раз, - прелестно улыбнувшись, сказал Джулиан, делая шаг ближе к Роузу, от которого он теперь не отходил.

- Спасибо, - кинул Джеймс, коротко улыбнувшись, прижимаясь щекой к волосам Эвана, который его все еще не отпускал.

- Как спалось?- любезно спросил Ленц, улыбнувшись. Роуз громко усмехнулся, а Джулиан одарил Ленца благодарным взглядом.

- Как убитым,- зевнул Роуз, покосившись на часы, - я никогда так не спал. Ужасно, просто ужасно, теперь опять всю ночь буду бодрствовать.

- Ну, тебе есть с кем бодрствовать - проговорил Уилл, продолжая смотреть в стену. Он по-прежнему был глупо обижен на парочку за то, что они помирились и ему приходилось так одеваться в течение недели. Крис сдавленно вздохнул, порываясь просто встать и уйти, но Ленц положил ладонь на его плечо, посмотрев на него выразительно, чуть приподняв брови.

- Пошли в комнату, - коснувшись волос Джеймса руками, прошептал Эван в самое его ухо. Джеймса передернуло от его шепота, и он самодовольно усмехнулся, запрокинув голову.

- Чувствую, кому-то сейчас перепадет, - загадочно прошептал он в ответ, отстраняя от себя Эвана и встречаясь с его глазами.

- Пошли… я хочу тебя. Сейчас, - отрезал шепотом Эван, нежно сжимая Джеймса за грудки.

- Тебя так возбуждает скрипка? Можем взять ее с собой, - издевательски пропел Джеймс, морщась от смеха. Эван нетерпеливо клацнул языком и, снова приблизившись к лицу Джеймса, выдохнул ему в приоткрытые губы.