И через пару минут на кухне уже раздавался дружный женский смех.

9

— А что же, Ираида Павловна, больше дамское белье на деревьях наши жильцы не развешивают?

Ирина медленно обернулась. Тот самый, говорливый, со второго этажа, с йорком, который уже деловито обнюхивал Ирину кроссовку.

— Добрый день, — Ира вежливо улыбнулась. — Нет, знаете ли, больше не попадалось.

Ира положила метлу на бордюр и полезла в карман штанов за сигаретами. Жилец со второго этажа посмотрел на сигарету в ее руке неодобрительно, но уходить не спешил. Он явно был настроен на общение. А еще он совершенно точно смотрела на ее как на женщину, Ира это чувствует. Прелестно. Только престарелого поклонника ей не хватает. Ей бы с одним, гораздо более молодым и горячим, понять, что делать.

— Фу, Самсон, фу!

А Самсон самозабвенно трахает ее кроссовку. В последнее время мужчины просто не могут пройти мимо нее!

— Вы извините, Ира… вас же можно называть Ирой? — Ирина кивнула, затягиваясь. — Я просто не знаю, что на него нашло!

— Обычное половое поведение кобелей, — пожала плечами Ира. Жилец уставился на нее, приоткрыв рот. Черт. Она все время забывает, как правильно говорить с мужчинами. Только с Великолепным получается говорить, не задумываясь.

А, вот только помяни нечистого…

— Добрый вечер.

— А, Георгий Александрович! — хозяин йорка с удовольствием, но весьма кислым, пожал руку подошедшему Гоше. — А мы тут с Ирочкой обсуждаем, какие у нас в доме жильцы веселые.

— В самом деле? — Георгий не сводил взгляда с йорка, который теперь крутился у его ног.

— Да. Представляете, не так давно Ирочка снимала с дерева… вот этого… дамский бюстгальтер, — жилец со второго этажа произнес это слово с каким-то смачным удовлетворением.

— Красивый? — отозвался Гоша, все так же не выпуская из поля зрения йорка.

— Я не помню, — немного растерянно отозвался мужчина. — А вы, Ирочка, помните?

Ира физически чувствовала пристальный взгляд Георгия, хотя сама старательно смотрела в сторону. На ту самую березу. Но ответить не успела

— А ну-ка брысь! — Гоша носком туфли отбросил пристроившегося снова к Ириной ноге пса.

— Да что ты, Самсон, меня перед соседями позоришь! — хозяин йорка наклонился и подхватил своего любвеобильного питомца на руки. Смотрелся полнеющий, лысеющий и из всех сил молодящийся дядя с комнатной собачкой на руках весьма забавно. Ира едва сдержала улыбку. А вот Георгий смотрел почему-то мрачно.

— Так что, Ирочка, вы помните?

Ира вдруг поняла — по его выражению лица, по позе — что он сейчас подойдет ближе. И что-нибудь сделает. Что-нибудь такое, что делать ни в коем случае нельзя! Воспользовавшись тем, что жилец со второго этажа отвлекся на своего питомца, Ира решительно замотала головой. И даже пальцем Гоше погрозила. Очень надеясь, что ее пантомима до Великолепного дойдет.

— Я не помню, извините, — произнесла Ира громко, а потом наклонилась и подняла метлу. — Хорошего вечера. Я работать пойду.

— Да вы не бойтесь моей собаки, Георгий Александрович, — еще успела услышать Ира. — Он не кусается.

— Я не боюсь. У моего брата алабай. Он такими, как ваш, завтракает.

— Ну а теперь словами мне объясни, — Георгий не стал долго ждать с разборками. И приступил к ним, едва Ира переступила порог его квартиры.

— А что, добру девицу сначала не покормят даже?

— А ты ко мне только жрать приходишь?

— Могу не приходить.

— Ладно, не лезь в бутылку, — Георгий успел поймать за руку развернувшуюся Иру. — Пошли ужинать. После ужина мне все расскажешь.

В итоге допрос он ей учинил под чай.

— Ну, что это там, на улице, сегодня было?

— Это был жилец со второго этажа и его йорк-терьер Самсон. Который спер твою рубашку.

— Я догадался. И спрашиваю не о нем.

Ира кашлянула. Георгий выразительно смотрел на нее, не выпуская из рук чайник.

— Насколько я поняла, ты собрался ко мне подойти… и… может быть… поцеловать меня. Или обнять. Если мне не показалось.

— Не показалось. И без «может быть», — Георгий со стуком поставил чайник на стол. — Что, нельзя?

— Конечно, нельзя!

— Почему? — он уставился на Ирину с совершенно искренним изумлением.

— Вспомни, кто ты и к то я! Зачем нам публичные…. Зачем нас… зачем…. Зачем кому-то видеть нас вместе?! — наконец смогла сформулировать Ира то, что булькало и клокотало у нее внутри.

— Вот я сейчас не понял… — Георгий упер руки в пояс. — Ты что, меня стесняешься?

— Гоша!

— Нет, если так, ты скажи мне это прямо.

— Прекрати… — она выдохнула устало. Поставила локти на стол и оперлась о ладони лбом. — Ну вот скажи, зачем тебе целовать дворничиху?

— Я не дворничиху собирался целовать, а Ирочку. Какого, кстати, хрена, этот старый хрыч тебя Ирочкой называет?

Ира подняла голову. Теперь пришла ее очередь смотреть на Георгия с неподдельным изумлением.

— Ты что, меня ревнуешь?!

— А тебе бы понравилось, если бы меня кто-то при тебе называл Гошенькой?

Ира не нашлась что сказать. Сам факт Гошиной ревности ее поразил. А уж своей гипотетической — и подавно.

— Ир, скажи, тебе это еще не надоело?

— Что именно? — Ира взяла в руки чашку и принялась пить мелкими глотками чай. Она чувствовала, что сейчас последует неприятный вопрос. И он последовал.

— Тебе не надоело играть в эту игру? Не надоело изображать из себя то, чем ты не являешься? От маски не устала?

Чай был горячим, едва терпимо, почти обжигал. Но Ирина упорно пила его, потому что сказать ей было нечего.

Она была слишком наивна. Или слишком увлеклась им. Или все-таки была слишком беспечна. А, скорее всего, все вместе. Этот мужчина слишком умен, чтобы не сложить два плюс два и не сделать выводы. Очень верные выводы. Правда, главного он не знает. И…

Ирина поставила чашку на стол.

— Знаешь, если бы кто-то при мне назвал тебя Гошенькой, я бы ее придушила.

— Ирка, не переводи разговор.

— Я не перевожу, — она встала и стала медленно подходить к нему. — Ты меня об этом спрашивал. Я отвечаю.

— Я тебе еще кое о чем спрашивал. Не хочешь ответить?

— Поцелуй меня, — попросила она тихо, подойдя совсем близко.

— Ирка, ты поступаешь нечестно, — его голос тоже звучал тихо. Хотя до этого говорил громко, почти кричал.

Она подняла к нему лицо.

— Поцелуй меня. Пожалуйста.

На этом допрос и окончился. Но только в этот раз.

10

После они по очереди сходили в душ и по новой заварили чай. И, когда чай был разлит в кружки, у Гоши раздался телефонный звонок. Ира невольно бросила взгляд на экран — к ней телефон Георгия лежал ближе. И едва сдержала удивленный — и не только — возглас. На экране было лицо яркой длинноволосой брюнетки, чье лицо наполовину закрывали огромные солнцезащитные очки. Но общей эффектности образа это нисколько не приуменьшало. Что она там про «придушить» говорила? И только потом Ира обратила внимание на имя.

Лютик.

Гоша подошел и взял телефон.

— Так вот ты какой, Геральт из Ривии.

Гоша прыснул, а потом прижал палец к губам, поднося телефон к уху. Делать тайну из этого разговора он явно не собирался.

— Привет, дорогуля. Как ты, как Ганька? А я-то что, со мной полный порядок. Не кашляет почти? Вот это здорово! Ну дай мне его. — А дальше голос у Гоши изменился. Если до этого он говорил мягко, ласково, но слегка иронично, то теперь в его голосе появились настолько особенные нотки, что Ира безошибочно поняла, что он говорит с ребенком. — Привет, герой. Я-то? Конечно. Ну если ты больше не будешь кашлять и пускать сопли — приеду. А то я уже старенький, вдруг ты меня своими зелеными соплями заразишь. Что? Уже не зеленые? А какие — синие? Прозрачные? Это хорошо? Ну раз мама говорит, что хорошо — значит, хорошо! Все, договорились. Хану привет передавай от меня.