— Твоя Элиния соврет не дорого возьмет! Элиния говорила… мне она тоже много чего говорила! Как вам, два раза отсосала, больше ничего с ней не было, зато через две недели приходит и заявляет — я беременна?! А ты Элиния… - возмутился оппонент.

— Слушай, Дохлер, помолчи, а? — попросил кто-то балагура, — Попутала девка, бывает, хотела с тебя капусты стригануть, оказался бы лохом, еще бы и усыновил. А тут послушать хочется, ну, Тальк, что там Элиния говорила?

Я тоже навострил уши.

— А говорила она одно, это мне моя рассказывала! Элиния в парикмахерской трепала языком, на весь зал, но она тихо и не умеет разговаривать! Рассказывала о своей жизни нелегкой Самюели… Тьфу ты, язык сломаешь с этими бабами! И почему нормальное имя не взять? Какое-нибудь типа «Эй, ты…», — выругался Тальк, — Короче заявила, что Цемент забухал и приперся к ней с цветами и металлическим кейсом. Таким квадратным. Это так бабы говорят! — недовольно посмотрел он на Дохлера, который что-то пытался сказать.

Но на перебивающего уже шикнули, заставили замолчать.

— Так вот, все же знают, что у Цемента было два бзика по синьке. Бзик первый, когда он еще не до конца нажрался — спасти дочь. Ну, а потом, когда уже тяпку нарубит до талого — ему нужны бабы, и нет такой проститутки в Остроге, с которой он был и замуж ей не предлагал.

— Это да, было такое! — кто-то одобрительно проворчал.

— Так вот, явился он к Элинии с кейсом, открыл…, - тут рассказчик сделал эффектную паузу, отчего некоторые слушатели подались вперед, только рты не пораскрывали, — Жемчуга полный! И пачки сотенных орликов! — все выдохнули, кто-то ругнулся, а Тальк продолжил, — Заявляет этой марухе, смотри, мол, какой я богатый! Айда, замуж, уж я-то тебя обеспечу! Купим домик в старом городе, и прочая муйня. Она до сих пор не может в себя прийти, какие богатства увидела, и мимо носа пролетели. В общем, даже со щедрот краснуху ей скормил.

— Да ей-то нахрена?! — не выдержал и возмутился Каштан, — Она же в стабе постоянно, дальше ворот только от трясучки…

— Вот, — назидательно поднял палец Тальк, — И она девкам ныла, что зачем, типа. Могла бы жить красиво на эту жемчужину, а Цемент заставил ее съесть. Та проглотила, наивная девочка…

— Да она всегда глотает, — опять кто-то высказался.

— Вы слушать будете или как? — разозлился рассказчик, — Если хотите про заглоты — вперед, а я помолчу!

— Ну, чего ты, Тальк, он пошутил!

— Слушаем мы… - доносилось со всех сторон.

— Дальше, давай!

— Ладно, но еще раз перебьете, вон Зондер пусть рассказывает, он у нас спец по заглотам, — заявил Тальк, показывая пальцем на виновника, кто-то заржал, кто-то осклабился, а Зондер сердито засопел, — Ну, Элиния, не будь дурой, проглотила жемчужину. С радостей стакан водяры Цементу, того срубило, он захрапел. Девка в сортир сунулась — выблевать хотела. В итоге, тужилась девочка, тужилась, но не вышел каменный цветок, — тут уже все заржали.

— Так это же всем известно! Теплота пошла, все тю-тю, хоть заблюйся! — вмешался неугомонный Дохлер.

— Ну, тебе известно, мне известно, а бабам-то, тем более таким, зачем такое знать? Вот ты знаешь, какой в этом году в моде лифчик? Или там трусы? — зажмурился довольно Тальк, нравилось ему быть в центре внимания.

— А мне-то нахрена?! — усмехнулся толстяк, — Мне лучше без трусов и без лифчика!

Кто-то гоготнул, кто-то хлопнул одобрительно Дохлера по плечу.

— Ну, вот и ей до жемчуга, как до лампочки! Точнее, как его принимать и что он дает — это ей не интересно, но зато она знает, что на нее можно купить. ТТХа нового лифчика она тебе расскажет так — закачаешься. У меня у Милки как соберутся все эти курицы — ее подружки, и начинается такой базар, тут даже наш Каштан про снарягу и оружие не котируется. Знает маловато… Да, что я тебе говорю, в прошлый раз помнишь, пиво пили?

Толстяк кивнул, задумался.

— Вот ведь бабы дуры, лифчики им, понимаешь, подавай…

— Тальк, задолбали вы своими кружевами! Говори уже сколько там, в кейсе-то было?

— Сосчитать она не успела, но не меньше двухсот-трехсот, еще и красного больше, чем черного! И пачек пятнадцать — двадцать рублей! По сотне!

— Да ну, байки это все! Про бабло еще можно поверить, сколько там десятка в пачке… Но чемодан жемчуга! Я у Цемента кроме гороха ничего не видел.

— Поэтому, скорее всего, и не видел! — резонно возразил, вмешавшийся Каштан, — Вот смотрите, парни, я тоже все время удивлялся, считай к гэбэшникам он первый приходил. Так? Так! А у них постоянно резня с элитой и руберами, возле здания ФСБ, с переменным успехом, но пару туш элитных матерых тварей они всегда валили. Сегодня их было три, не считая пропанов. А три ходки назад вообще пять уработали. И никогда, повторяю, никогда я не видел у него жемчуга! Но все зараженные почищены были! А, значит, что? Копил! Вот, похоже, в этот сундук и складывал! Считай БТР восемьдесят второй двадцатка, за один… Он еще патроны нагружал…

— Двадцатка, это если в Княжескую приемку сдавать, а если сразу с восточными купцами, то и до тридцатки можно догнать. С пушкой и БК.

— С восточниками не люблю связываться, — вмешался Москвич, — Гнилые они, чисто будто из Москвы всем скопом, та еще тряхомудия! Так и норовят обмануть, цену сбросить… Крутят-вертят! Но кейс жемчуга — это мощно!

— Сундук мертвеца, мать его так! — выдохнул Дохлер, и затейливо выругался — Да, что бы я, например, жемчуг кидал в какой-то кейс… Да, лучше прокачаться, дохлому он не поможет!

У меня же волосы на затылке зашевелились, а из пальцев чуть замыкатель не выпал. Сундук мертвеца!… Совпадение? Да, что за херь или с ума уже схожу… Нет! Просто брякнул языком Дохлер, много чего кто несет. Вот и тут совпало. Выхватываешь из диалогов те фразы, которые в мозг до этого запали. Сам же подгоняешь реальность под вымысел. Вот все вроде прекрасно понимал, но на душе тревожно-тревожно.

— А я думаю вот что, — вмешался, молчавший до этого Третьяк, — Скорее всего жемчуг для обмена собирал. Последний кон, уж больно у него рожа довольная и загадочная была! Ну, как обычно накидался и завел песню про дочь. А Лысый Доктор, не выдержал, да и на ножах они были, после того, как тот всю его команду схоронил… Так вот, тот ему и говорит, мол, хрена ли ноешь — задрал. Давно бы белый жемчуг добыл и дочь спас! Тот посмотрел на него эдак покровительственно, и заявил, что у него белка почти в кармане. Так-то!

— Мне вот интересно одно, кому, если он найдет, будет принадлежать такой клад, если в Остроге дело будет? — вылез Дохлер.

— Тому, кто найдет, по законам Княжества, — ответил Каштан.

— Даааа, нехило сундук жемчуга, да тут за такое половина мурами станет! Одну-то шестьдесят процентов рейдеров, кто восточнее, ни разу в жизни не видела, а тут сундук!

— Ты за себя, Дохлер, говори, а рядом со мной, с честным рейдером, ты с бадьей жемчуга туда-сюда ходи и мне насрать! — неожиданно вызверился Третьяк, — Не мое, и мне не надо! Свое я сам добуду! И все вы так же должны думать!

— А мы что?! Может, мы тут планы строим, как кого-то ограбить? Нет?! Так чего ты наговориваешь-то?! А?! — зло спросил Дохлер, — Мне тоже плевать, что там и как! Но! Я тебе говорю, что половина в муры перекрасится! Скажешь, нет? Вот увидишь, так и будет! Слух про богатство прошел? Прошел! Цемент мертв? Мертв! Так что, сейчас такой Остров сокровищ будет, мало никому не покажется! Жемчуг для них — это все! И муры, вот помяни мое слово, за Вторую линию подтянутся, у того же Рихтора своих соглядатаев тьма…

— Ладно, Дохлер, извини, если что не так, устал я что-то. Без обид? И не тьма, конечно, но есть, есть…

— Да ниче, нормально все. Без обид. С последним согласен, но увидите все, — продолжал пророчествовать Дохлер, тряся назидательно указательным пальцем, — Трупов за периметром прибавится. Сколько всего крестников у Цемента? Сорок, пятьдесят? Вот считай каждого из них трясти будут, так или иначе! И сами они, тоже ребята ушлые! Одна рожа другой хитрее. Вон нашего свежака взять, тоже крестник, так вид у него только-только с крытки вылез, где топнул лет десять! И хозяйственный, вон как поели от души, — вот ведь, сука, в мою сторону кивнул, — Ты только, мужик, в голову не бери, но реально видок у тебя еще тот! Без обид?