– Я тоже отправляла человека к матушке, – серьезно проговорила Ирриче. – Но совместный завтрак – такая отличная идея.

Она обняла меня и чмокнула в щеку.

– Спасибо, Матео.

– Пустяки, – небрежно отмахнулся я.

Мне не составило труда скрыть истинные причины трапезы в сенаторском доме: требовалось поговорить с Крэном и братьями жены до прихода Дожа. Главное, не привлечь внимание соглядатаев. А в том, что в моем окружении есть шпионы Дина, я уже не сомневался.

Нет ничего необычного в простом завтраке, когда за столом собирается вся семья. И нет ничего странного, когда коллега навещает больного. Колесо завертелось, и именно я привел его в движение.

После завтрака, по обыкновению состоявшего из сырых перепелиных яиц, жареных тарантулов, отварного риса и яблок, Ирриче и Лаасе начали обсуждать новое платье, которое предстояло пошить взамен серому, пришедшему в негодность. Разговоры об атласных кантах и кружевах привели в бегство всех мужчин, сидевших за столом. Мы живо переместились в библиотеку, надеясь, что здесь нас оставят в покое.

Я решил избежать прелюдий и начал разговор первым:

– Кто-нибудь из вас интересовался, куда подевался космический корабль?

Зять ошалело уставился на меня, словно увидел  впервые.

– Ну мало ли... – он неопределенно пожал плечами. – А что написано в мемуарах?

– В дневниках командора Аллена нет ни слова, хотя «Аквамбус» принадлежал ему. Немного странно, ты не находишь?

– Весьма. – Крэн в раздумье потер переносицу и воззрился на полки с фолиантами. – В воспоминаниях Аарона Брао тоже не упоминается «Аквамбус». Я их наизусть знаю. Мой дед  не являлся членом команды, но совал свой нос везде, куда мог им дотянуться.

Крэн рассмеялся над собственной шуткой.

– Мне нужен список команды и пассажиров, – попросил я, задумавшись.

– Это как-то связано с заговором и Бартом Дином? – удивился Принс.

– Да, все связано! Я никак не пойму, откуда Барт берет серебро. Все рудники на Трезариане под нашим контролем, и там даже грамм украсть невозможно. Значит, имеется какой-то источник, о котором мы не знаем. Но если такой источник существует, он точно не на Трезариане. Поэтому я и пытаюсь найти корабль. Похоже, кроме заговора мы имеем дело с незаконными поставками с других планет. А что еще мог ввезти Барт на Трезариан?

Принс кивнул, соглашаясь:

– Сначала нужно уяснить, как такое возможно.

 – И ты пытаешься найти корабль. Как реликвия первых  поселенцев он должен до сей поры оставаться целым и невредимым. Если б его украли, один из наших предков написал бы об этом, – задумчиво проговорил Крэн

– И если его уничтожили – тоже, – поддержал я сенатора. – А так эта тема просто пропущена, словно они дали обет молчания.

– Первые Маас и Брао? – усмехнулся Крэн. – Да они никогда ни о чем договориться не могли. Если б смогли, правили бы вдвоем, а так пришлось создавать Сенат и Совет Пяти.

– Я не знаю, но чувствую, что многие из наших бед кроются в той давней истории.

– А ты, что скажешь, Принс? – обратился Крэн к старшему сыну.

– Мы с Гвеном посмотрим в архиве казначейства. Вдруг там что-нибудь отыщется.

– А я пошлю помощника в библиотеку Сената за самыми старыми изданиями. А потом лично все просмотрю, – решил Крэн.

– Но что конкретно мы ищем? – уточнил Гвенцепс.

– Любую информацию о космическом корабле. После долгого перелета его не разбили и не разобрали на куски. Иначе мы бы знали об этом из воспоминаний.

– Пожалуй, стоит проверить казначейские книги того времени, может за что- нибудь глаз зацепится, – предложил Принс. – Финансовые отчеты таят в себе самые точные исторические факты.

– Будем действовать согласованно. Что-то отыщите, сообщите мне, – распорядился я и, попрощавшись, отправился на встречу с Пятым Дожем Республики, основателем Трезарианской академии, Чезаре Лукко.

С ним у нас разговор состоялся о залежах минералов и о засыпке мостов архонтом. Чезаре, энергичный старичок, был настроен слишком негативно:

– Так мы ничего не добьемся, молодой человек! Только впустую переведем тонны архонта, превратим его в дым.

– Почему в дым?– удивился я. – Засыпать скважины и все дела. Что может случиться с камнем?

– Может расплавиться от высокой температуры магмы. Сам минерал превратится в углекислый газ и улетучится. Совершенно бесполезная идея. Кому только в голову такое пришло? Штольни – это сердце Трезариана! А гейзеры – легкие! Испортим равновесие планеты и что потом? Возвращаться на Землю?

– Этой планеты, должно быть, уже и нет, – попытался возразить я.

– Заблуждаетесь, молодой человек! – вскричал Лукко. – Крутится вокруг своего Солнца планета наших предков. Они совершили ужасную ошибку, просто нелепость какая-то покинуть обжитую красивую планету и прилететь сюда, в мир ядов и пара!

– Откуда такие сведения? – изумился я.

– Ну как же, Матео! Я ведь могу называть вас по имени, господин Первый Дож?

– Конечно! – согласился я.

Пятый дож неистово замахал руками и забегал по моему кабинету.

– Мы же ведем постоянные наблюдения! Мы нашли эту планету и постоянно смотрим на нее из своих телескопов. Очень занимательное зрелище.

 – А кто-нибудь еще об этом знает? Вы сообщали в Сенат или в Совет Пяти?

– В Совете знают, я же все-таки его Дож и лично докладывал генералу Шраю. А Сенату знать не положено, –хитро усмехнулся Пятый Дож. – Всем остальным тоже.

– А что еще Сенату не положено знать? – хитро улыбнувшись, спросил я. – Теперь я Первый дож, и мне нужны все сведения.

– Я всегда докладывал лично генералу Шраю, не делая никаких записей, – промямлил извиняющимся тоном Чезаре Лукко. – Если у вас будут вопросы, задавайте, и я отвечу без утайки.

– Главное –  нужно знать, о чем спросить, – усмехнулся я.

Старичок понимающе захихикал. Мы долго беседовали с Чезаре о Трезарианской академии и я обещал Пятому Дожу поддержку.

– Господин Первый дож, – неожиданно обратился ко мне официально Чезаре, хотя до этого во время всей нашей беседы называл меня просто по имени.

– Я весь внимание, – учтиво сказал я.

Старик замялся. Потом, набравшись духу, произнес:

– Мне сказали, что госпожа догаресса вчера помогала спасти моего внука Аннуццо, я хотел бы лично поблагодарить ее. У нас с женой никого не осталось кроме него. А глупый мальчишка, вместо того чтобы учиться, пошел в солдаты.

– Который? – спросил я. – С пальцем? Или с трахеей?

– С трахеей, – Чезаре Лукко обреченно махнул рукой.

Пришлось звать Ирриче. И Чезаре рассыпался перед ней в благодарностях. Моя жена проявила столько такта и уважения к старику, что, когда через полчаса светской беседы мы расставались с Пятым Дожем, он выглядел довольным и счастливым. Мне в голову пришла шальная мысль.

– А как на Земле назывался архонт? – спросил я у ученого мужа. – Так же или было другое название?

В этот момент господин Лукко целовал ручки Ирриче, источал комплементы, поэтому ответил не задумываясь:

– Архонт – это наше название, трезарианское. На Земле этот камень зовется… алмаз!

 Последний кусочек мозаики занял  место. Оставалось только найти корабль, а потом загнать мышь в мышеловку.

Глава 8. Ирриче

Ирриче

Сразу после завтрака, не успели мы вернуться, дом заполонили военные. Мои служанки боялись лишний раз пройти по дому. К чему готовился Матео, я даже не догадывалась. А спрашивать не  имело смысла. Всем домашним приказали  никуда не выходить. Вместо дворецкого обязанность впускать в дом визитеров легла на Стана, одного из доверенных людей генерала Мааса.

Когда около наших покоев муж выставил караул, пришлось идти за объяснениями.

– Чего ты боишься, Матео? – осведомилась я без предисловий.

Супруг отложил уже знакомую мне рукописную книгу в кожаном переплете и ласково позвал: