Не уйдешь, Рю.

Оттолкнувшись от асфальта, я взмыл над зданиями словно перо, и этого мне было достаточно, что бы увидеть Рю. Меня окружил пар, испускаемой водой, которая касалась горящего вокруг меня пламени. Три волны, отправленные мной в Рю, принесли больше разрушений, чем мне показалось сначала. Они отпечатались на городе тройной рваной раной, и будто кровоточили черным огнём, дотягиваясь почти до стены купола. Поймав себя на мысли, что мне этот вид даже понравился, я ещё раз взмахнул мечом.

Людей, кроме мечников, в городе не было, но их судьбы меня сейчас не волновали. Я был готов на всё, что бы отомстить за Хелю, и если злость нужна, что бы поддерживать вспыхнувшую во мне силу, то я буду злиться, пока не умру.

Тебе конец, Рю.

Взмах. Веер был пущен горизонтально, и едва не коснулся бегущего Рю, но ему опять повезло. «Хочу с ним поиграть» — подумал я. Мне было ясно, что это неправильно, но исступление решало за меня. Это был радостный и неконтролируемый гнев, вызванный гибелью Хели.

Веер подбросил здания, заставив их волнообразно подскочить, будто под ними взорвали много тротила, и сравнятся с землёй. Рю бежал к Восточному тоннелю.

Моя мощь возрастала, я чувствовал её прилив, чувствовал, как вокруг сильнее разгорается черное пламя, и эта сила начинала подчинять меня своим хаотическим законам. Это заряжало, ведь раньше мне по силам было только проломить стену, и я никак не мог превратить в пепел полгорода пятью взмахами меча.

Хотелось разделаться с ним, глядя в глаза. Повысив плотность воздуха у себя под ногами, я оттолкнулся от него, как от твердой поверхности, и полетел в сторону Рю.

Я чувствовал, что могу контролировать все стихии, я чувствовал, как во мне энергией были наполнены все семь чакр, которые оказывали на тело приятное давление. У меня была возможность сжечь город, лишить его материального состояния, сделать под ним громадный разлом, провалив сквозь землю и затем, затопить его. Поймал себя на мысли, что ещё чуть-чуть бы, и веер, посланный мной, мог бы повредить Купол. «В следующий раз буду бить осторожнее» — решил я. Не хватало, что бы на меня повесили вторжение теней в Купол через Западный район. Хотя, впрочем, на пару пожизненных я дел уже наделал.

От Рю стал исходить неизвестный мне энергетически сигнал. Чего он этим пытался добиться, я не понял, да это было и неважно. Моя цель была передо мной, и нужно было достичь её.

Дистанция между мной и Рю сократилась быстро. Я преградил ему путь, и он остановился, стараясь смотреть на меня, сохраняя спокойствие. Но чувства от меня теперь скрыть сложно, и мне было ясно, что Рю изрядно нервничает.

— Тебя казнят, Рэн, — сказал Рю. — Остановись сейчас, и казнь будет гуманной. Тебе позволят сделать сэппуку.

Я усмехнулся, и затем, вспомнив искаженное от боли лицо Европы, нахмурил брови.

— Вы ещё видите в этом что-то, способное сохранить честь, Мастер Рю? Это же не сохранение чести, это просто показательная порка, что бы люди знали, что их ждёт в случае неподчинения.

— Если ты умираешь позорной смертью, то позором будет заклеймён весь твой род! — возразил Рю. — Если ты сохраняешь жизнь тому, кто совершил большое преступление, то это такой же позор, как и отказаться от сэппуку! Я не мог не убить её!

— Вы убили её из-за установок, которые дал вам кодекс чести? Это же придумано людьми! Людьми! Кодекс чести выдуман чиновниками, которые заставляют подчиненных с детства его читать, что бы их было легче контролировать! В какое сравнение выдумки чиновников идут с жизнью внучки?! — С напором крика возрастал напор пламени, горящего кругом, и Рю даже пришлось отступить назад, чтобы не обжечься. — Вы, самураи, инструмент в чиновничьих руках! Инструмент чьей-то выгоды! Как до вас это не доходит?!

— Твоей душой завладела тьма! Тьма, желающая свергнуть Всесильных, и посеять хаос под Куполом! Они борются за процветание своего народа!

В груди защемило. Такое ощущение, что передо мной стоял не мастер меча, не мастер рассуждений и мудрый старик. Передо мной стояла марионетка, которая была в нужный момент пропитана нужной информацией. Её вынашивали, произвели на свет, и сразу стали выжимать на мозг строчки из кодекса чести, что бы к совершеннолетию приготовить идеальный инструмент исполнения.

— Да?! И чем же им помешал Редклиф?! За что они заставили его вскрыть себе живот на глазах у всего Купола?!

— За нарушение приказа! У тебя, как и у Редклифа, есть шанс умереть с честью, Рэн! Опусти меч!

— Да-а-а! — протянул я. — Ослушался Нагихато, и вместо того, чтобы доставить сраный коньяк, решил спасти жизнь товарищу! Вот это нарушение, угрожающее жителям Купола!

Идите вы в задницу с такой честью. Если под Куполом честью считается убийство собственной внучки, я под ним жить не хочу. Перед мысленным взором вспыхнуло заплаканное лицо Хели. Это так разозлило меня, что я сжал рукоятку меча до боли.

— Остановись!

— Не… — начал я, но понял, что попросту позволил себя заговорить.

В следующий момент я оказался в каменной сфере, которая, мигом появившись из земли, сковала меня. Стихией земли Рю не владел, а значит, к нему пришла помощь. Вот зачем он устроил все эти речи о смерти с честью, о кодексе, и о Всесильных. Просто хотел отвлечь моё внимание. Гадать смысла не было. Надо было выбираться.

Сфера была достаточно плотной, но это меня не остановило. Черное пламя не могло сжечь камня, но накалило оно его достаточно, что бы я имел возможность уничтожить свою темницу перепадом температур. Если сильно нагретый камень резко погрузить в холод, или, например, окатить ледяной водой, то он с легкостью может треснуть.

Почувствовав, как заработала чакра в горле, я заставил воздух вокруг себя охладиться. Камень покрылся инеем и треснул от холода. Проткнув сферу мечом, я заставил её рассыпаться на мелкие кусочки, и снова ощутил капли дождя.

Оттолкнувшись от земли, я моментально взмыл в небо, зависнув над городом. Тут же ко мне направились пять разноцветных вееров, выпущенных мечниками внизу. С удивлением я заметил, что за мной, на помощь Рю, пришли величайшие мастера со всех Районов, обучающие мечников всех возможных кланов. Только они могли так концентрировать энергию, и только они могли создавать веера таких размеров.

Напуганный объёмом надвигающейся на меня угрозы, я рефлекторно закрылся мечом, вжав голову в плечи. Лишь спустя миг у меня появилось правильное решение, используя которое я должен был отскочить в сторону, но автоматизм сделал всё за меня. Я был силён, но старые мечники, более мудрые, взяли меня хитростью. Как только ввера отразились от моего меча, я тут же почувствовал прошедший по спине жгучий холод, обхвативший затем всё тело. Черное пламя вокруг меня на несколько секунд погасло, и этой секунды с избытком, чтобы застать меня врасплох.

Кто-то впечатал ладонь в мой затылок, вызвав звон в ушах, и я начал терять сознание. Я видел приближающиеся крыши домов, падая, и совсем перестал контролировать тело. Вот и кончилось моё превосходство. Последнее, что мне удалось увидеть, это силуэты мечников, которые парили мне на встречу, чтобы поймать. Мир перед глазами померк, совсем скоро полностью исчезнув.

Я теперь понимал, наверное, понимал, из-за чего Серый Ронин хотел пустить теней под Купол. Лучше умереть вообще, и стать тенью, чем жить в мире, где принято убивать родных из-за чьих-то интересов. Ко мне только пришло это понимание, а Серый Ронин, похоже, понял это давно.

Поговорить бы с ним, узнать, чего он на самом деле хочет. Был бы шанс, я бы выслушал его тогда. Только теперь у меня уже никаких шансов нет, ни на что. Даже на сэппуку. «И пусть, — подумал я. — Лучше умереть быстро, чем корчиться в мучениях из-за того, что кто-то считает за честь».

Глава 12

Утро. Вдоль автомагистралей росли фонарные столбы, всё ещё освещавшие асфальт Здания, с отсутствующими кусками стен и пустыми глазницами окон, возвысились над строительной площадкой. Мы сидели на самом высоком из строений, свесив ноги с края крыши, и стараясь не смотреть вниз. Вдали, за массивами домов, виднелся огромный рекламный щит, призывающий отдавать своих родителей в дом престарелых. На каждый район было по несколько таких, и мне даже приходилось там бывать. В таких домах престарелых довольно мило, персонал там был заботливый и вежливый, старики жили вполне хорошо. Я бы не побоялся отдать в такой своих, будь они у меня.