совсем не расстраивало.

Ведель продолжал приходить в гости, только теперь почему-то всегда одновременно с ним появлялся и Штаден. Наверное, «муж» как-то отслеживал посещения друга, потому что в иные дни он к нам не заглядывал. Не знаю, что он считал более важным – сохранение внешних приличий или полное уничтожение веделевских продуктовых запасов, но и в том и в другом вопросе он преуспел. Ведель как-то даже сказал ему довольно язвительно:

– Кэрст, у меня появилось чувство, что я ношу пирожные исключительно тебе.

– Извини, Дитер, ты не в моем вкусе, – ответил ему Штаден. – Мало того что я предпочитаю брюнеток, так ты к тому же еще и мужчина. Хотя, должен признать, сладости ты выбирать умеешь.

Пару раз мы с «мужем» выбрались в театр. Но Эльза, с которой мы столкнулись во время второго посещения, настолько едко прошлась по моим отношениям с Веделем, что больше с ней там встречаться не было никакого желания. А ведь Штаден утверждал, что выяснил с ней этот вопрос! В целом моя жизнь текла довольно однообразно и главным образом – на занятиях или в комнате общежития. Я даже прогуляться ни с кем не могла – Грета ходит с Марком, с Веделем куда-нибудь идти – неприлично, а со Штаденом пусть кто-нибудь другой гуляет, тем более что он и не предлагал. Единственное развлечение, которое у меня осталось, – вечерние посиделки за чаем. Честно говоря, это тоже было довольно весело. Когда Ведель со Штаденом начинали перебрасываться язвительными репликами, через несколько минут начинали хохотать все, даже Марк, сильно недолюбливавший моего «мужа».

К концу месяца я внезапно поняла, что вспоминаю про Олафа, только когда его вижу, а Фогель уже не вызывает у меня такого чувства отвращения, как раньше. Нет, она продолжала мне не нравиться, но только как любительница сплетен, для меня она больше не была разлучницей. Пикировки Ведель – Штаден привлекали меня намного больше, чем нарочитое игнорирование Олафом. В конце концов, как любит говорить моя сестра Шарлотта, если тебе так хочется побегать, то лучше бегать не за мужчиной, а от него.

Глава 18

Долго увиливать от поездок к Штадену-старшему не получилось, и мне скрепя сердце пришлось согласиться на второй визит. «Свекор» выглядел недовольным и начал сразу же нам выговаривать, что могли бы и чаще его навещать. «Муж» ему резонно ответил, что нам приходится много учиться и что выделить время на такие поездки не столь просто, как кажется со стороны. Штаден-старший посверлил нас глазами, особенно почему-то мой живот, ничего успокаивающего там для себя не нашел и предложил нам отужинать. Штаден-младший сослался на позднее время и от ужина отказался, и мы отправились спать.

В этот раз Штаден опять попробовал пригрести меня к себе, не преуспел и возмутился:

– Это что такое?

– Защитная сфера, – гордо ответила я, поправляя артефакт, чтобы он не давил на грудь.

– Долго ты ее собираешься держать? – насмешливо спросил «муж».

– Артефакт завязан на накопитель, – сообщила я ему. – На все выходные хватит.

– Уверена, что так сложно снять твою защиту?

– Попробуй.

Я только улыбнулась – ломать мою защиту Штаден будет всю ночь, не меньше.

– Ты уверена, что я не справлюсь?

– Не то чтобы вообще не справишься, но до утра точно, – убежденно сказала я.

– В течении десяти минут сниму, пари на условиях нашей дуэли, – азартно предложил «муж». – С одним изменением – целуешь меня здесь и сейчас.

Я задумалась. С одной стороны, условия были вполне заманчивые, неделя свободы мне не помешает, с другой, – уж слишком уверенным он выглядел. С третьей стороны, все равно мне с ним придется целоваться завтра, чтобы показать глубину несуществующих чувств Штадену-старшему. В конце концов, поцелуем больше, поцелуем меньше!

– Согласна!

Штаден хохотнул и неожиданно запустил в меня шаровой молнией. Я успела только закрыть лицо руками и испуганно вскрикнуть. Неужели Грета права, что Штадену меня легче убить, чем получить развод, и сейчас наступили последние мгновения моей жизни? Последние мгновения все длились и длились, поэтому я приоткрыла один глаз и посмотрела на «мужа». Зря я это сделала! Этот гад со зловещей ухмылкой как раз посылал в мою сторону молнию, на этот раз обычную.

Убить меня Штадену не получилось и сейчас. Наверное, силу удара не рассчитал. Тут вылетела дверь нашей спальни, и ворвался его отец. Он увидел, что мы оба живы, и резко затормозил.

– Что здесь произошло?

– Ваш сын, – сказала я, обвиняюще тыкая пальцем в «мужа», – пытался меня убить!

– Богиня! Я думал, что-то серьезное случилось, – с облегченным вздохом выдал мой «свекор».

– Попытку моего убийства вы чем-то серьезным не считаете? – неверяще спросила я.

– Эрна, если бы Кэрст действительно пытался вас убить, он бы на попытке не остановился и я бы сейчас лицезрел ваш труп, – пояснил свою позицию Гюнтер. – Прошу меня извинить за несвоевременное вторжение.

После этих слов он сразу ушел, аккуратно прикрыл за собой дверь с выбитым замком и оставил меня наедине с моим несостоявшимся убийцей! Наверное, я ему совсем не так понравилась, как он говорил при нашем знакомстве. Я ошарашенно смотрела ему вслед, затем перевела взгляд на Штадена, тот беззвучно хохотал и явно наслаждался моей растерянностью.

– Так, – сказала я, – что все это значит?

– Чтобы снять защиту, взламывать ее необязательно. Главное, правильно рассчитать силу заряда, чтобы потратить весь ресурс накопителя, но не нанести тебе урон. Все, дорогая, нет больше твоей защитной сферы.

Я посмотрела на накопитель, он был пуст, как в день приобретения в магазине.

– Штаден, а если бы ты неправильно рассчитал? – расстроенно поинтересовалась я.

– Тогда бы я был не Штаденом, – гордо заявил он мне. – Я в таких вопросах со второго курса не ошибался. Дуэли – это тоже тренировка, мне одного взгляда достаточно, чтобы определить, с какой силой нужно ударить, чтобы полностью снести защиту.

– Предупредить тяжело было? – рассердилась я.

– Это неинтересно, – нагло заявил он. – Ты выглядела такой довольной, что мне захотелось тебе устроить сюрприз.

– Это ты называешь сюрпризом?! Сюрприз – это когда получаешь что-то приятное!

– Тебе же будет приятно меня поцеловать, не так ли? – ехидно спросил он, протягивая ко мне руки.

– Это что, я еще и целовать тебя за это должна? – возмутилась я и попыталась избежать его объятий.

Куда там!

– Ты же проиграла, – преспокойно изрек «муж», привлекая меня к себе. – Плати.

Я не увидела в его лице ни малейшего раскаяния, вздохнула, закрыла глаза и потянулась к нему. Губы его были жесткими и требовательными. Через тонкую ткань ночной сорочки я очень остро ощущала его прикосновения, властные, уверенные, они будили во мне какие-то смутные желания. И я даже не могу сказать, чего больше было в моих чувствах после прекращения поцелуя – облегчения или разочарования. Прерывисто вздохнув, я легла, отвернулась к стенке и задумалась. Мне ужасно не нравилась собственная