— Что? Серьезно? Вызвали?

Я пытаюсь вслушаться в слабый звук голоса собеседника, но ровным счетом ничего не понимаю.

— Хорошо. Я еду. Без меня ничего не подписывать.

Он убирает мобильник обратно в карман.

— Жаль, — усмехается Сергей, — я надеялся, что раз ты сегодня без ребенка, у меня получится заняться тобой без постоянного опасения, что ты сорвешься вытирать сопли. Но, похоже, мне надо на работу. Дом твой. В моем кабинете, дверь рядом со студией, есть бар. Можешь пользоваться.

Сейчас очень хочется покусать Рому, который наверняка доложил хозяину, что отправил ребенка вместе с Мариной. Мог бы хоть предупредить. В больнице, когда он принес булочки с корицей, мне показалось, я ему нравлюсь. Мог бы и не сдавать, создать мне иллюзию частной жизни.

— Спасибо. Думаю, обойдусь чаем.

— Зря. Тебе не помешает выпить. Раз уж ты все-таки не залетела.

— Что… — Я снова краснею. — Как вы…

— Я же не дурак. У тебя на лице читаются все твои секреты, Женя.

Он задумчиво смотрит на стену, где готова уже четверть рисунка. Самая простая четверть, впереди еще очень много работы, но все же декор обретает очертания.

— Отдохни. Не хватало еще надышаться краской и начать ловить глюки.

Серебров нарочито заботливо поправляет мои волосы и уходит, оставляя после себя лишь горящие от поцелуев губы и совершенную растерянность. Я чувствую себя глупо, стоя посреди гостиной в одной рубашке.

А еще ощущаю досаду: с самого утра он ни разу не назвал меня Кисточкой.

Но в одном Сергей прав: надо отдохнуть. Пожалуй, стоит хотя бы на один вечер перестать стесняться и, раз уж судьба освободила меня от присутствия Эли и Сергея, посвятить время себе. На кухне я нахожу свежие ягоды и сыр, сервирую легкую закуску на ужин и отношу в комнату.

Затем иду в ванную и набираю воду. С пеной, ароматными гелями и масляными шариками, делающими кожу мягкой и нежной. Долго валяюсь, рассматривая рефлексы от ламп на глянцевых стенах и потолке. Так хорошо, спокойно. Даже несмотря на то, что совсем рядом комната Кости, я чувствую себя не так уж и паршиво.

Неужели для душевного равновесия мне не хватает редких выходных наедине с самой собой?

Когда возвращаюсь к себе вдруг вспоминаю о кабинете. И о баре. Иду туда ради любопытства, просто чтобы посмотреть на святая святых Сергея Сереброва: его рабочее место.

Впрочем, он наверняка все время проводит в офисе, потому что кабинет хоть и красивый, но необжитый. На моем столе, даже если я не рисую, всегда куча бумажек, стикеров, исписанные блокноты и пачка какого-нибудь печенья. Кабинет же Сергея роскошен, идеально чист и будто не имеет хозяина.

Я сажусь в глубокое кожаное кресло, провожу пальцем по идеально гладкой столешнице. Мне нравится здесь, возможно, я бы даже решилась попроситься сюда порисовать. Умиротворяющая и вдохновляющая атмосфера. А еще много книг. Бумажных, дорогих изданий. Даже по детской, которую он приготовил для Эли, видно, что к книгам Серебров неравнодушен. А здесь словно увеличенная копия Элиной комнаты в плане книг. Хочется рассмотреть их все, что я и делаю. Только доставать и даже трогать не решаюсь.

А вот бар, расположенный в высоком и узком шкафу, открываю.

— Вот это да-а-а, — вырывается у меня. — Если фирма разорится, то он смело может торговать элитным алкоголем.

Я и названий таких не знаю. На верхних полках крепкие напитки, на средней — вино и шампанское, а внизу очаровательная коллекция крошечных бутылочек, судя по этикеткам — со всех концов света. Интересно, он сам везде побывал, или это подарки?

Сначала думаю закрыть бар и уйти к себе, понимая, что лишку задержалась в чужой комнате, но потом все-таки прихватываю одну особенно красивую бутылку. В конце концов, я заслужила поощрение. Вкусное вино вполне за него сойдет.

Вернувшись в комнату, готовлю нехитрый ужин и понимаю, что почти счастлива. Я лежу в огромной мягкой постели, обложившись подушками, напротив висит здоровый телек, на котором я смотрю старый, вызывающий приятную ностальгию, сериал. Сыр и ягоды невероятно вкусные, шампанское легкое, игристое и сладкое. Мне давно не было так хорошо.

Телефон периодически мигает сообщениями. Сначала отчет о празднике от Марины и фотография довольной, но практически засыпающей в макароны, Эльки. В ответ я посылаю фото фруктов и бокала, на что подруга беззлобно поддевает:

"Смотрите-ка, жена олигарха. Не привыкни там, а то больно будет падать на грешную землю".

От такого сравнения мне смешно.

Второе сообщение с незнакомого номера. Впрочем, я быстро понимаю, от кого оно.

"Что ты делаешь?"

Удивительно, что Серебров знает мой номер и вот так легко пишет.

"Почти сплю и одним глазом смотрю сериал".

"О чем?"

"О Супермене".

"Любишь мальчиков в трусах поверх колготок?"

"На самом деле мне ближе Лекс Лутор".

"Как бар?"

"Разорила его на бутылку шампанского".

"Значит, ты пьяна?"

"Скорее обпилась газировки и теперь икаю".

"Я мог бы велеть Роме привезти тебя в офис".

"Чтобы я уснула на диване? В вашем кабинете есть диван?"

"О да, в моем кабинете есть стол, диван и еще парочка поверхностей, где я могу тебя трахнуть".

На это я не знаю, что ответить, поэтому молчу. Но следить за сюжетом уже не выходит. Даже на расстоянии я чувствую, словно Сергей находится рядом. И даже не знаю, уютно мне в такой компании или нет.

"Нарисуешь мне еще кое-что?"

"Две стены одновременно я не потяну".

"Нет. Картинку".

"Хорошо. Какую?"

"Угадаешь?"

Я знаю, что он хочет увидеть. И даже знаю, что могу нарисовать.

"Может, купите фотоаппарат? Он запечатлевает моменты быстрее и качественнее меня".

"Хочешь, чтобы я тебя поснимал?".

"Можно я порисую в вашем кабинете?".

Он так долго молчит, что я уже жалею о просьбе.

"Можно. К утру сделаешь?"

"Да".

Поспать не получится. Я не знаю, зачем согласилась, но пальцы уже горят, а в голове образ будущего рисунка. Понятия не имею, какой силой обладает Серебров, что одна его просьба вдохновляет меня рисовать то, о чем даже подумать страшно.

Спустя полчаса я уже сижу с чашкой кофе в его кабинете и делаю наброски. Чувствую себя по-глупому счастливой. Когда еще доведется посидеть в такой роскоши? Хотя я смотрюсь в большом кабинете не как хозяйка, а скорее как дочь хозяина, в отсутствие родителя забравшаяся похулиганить. Да, если бы Серебров вел чуть более разнузданный образ жизни, я могла бы быть его дочерью. Хотя в семнадцать лет — это все-таки очень разнузданный… хорошо, что его накрыло к тридцати семи.

Я хихикаю собственным мыслям: это все шампанское.

На этот раз эскиз рождается быстро, но, когда я заканчиваю последнюю линию, щеки уже горят. Слишком откровенной выходит картина, слишком личной. Мне удается сохранить баланс между эротичностью и пошлостью. Но это граница, дальше я не смогу играть по своим маленьким правилам.

Мне приятно и одновременно страшно, что рисунок того, как мы стоим под струями воды в тесной душевой, будет висеть в мастерской.

О Сереброве я не знаю ровным счетом ничего. Откуда у него столько денег? Как он начинал? Где учился? Я знаю лишь то, что у него есть бывшая жена Вероника, а еще что Денис пытался его обокрасть. Он обо мне знает почти все, а о себе ничего не рассказывает…

Может, книги помогут понять, что Сергей Серебров за человек?

Подхожу к шкафу и рассматриваю ряды корешков. Классика, коллекции фантастики, биографии. Шикарные издания. Интересно, если я попрошу на пару вечеров Булычева, откажет? В моем мире такая книжка стоит много, а в его вполне может валяться рядом с кроватью, забытая после ночной бессонницы.

Пальцем я касаюсь кожаной обложки, читаю названия и выбираю, что рассмотреть поближе. Наконец останавливаюсь на Гамильтоне. Я любила в детстве его фантастику и с удовольствием перечитала бы сейчас.