Это ко мне обратился.

— Да без обид, — я только плечами пожал, мол, что тут скажешь?

— Крестников в Остроге у него осталось штук десять — двадцать. Постоянно шкуру трут.

— Ну, вот их всех будут за яйца ловить, дело ли — чумодан жемчуга!

— Я тоже на боковую, Гыча, толкнешь, как черед настанет! — поднялся Каштан, отряхивая зачем-то колени.

— Не, а я думаю, что в самом Остроге искать этот чемодан бесполезно! — донеслось до меня, вот неугомонные, — Посудите сами, мужики, Цемент жил только в гостиницах, дом свой не приобрел, хоть и гражданин. И постоянно мотался везде. С неделю назад у меня Герберт спрашивал, он на смене стоял, что за ящик с собой Цемент потащил. Ему, конечно, без разницы, но говорит бледный, потный, а сам кейс к себе прижимает и даже на секунду боится оставить без присмотра.

— Спрятал где-нибудь! Сто пудов!

— Да и по любому на карте своей отметил. Карта у него знатная была, никому не показывал! Она ему еще от его крестного перешла, у Дюди покупал пачку — точно знаю при мне терки были. От команды Лысого Доктора, считай все в наследство перешли. Там архив, полюбасу!

— Нет, показывал, с СССРа которые, у нас еще останавливались, с месяц назад, куда-то дальше в Пекло полезли, обратно вроде не возвращались.

— Ну, им он за два десятка гороха маршрут обрисовал. А бесплатно карту он не показывал.

— Ну, так и я не покажу! Нашел дураков, тут за каждую отметку литрами пота, порой крови, платишь, а ты покажи… Я только бесплатно хер покажу, и то не тебе, а какой-нибудь красивой молодке.

— Ты себя в зеркало-то видел, молодка?

— А мне и не надо красотой блистать, карманы полные рублей действуют в сто раз лучше на баб, чем смазливая мордашка!

— То-то Гурт со своим борделем не знают куда жемчуг девать! Слышал я, что на девичниках им горох в трусы кидают, а которых удовлетворяют хорошо, так там вообще жемчуг… Нехилая работенка — одни удовольствия, трахаешь баб, бухаешь, нюхаешь кокс, а они тебе еще и платят за это.

— Дохлер, тебе завидно что ли? Сам бы так смог?

— Не, я пас, говорю лишь про то, что, вон Шпуня, глаголит типа рожей смазливой не надо обладать, чтобы женский пол клевал. Надо! Вот, например, я… Что скажите бабосов нет?

Кто-то заржал одобрительно.

— Вот я про то же, как тот Паниковский: всех куплю, продам и снова куплю. Только не клюют на меня бабы. И ничего поделать с этим не могу, в тренажерку хожу, такие массы тягаю, а мамон и жир как были, так и есть. Неделю тут не вылазил, один черт! Даже на один кэгэ не похудел, а жрал в три раза меньше, чем обычно. Вот так-то!

— Так правильно, тебе фотомодель подавай, ты еще вон к Анжеле клинья начни побивать…

— Пробовал, никак, — покачал головой тот и продолжил мечтательно, — Вот это женщина — кремень, муж уже три года назад погиб, а она до сих пор ему верна. Такую бы жену, чтобы тыл надежный, как стены Острога… Для такой ничего не жалко и можно все сделать! Как в той песне: «Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую», — нарочито фальшиво и довольно противно пропел тот, и закончил, — А то типа Элинии возьмешь…

— А чем плоха Элиния?! Она боеспособность любого честного рейдера на новый уровень выведет, Умение разовьет, куда там Улью. Как тебе Дар — смертельный удар рогами? Без всякого жемчуга и гороха? Да тут вся элита в ужасе щемится будет! Дохлер — король каменных джунглей!

— Да, ну вас в жопу, я спать!

Опять хохот.

Странно, но вот сейчас оказавшись здесь, слушая незатейливые разговоры и смех, приходило понимание, что и тут люди живут. Не существуют, не выживают, а именно живут. Пусть у них и опасностей вокруг хватает, но это жизнь, полноценная. Не бег по кругу, не выживание ради выживания, которое в долгосрочной перспективе и без внятной конечной цели лишено какого бы то ни было смысла, кроме инстинктивной любви к жизни. Хотя вряд ли тот же герой Джек Лондона выжил бы, не имея точки опоры в виде цивилизации, которую необходимо было достичь. У них какие-то интересы, проблемы, свои, местечковые, но именно это и говорит о реальной жизни, а не пламенные воззвания и такие же идеи — спасем планету, поставим раком всех плохих.

Но больше всего меня занимал чертов Цемент, и его наследие. Вот ведь мразь, всем вокруг ямы под могилы вырыл и мне самую глубокую!

Часть 4

Глава 9. Должок

Проснулся я сам. В пять. Настроение и самочувствие было превосходным, будто и не четыре с половиной часа спал, а минимум двенадцать. Даже густой казарменный дух не вызывал обычного чувства дискомфорта, который несмотря на огромные размеры помещения, по отношению к количеству квартируемых людей. Ну, не нравятся мне резкие неприятные запахи. Терпеть могу сколько угодно, но не люблю. Да и что любить тут, что должно нравиться-то? Запах пота, немытых тел и грязных носков? Еще и легкий перегар, дым дешевых сигарет?

В соседней небольшой комнате был умывальник, добротный медный дореволюционный. Вчера хорошо, что сумку с едой, где были мои мыльно-рыльные принадлежности из супермаркета, я занес вместе с Дохлером. Поэтому почистил зубы, умылся, и почувствовал себя человеком.

Кстати, туалет в бункере тоже присутствовал. Пусть это и были круглые отверстия в бетонном полу, но такая система зарекомендовала себя не одним столетием и советскими временами. Все лучше, чем в общественном туалете, как многие на унитаз забираться. Даже ностальгия посетила, и детство вспомнилось, когда до суворовского училища, я постигал науки в сельской средней школе. Стереотипность творческого мышления сыграла с нами, волейбольной командой, приехавшей на школьные соревнования в райцентр, злую шутку. Потому что именно по таким вот отверстиям в бетонном полу, пусть и гораздо меньше размера, мы определили отхожее место. Долго удивлялись снайперским навыкам цивилизованных почти горожан из райцентра, пока местный тренер не поймал нас и не объявил, что это таки душ. Наличие последнего в учебном заведении стало для нас откровением еще тем.

Буржуйка топилась, чайник, чуть сдвинутый в сторону с плиты, почти кипел. Так что я насыпал в кружку растворимого кофе и сахара, залил все водой и перемешал. Закурил. Первая сигарета с утра кружила голову, расслабляла. Рейдеры почти все проснулись, и занимались какими-то своими делами. Некоторые вчера не почистили оружие и теперь наверстывали упущенное. Дохлер с водителями играл в карты, в общей забаве не принимал участие только Шпунт, который с мрачной сосредоточенностью набивал магазины к Калашникову.

За отдельным столом сидели Гранит, Москвич, Третьяк и Каштан. Командир водил патроном по карте и что-то тихо говорил, Москвич подперев ладонью щеку явно скучал, Третьяк слушал начальство и временами вставлял короткие реплики, а Каштан точно так же, как и я, глазел по сторонам. Встретившись со мной взглядом, он весело подмигнул, а затем обернулся и что-то сказал честной компании, явно про меня.

— Вальтер, присядь на пару минут, разговор есть, — повысил голос Гранит и потер ладонями лицо. Я, прихватив кружку, все же он не мой военачальник, чтобы еще подворотнички пришивать и во фрунт тянуться, устроился на стуле напротив.

— В общем так, обрисую вкратце обстановку. Первое, — загнул он мизинец, — Мужик ты ушлый, но вроде нормальный, хотя пока рано об этом судить. Для меня количество трупов муров и тварей за любыми плечами не аргумент, который говорил бы о надежности человека. Вчера, как ты мог слышать, некоторые рейдеры повели себя совсем не так, как ожидалось от честных товарищей. А у них каждого вида счет на сотни шел. Хоть серьезных тварей, хоть муров, хоть внешников. И я не шучу. Но Третьяк за тебя говорил. Ему я верю. Раз гнили в тебе не разглядел, значит, будет и отношение соответствующее. Второе, ты где служил?

— Нигде, — Третьяк кивнул утвердительно, видимо, подтверждая правдивость моего ответа.

— Тогда так, мне, да и всем остальным, абсолютно плевать, кем ты Там был, что делал, здесь у тебя вместе с именем новая жизнь. Но спрашиваю я не из праздного интереса! Показал ты себя нормально и где-то даже грамотно, поэтому вопрос, откуда такой опыт? В бою бывал? Что умеешь?