медленно повернулся к вдове:
- Угора Пеская, тяжелы слова твои. Умелец только что поклялся именем Создателя. Почему же ты винишь его в смерти уважаемого Лихаса, твоего мужа?
Угора Пеская сразу сникла, будто стала ниже ростом. Наверняка она не ожидала такого поворота.
- Умелец колдун и пришелец, - угора Пеская упрямо стукнула корявой палкой о землю. – Он умеет то, что не умеют даже утус Ягис и утус Ансив. Умелец не признаёт и не почитает Великого Создателя. Клятва именем его для Умельца пустой звук. Сам Хессан покровительствует ему. Вся колдовская сила Умельца от него же. Умельцу и только ему нужна была жизнь моего мужа.
А это уже слишком! Саян засопел, как рассерженный кабан при виде волка. Пальцы сами по себе сжались в кулаки, а щёки запылали огнём. Будь она мужчиной, то прямо тут и сейчас получила бы вызов на ритуальный поединок. Только кровь клеветника может смыть подобные оскорбления. Но, чёрт побери, она женщина. Даже столь тяжкие слова сойдут ей с рук. Да и какой смысл её вызвать? Вместо неё на ритуальный поединок выйдет её ближайший родственник мужчина. Вон! Саян глянул на толпу охотников. Старший сын Лихаса, ещё тот боров, весь в папочку, уже топчется на месте от нетерпения. Этот с превеликим удовольствием примет вызов вместо матери. А вот и хрен вам всем!
- Умелец, что ты ответишь? – с вызовом спросил Сахем. – Один из вас лжёт.
Простейшая психологическая ловушка, только Сергей, Сергей Белкин, в неё не попадёт.
- Горечь потери затмила разум уважаемой Пескаи, - Саян вновь расслабил плечи. – Она совершенно искренне верит в то, что говорит. Но она всё равно ошибается.
Поиск истины зашёл в тупик. Саян поклялся именем Создателя, но, с другой стороны, очень серьёзные обвинения уважаемой женщины. Кто прав? Только утус Вачиз не зря много лет руководит родом. Что не могут люди, то могут Великие предки.
- Большой мох! – громогласно воззвал Сахем. – Выйди к нам!
На площади появился утус Фад. На плечах шамана громоздкое облачение, медвежья шкура густо утыкана совиными перьями. Над глазами торчит загнутый птичий клюв. Связки косточек, амулетов и прочих магических оберегов мелодично брякают при каждом шаге. Лицо старого шамана густо изрисовано красной и синей глиной.
- Уважаемый Фад, - вновь заговорил утус Вачиз, - перед нами утус Саян и угора Пеская. Кто-то из них лжёт. Или ошибается! – торопливо уточнил Сахем. – Мы не можем продолжить церемонию выбора Вождя. Помогут ли нам Великие предки найти свет истины?
- Великие предки могут всё, - амулеты и косточки шамана мелодично брякнули. – Ждите меня здесь.
Тяжело передвигая ноги, старый шаман удалился с площади.
Ждать пришлось довольно долго. Саян присел прямо на землю. Рядом опустился утус Вачиз и утус Терш. Не иначе, новый политический противник сгорает от любопытства, раз не стал возвращаться в общую массу охотников. Угора Пеская так и осталась стоять.
Минул час, но с площади так никто и не ушёл. Сородичи терпеливо ждут развязки. Но вот тихие разговоры смолкли, Саян рывком поднялся на ноги. На центральной площади вновь появился старый шаман.
- В каждом из этих мешочков, - утус Фад потряс парой узких мешочков из тонкой кожи, - осиновая веточка. Пусть утус Саян и угора Пеская оденут их и носят до завтрашнего дня. Великие Предки укажут нам на виновного. За ночь его веточка вырастет. Вы готовы пройти испытание? – шаман повернулся к Саяну и вдове.
- Готов, - Саян тут же шагнул на встречу.
Угора Пеская несколько промедлила с ответом, но всё же уверенно произнесла:
- Согласна. Пусть его веточка вырастет за ночь выше самого высокого дуба.
- Да будет так, - сказал Большой мох.
Шаман лично повесил Саяну на шею узкий мешочек и произнёс:
- Завтра днём мы узнаем правду.
Второй точно такой же мешочек повис на шее угоры Пескаи.
По непредвиденным обстоятельствам выборы нового Вождя рода откладываются на один день.
- Уважаемые сородичи! – утус Вачиз повернулся к толпе охотников. – Сегодня нам так и не удалось выбрать нового Вождя. Угора Пеская обвинила утуса Саяна в страшном преступление, но утус Саян поклялся именем Создателя. Завтра, да помогут нам Великие предки, мы узнаем правду и обязательно выберем нового Вождя!
Охотники поднялись с мест. Шум и гам вновь наполнили центральную площадь стойбища. Ещё никогда ни один сородич не обвинял другого, да ещё на церемонии выбора, в столь страшном преступление. Есть о чём поговорить. До поздней ночи в каждой полуземлянке будут кипеть словесные страсти. Люди, а особенно женская половина рода, тщательно перемоют косточки всем сразу и по отдельности каждому. И… Все без исключения в диком нетерпение будут ждать наступления нового дня.
- Ну, Саян, ну ты влип! – рядом появился Ягис. – Самое время принимать ставки.
- Какие? Один к десяти за Умельца или против него? – с другой стороны подошёл Ансив.
- Одного угора Пеская всё же добилась, - Саян рассеянно глянул в сторону, - на сегодня выборы сорваны.
- Кто о чём, а вшивый о бане. Саян! Очнись! – Ягис хлопнул Саяна по плечу. – Над тобой висит страшное обвинение. Самое время нанимать адвокатов и подкупать присяжных.
- Кого подкупать? – Саян тряхнул головой.- Никого подкупать не нужно, угора Пеская ничего не докажет.
- Не докажет что? – тут же насторожился Ансив.
Только Саян уже взял себя в руки.
- Не докажет, будто я имею какое-то отношение к исчезновению её мужа, - Саян демонстративно поправил на груди узкий мешочек. – Если не боитесь прослыть подельниками, пошли ко мне, перекусим. Вчера Иссаам презентовал мне кабаний окорок. Из него получилось отличное жаркое.
Площадь в центре стойбища быстро опустела. Утус Вачиз аккуратно завернул топор и стрелу в белую сильно полинявшую шкуру. Раз такое дело, то символы власти Вождя ещё ночь полежат в его полуземлянке.
***
Когда друзья ушли, Саян битый час успокаивал не на шутку растревоженную жену. В сознание первобытной женщины упорно не укладывается, как это можно обвинить её мужа в столь тяжком преступление? Только после пятого самого клятвенного заверения в собственной невиновности Саян немного успокоил любимую женщину. На всякий случай даже на ночь Саян не стал снимать с шеи узкий мешочек.
В земляной избушке тепло и тёмно. Тяжёлая медвежья шкура вместо одеяла согревает ещё больше. Инса лежит рядом и доверчиво прижимается щёчкой к плечу. Волнения вымотали её сильнее самой тяжёлой работы. У противоположной стены тихонько посапывает дочка. В доме тихо, очень тихо. Первые заморозки наконец-то отправили надоедливых комаров в зимнюю спячку.
Самому Саяну упорно не спится. В голове, словно в киноаппарате, крутятся