Запасы сухого и жидкого топлива быстро истощались. Рубить на дрова деревья, растущие поблизости, никто не решался. Огромные гигантские стволы, сплошь покрытые черной плесенью, уходили далеко вверх, закрывая кронами все пространство над головой. Мы страшились помыслить, что могло обитать в ветвях, способных выдержать вес динозавра. Хорошо, хоть этой гадости здесь не водилось.

Мы долго не запускали привезенные с собой генераторы, опасаясь получить разряд тока. Да и насколько бы хватило их, если мы прилетели сюда навсегда? Я старался не вспоминать прежнюю жизнь и не думать об этом месте, как о новом доме, ради которого я бросил свою невесту Иду, продал виллу на берегу ласкового Средиземного моря и устремился сюда, в поисках лучшей доли и безопасности. Нас запугали новой войной, способной разнести Землю в дребезги. И весь полет на Трезариан я сожалел лишь о том, что не смог уговорить Иду отправиться вместе со мной. Сейчас я винил себя за легкомыслие. Корил, что поддался панике. Казнил сам себя, что был упрямым в своем невежестве и не прислушался к словам любимой.

Идея построить на гейзерах электростанцию пришла в голову Аарону Брао, в прошлом брокеру на Лондонской бирже, а ныне самому деятельному члену нашего сообщества. Аарон нарисовал от руки чертеж.

– Это просто, – сказал он и ткнул пальцем в какую-то мудреную схему.

– Откуда ты все знаешь? – изумился я, ничего не поняв в его рисунках.

– Проходил в колледже, – шутя, отмахнулся Брао. – Только из чего будем строить? Готового ответа на самый насущный вопрос Аарона не существовало..

 Известняка, которого на Земле предостаточно, на Трезариане не обнаружилось. Недалеко от места посадки, в открытых карьерах нашелся минерал, похожий на глину, и еще архонт, крошкой и мелкими камешками которого мы смогли заменить песок и щебенку. Аарон Брао долго подбирал нужную пропорцию и наконец, из блестящего месива слепил первые трезарианские кирпичи, крепкие, как зубы дьявола. Кривые бруски, переливающиеся в лучах трех светил, Аарон назвал квирином.

 Над гейзерами между отвесными скалами нам удалось закрепить натяжные мосты на титановых тросах. Перебравшись повыше, мы избавились сразу от главных напастей: инфекций и хищников. Но прежде всего от постоянной сырости и пара. Появились первые крепкие дома. Так началось строительство города и зарождение Республики…

Матео

Ирриче уснула на полуслове. Я аккуратно вытащил книгу из ослабевших рук, но прежде чем привычно положить фолиант себе под подушку, заглянул на последнюю страницу и в который раз прочел слегка размытую от времени размашистую подпись: «Аллен Маас, 2594 год от Рождества Христова».

Словно через столетье я вновь ощутил рукопожатие прадеда, первого из Маасов, прибывшего на эту планету.

Всю книгу, написанную от руки на толстых листах пергамента, сшитых воедино и скрепленных обтянутой тканью обложкой, я знал наизусть, ибо читал и перечитывал не один раз. Сегодня мне захотелось, чтобы воспоминания Аллена прозвучали из уст Ирриче. Ее прекрасный голос действовал на меня успокаивающе. А мудрые слова первого Мааса давали повод гордиться своей фамилией. Воспоминания прадеда всегда казались мне интересным приключенческим романом. И я ни капли не задумывался о деталях тех далеких событий. Сегодня сотни раз перечитанная рукопись неожиданно дала мне ключи к открытию многих тайн.

Я попробовал подняться и уйти к себе в кабинет, дабы лишним движением не побеспокоить жену. Но порыв пропал втуне, я даже не смог оторвать от кровати свою израненную спину. Ноющая боль запульсировала от позвоночника к ребрам. Не смертельно, пройдет! Я готов вытерпеть и больше, лишь бы Ирриче не пострадала. Страшно подумать, что случилось бы, не успей я спуститься к ней вовремя. Руки сжались от гнева.

«Пока я жив, – дал я клятву себе и Богам, – Ирриче будет в безопасности. Я убью каждого, кто только задумает причинить ей вред».

Перед глазами тут же всплыло лицо Барта Дина. Совершенно дикая мысль пронзила меня. Как только приговор Эшту приведут в исполнение, над моей женой нависнет угроза. Семейство Дин наверняка посчитает ее виновной в смерти Эшта. Им захочется забрать внука или внучку к себе. И тогда жизнь Ирриче продлится ровно до рождения ребенка. Этого я допустить не мог. Изменить приговор Совета Пяти уже не удастся, казнь нельзя отменить или отложить. Зато я мог предотвратить похищение или гибель Ирриче. Оставалось придумать как.

Я слегка провел ладонью по татуировке. Надавил чуть сильнее на украшенную узором клешню, куда были вживлены микрочипы. Маленький черный скорпион – особая память о плене стреттов – притаился на правом плече. Своеобразный «колокольчик» замаскированный в другом рисунке на плече Триша сейчас завибрирует и разбудит своего хозяина, который тут же поспешит на помощь. А в случае опасности обычно задействовались чипы в хвосте скорпиона.

Самое первое, чем моя жена займется с утра, это выберет рисунок для татуировки. Конечно, в обществе не принято наносить на себя узоры. Такая вольность простительна солдатам, а никак не догарессе и дочери сенатора. Кажется, у стреттов существовали чипы под цвет кожи. Тришу нужно немедленно отправляться за ними. Завтра к заходу Снеи, самой поздней из светил, чипы должны быть доставлены и вживлены в плечо Ирриче. Иначе, я просто сойду с ума, если не смогу ее защитить.

Но, когда мой помощник помог мне встать и почти донес на себе до кабинета, я уже знал, как поступить.

– Тебе придется полететь в Стратту-арре, Триш, – распорядился я, достал несколько серебряных монет и протянул ему.

– На словах что-нибудь передать? – многозначительно уточнил Триш.

– Пусть продаст лучшие разработки, – тихо добавил я. – Лей и так у меня в долгу, напомни ему об этом.

– Еще за Атрин? – усмехнулся Триш, вспоминая сражение при Атрине, где сильно ранили Лея, тогда еще будущего князя стреттов. Я мог бы отправить его в Алленчаазе и сделать рабом до скончания жизни, а она у стреттов длится гораздо дольше нашей. Мог бы оставить умирать от ран, и тогда мы бы продвинулись дальше по территории стреттов, но не завоевали бы их. Из каждого бы окна летела отравленная стрела, или искусственный комар, вонзившись в плоть,  мог впрыснуть яд, от  которого у нас не имелось противоядия.

Я же принял решение, о котором мало кто знал, и которое положило начало долгому перемирию с нашим главным врагом. Я вернул противнику Лея, будущего князя, прекрасно зная, что Мойн, старый князь, сможет излечить своего внука. Лей, будучи благородным воином, прислал мне подарки и заверения в своем долге. Пришла пора взыскать.

Проводив Триша, я уселся за письменный стол и углубился в чтение дневника командора Аллена Мааса.

Роа еще не успела подняться в выси небесные, как у меня был готов перечень вопросов к Чезарре Лукко, Пятому Дожу Республики. Я отправил к нему слугу с просьбой навестить, прекрасно понимая, что мне не откажут.

Потом прошел в спальню к жене. Ирриче уже проснулась и нежилась в постели.

– Как твоя спина? – осведомилась она, зевая.

– Не болит, – успокоил я. За те пару часов, что я корпел над бумагами, боль утихла. А я даже не заметил.

Я помог жене сесть на постели, а потом опустился на колени рядом с кроватью. Взяв в ладони холеную женскую ножку, принялся целовать пальчики, потом слегка пощекотал пятку. Ирриче расхохоталась и протянула мне вторую ногу. Я расцеловал ступню и пальцы ног, а затем слегка прикусил мизинец. Она вскрикнула от неожиданности. И я тут же ощутил на своих ребрах удар пяткой.

– Это что такое?! – преувеличенно грозно воскликнул я.

– Ты первый начал, – обвинила меня жена, болтая ногами.

Я пошарил рукой под кроватью, нашел меховые туфли и надел их на непослушные ножки.

– Мы можем позавтракать с твоей семьей, – предложил я, потянувшись к жене за поцелуем. – Они, должно быть, волновались вчера. Я послал к твоим родителям гонца с сообщением, что мы живы и здоровы. Но, думаю, Крэн и Лаасе захотят убедиться в этом лично.