Веделю траур? Нет? Я почему-то так и подумал.

Я поднималась за ним по лестнице, а в моих ушах отдавалось набатом «две спальни». Две спальни! Значит, он не хочет больше рядом со мной даже находиться! Не подняла мне настроения даже ванна, которая была очень нужна после пробежки по Степи.

Есть не хотелось. С трудом запихнув в себя пару ложек каши и запив это стаканом травяного отвара, я пошла спать. Засыпала я тяжело, и приснился мне кошмар. Толпы безголовых орков тянули ко мне лапы и говорили: «За что, за что ты нас убила?» Даже во сне меня удивляло, как они могут говорить без голов, но ощущение все равно было мерзкое. Я проснулась, дрожа от ужаса. В комнате ничего не было видно. Свечка, горевшая с вечера, потухла. Темнота, притаившаяся по углам, казалось, корчила зловещие рожи. Засыпать снова я боялась. А за стенкой находится мой собственный муж, который при заключении брака обещал хранить и оберегать. И где он, спрашивается, когда мне так страшно? От жалости к себе я заплакала. Сначала тихо, а потом все громче и громче, с всхлипами и подвываниями. Скрипнула дверь, разделяющая наши комнаты, и на пороге возник Штаден.

– Что случилось? – недовольно сказал он и зажег крошечный магический светильник.

– Ничего, – всхлипнула я и отвернулась.

Не хотела я, чтобы он любовался моими покрасневшими глазами и распухшим носом. Если я у него даже в бальном платье и при полном параде вызываю отвращение, то что он подумает, глядя на меня сейчас?

– От «ничего» так не ревут, – заявил Кэрст. – Не уйду, пока не объяснишь, что случилось.

– Мне страшно спать одной, – пояснила я. – Снятся кошмары, а когда просыпаюсь, мерещатся всякие ужасы по углам.

Штаден ехидно хмыкнул, и я уже сжалась в ожидании какого-нибудь едкого словечка с его стороны, как он вдруг сказал:

– Если хочешь, могу лечь с тобой.

– Да, – тихо ответила я, хотя мне было очень стыдно это говорить.

Мне сейчас не столько было страшно, сколько хотелось опять ощутить его прикосновения. Не знаю, понял ли это Штаден. Он усмехнулся, погасил светильник, лег и крепко меня обнял. Я прижалась к мужу, прикрыла глаза и удовлетворенно вздохнула.

– Похоже, теперь роль плюшевого мишки отводится мне, – внезапно сказал Кэрст, ни к кому не обращаясь.

Но мне было совсем не до его подколок. Впервые за долгое время было очень спокойно. Я чувствовала себя на своем месте – а ведь я почти забыла, каково это быть рядом с ним. Я провела рукой по его груди, желая убедиться, что все это мне не снится. Штаден дернулся, как от удара, и прошипел:

– А вот этого не надо.

– Извини, – покаянно сказала я.

Я затихла. Уснуть мне удалось нескоро. Я все боялась, что проснусь, а его рядом со мной не будет. Но тишина, ночь, тепло лежащего рядом мужа и его мерное дыхание убаюкали меня лучше любой колыбельной песни.

Когда я проснулась и сонно приподняла голову, Штаден уже не спал. Он смотрел на меня своими темными глазами и молчал, только угол рта кривился в злой полуулыбке. И мне стало ужасно стыдно за свою вчерашнюю истерику.

– Извини, я не знаю, что на меня вчера нашло, – отводя глаза в сторону, сказала я.

– Извиню, если ты наконец с меня слезешь, – ответил он очень неприятным тоном. – Знаешь, дорогая, моя выдержка не бесконечна.

Я испуганно от него отодвинулась. Штаден резко встал и ушел в свою комнату. Я посмотрела ему вслед и поняла, что больше так не выдержу – рядом с ним, но не вместе. Мне хотелось убежать отсюда как можно дальше. Подрагивающими руками я натянула одежду, после чего, не прощаясь, покинула номер и спустилась по лестнице.

– Доброе утро, леди, – приветствовал меня хозяин постоялого двора. – Будете завтракать?

– Доброе утро, – ответила я. – Спасибо, завтракать я не буду. Вы не подскажете, как часто ходят дилижансы в Гаэрру?

Он сверился с каким-то списком и ответил:

– Ближайший идет через пятнадцать минут. Вы успеваете.

– Спасибо. – Я рванула из постоялого двора, решив не дожидаться мужа и очередных его унизительных реплик.

В Гаэрре я пошла в общежитие, хотя Греты там уже не было. Но куда мне было идти? Не ехать же домой в Корнин? Я не представляла, что скажу родителям о своем муже. А вопросы от них непременно посыплются, особенно от деда. Если уж он так недоволен был, когда я одна на зимних каникулах приезжала, то теперь он вряд ли удовлетворится моими отговорками. Я ограничилась письмом к родным, где не стала рассказывать о случившемся, а просто написала, что у меня все в порядке, но в ближайшее время приехать не смогу.

В общежитии и нашел меня следователь, тот же, что вел дело о привороте. Теперь он расспрашивал про уничтожение форта. Я рассказала всё, что мне было известно от Веделя. Сюрпризом для сыскаря это не стало, так как посредника арестовали, тот дал признательные показания, надеясь на смягчение приговора. Но мне кажется, зря он рассчитывает на это. Я человек не кровожадный – и то считаю, что за такое смертной казни мало.

– Значит, орки пообещали ему портал к Лантену, – угрюмо сказал майор, делая записи. – Да, высокая ставка. Но оркам он зря поверил. Для них данная врагу клятва ничего не стоит.

– Приворот – это тоже дело рук Веделя, – вспомнила я. – Вы тогда думали на него?

– Да, – кивнул он. – Была в нем какая-то неуловимая гнильца. Вот и внешне парень красивый, и маг сильный, и отзывы о нем только хвалебные. Но не хватало ему чего-то на уровне моей личной профессиональной интуиции. Вот только ее в качестве доказательства не предъявишь. Он объяснил вам, зачем он это сделал?

– Он опасался, что наш брак со Штаденом перестанет быть фиктивным.

– Ведель не говорил, почему браслет предъявил только на следующий день?

– Нет, но я могу предположить: ему нужно было изменить след заклинания на браслете, убрать магическую привязку именно к нему. Не думаю, что его устроил бы мой приворот к кому-то другому. Но мне непонятно, почему он не использовал зелье? Его применить было бы намного проще, если учесть, сколько чая мы вместе выпили.

– Это-то как раз очень просто объясняется. Не хотел привлекать посторонних, а алхимия – единственный предмет, который ему не давался. Для его знаний по этому предмету и «удовлетворительно» было преувеличением. Но по остальным предметам Ведель был на высоте, поэтому их куратор договорился с алхимиками, и практические занятия зачли. Для боевого мага алхимия – не самый необходимый предмет. Ведель попросту не мог приготовить зелье, которое бы гарантировало нужный результат. Да. Ошиблись мы с ним. Нельзя таких допускать до армии. Трибунала, к сожалению, он избежал.

Я промолчала. Трибунала Ведель