— Твое кресло тебя ждет, большой брат.

— Не дождется! — фыркнул Гриша. А когда за откровенно уже смеющейся Яной закрылась дверь, тоже встал. И братья обнялись.

— Ты куда пропал с радаров? — поинтересовался старший, когда объятья разомкнулись. — Месяц уже у нас не был. Пацаны по тебе скучают. Ну старший — точно.

— Я с Лютиком регулярно на связи, — попытался отшутиться Гоша.

— Это не считается, — не принял объяснения брат. — У тебя все в порядке?

— В полном. Просто много работы.

— Да ладно, — Гришка снова сел за стол. — Прямо вот так много-много?

— Ну я ж в отличие от тебя не женат.

— Ты женат. На работе. И ни к чему хорошему это приводит.

Их душеспасительную беседу прервал приход Яны с кофе. И он же знаменовал новый этап беседы — весьма бурный — основой которого стал бюджет авторемонтных мастерских «СВ-Авто».

— Пошли в воскресенье в кино.

— Зачем?

— За поцелуями.

— За поцелуями надо непременно куда-то идти? — Ира перевернулась с живота на бок и подперла рукой голову. — Чем тебя здесь не устраивает?

— Меня здесь все устраивает, — Георгий повторил ее жест, тоже подпер голову рукой. — Здесь все более чем прекрасно. Я чисто так… для разнообразия.

Его взгляд пополз от ее лица вниз. Прикрыться после секса Ира так и не соизволила. Ну что же. Пусть смотрит. Стесняться своего тела Ирина не имела привычки. Да и ничего стесняться — ни лишнего веса, ни, прости, господи, целлюлита — наверное, годы в гимнастике сказывались. Да и подумаешь — важность какая. Стройная фигура, упругая грудь и круглая попа, как выяснилось, счастья не приносят. От слова «вообще».

А Георгия надо взбодрить. Слишком довольным выглядит.

— Для разнообразия можно на крышу заглянуть, — провокационно мурлыкнула Ира.

После небольшой паузы Георгий расхохотался.

— Боже сохрани! Для таких приключений я слишком стар!

— Не напрашивайся на комплименты, Великолепный!

— Не буду, — покладисто согласился он и придвинулся ближе. — Ну у тебя же воскресенье — выходной, давай придумаем что-нибудь.

Ира вздохнула. Сам вариант придумать что-нибудь с Гошей был одновременно соблазнительным и пугающим. Но, кроме этого, было и еще одно обстоятельство.

— Гош, я в воскресенье обещала родителям приехать к ним.

— Родители — это святое, — серьезно кивнул Гоша. — К родителям отпускаю. Ну тогда… — он быстро привлек ее к себе и крепко обнял. — Придется целоваться здесь.

8

Воскресенье неожиданно оказалось пустым. Он уже планов настроил, кино был одним из пунктов его плана, а тут такой облом. Ну и ладно, что он, дел себе не найдет в воскресенье? Помимо работы — будем помнить заветы мудрого старшего брата. А заодно вспомним заветы невестки — и поведем свое тело в бассейн. И в сауну.

И в бассейне, и в сауне мысли его все равно крутились вокруг Иришки. И, рассекая дорожку, Георгий разложил свои впечатления и наблюдения, а, вытираясь после сауны, подвел итоги и сделал выводы. Довольно обоснованные и определенные.

Георгий только не мог пока решить, дворник — это блажь или что-то другое? Но то, что для работы дворником Иришка предназначена точно так же, как он сам — это было очевидно. Диплом о высшем образовании у нее только что на лбу не был отпечатан. Впрочем, может, и нет диплома — это, в конце концов, всего лишь бумажка. И мало ли как могла жизнь у человека обернуться. А вот общей отпечаток культуры, интеллекта и воспитания — он на всей девушке лежал. Это, как говорится, не замажешь. Да она и не пыталась. Просто о многом умалчивала. Но и без слов многое было предельно понятно.

Нет, Гоша не был снобом. Не дело красит человека, а человек — дело. Это была одна из любимых фраз матери. А старший брат научил, что никакой работы бояться не надо. Гоша помнил, как в самые непростые времена, когда по его милости они почти потеряли свой бизнес, Гришка лишь пожимал плечами и говорил: «Ну подумаешь, важность какая. Это всего лишь деньги. Не пропадем. Я дальнобоить снова пойду, ты — таксовать. Хотя ты, может, и получше чего придумаешь, ты уж у нас голова». В итоге они все же сумели вывернуться. Но общего постулата это не отменяло. Нет плохой работы, если она тебе нужна. Дворник — ничем не хуже любой другой работы. Ты делаешь вокруг себя чисто — чем не занятие? Вопрос был в другом. Ирина явно умела что-то еще. Можно пойти таксовать. А можно заняться тем, что у тебя получается гораздо лучше. И вопрос опять упирается в одно: «Зачем?».

Ответ на этот вопрос найти можно. Скорее всего, это не очень сложно. Достаточно обратиться в управляющую компанию, и паспортные данные Ирины ему обязательно дадут — если не за красивые глаза, так за деньги. А дальше отдать эти паспортные данные специально обученным людям — и будет у него на руках полное досье на всю из себя загадочную Ираиду Павловну, дворника в жилом комплексе «Синяя звезда». Соблазнительный вариант. Но Георгий так делать не будет. Он подождет. Рано или поздно Иришка сама и по доброй воле скажет ему правду. А иначе он не Великолепный Гоша.

Георгий забросил сумку на заднее сиденье, сел за руль и взялся за телефон. Мысль заехать в гости к брату пришла к нему в голову только что, и Гоша искренне недоумевал — чего он раньше-то не додумался. Тем боле Гришка ему буквально недавно пенял, что младший брат давно в гостях не был.

Однако этому прекрасному намерению не суждено было сбыться. Усталый, но бодрящийся Гришка сообщил по телефону, что Ганька — таково было домашнее прозвище старшего племянника, Игоря, — притащил из детского сада какую-то заразу, как следствие — температурит, сопливит, кашляет — в общем, полный набор. Пожелав Ганьке скорейшего выздоровления, а родителям — терпения, и пообещав обязательно приехать, как только Ганька выздоровеет, Гоша отправился домой. Ну что же. У него там пара сериалов не смотренных. И финансовая аналитика тоже не смотренная.

Нет, лучше сериал.

И родители, и Ирина дружно и вполне достоверно делали вид, что все в порядке. Еще несколько месяцев назад она, как могла, радовалась этому. А теперь… Теперь Ира остро чувствовала, что они именно только делают вид. Что это все притворство. Трое взрослых людей притворяются, что полтора года назад вдруг началась новая жизнь. А до этого — до этого ничего не было. Вся прошлая жизнь Ирины куда-то мистическим образом делась. И были только последние полтора года, работа дворником, жизнь в служебной квартире и нечастые визиты к родителям по воскресеньям. Но ведь эта ложь не может продолжаться бесконечно.

Когда Ирина стала задумываться о том, что будет завтра? Когда она снова стала думать о будущем? Ира смотрела, как мама заваривает чай. Мама явно очень хотела расспросить о Георгии. Но позволила лишь вопрос о том, как дочь сходила в театр. Ира ответила так сухо, этим, уже отработанным тоном, который отбивает все желание задавать дальнейшие вопросы — и их не последовало. Она и родителей втянула в эту свою ненастоящую жизнь, и они вынуждены подстраиваться, изворачиваться и говорить неправду — знакомым, друг другу. Себе. Тогда, полтора года назад Ира думала только о себе. О том, как бы выжить. Пережить. Не сломаться и не сдохнуть. Не факт, что не сломалась. А вот родителям хлопот точно доставила.

— А что у нас к чаю?

— Да я что-то не испекла ничего, — мама обернулась от шкафчика, куда убирала банку с чаем. — Захлопоталась. Вафли только покупные да конфеты. Конфеты вкусные, отец протестировал.

— Конфеты, проверенные папой — это замечательно! — с энтузиазмом отозвалась Ира. — Садись и расскажи, как у тебя дела на работе?

Мать поставила на стол вазочку с конфетами и упаковку вафель.

— Да что у меня может быть интересного на работе, Ириш? Нет дела скучнее, чем бухгалтерия.

— Да? А я думаю, страсти кипят везде. А уж в финансах…

— Ой, ты скажешь тоже! — рассмеялась мама. А потом вдруг оживилась. — Но, кстати… Слушай, у нас в последнюю инвентаризацию такое обнаружилось…