Это было до того странно, что Кумарби совсем потерялся, не зная, что делать и думать.

Почему-то на Син фон Харрана было тяжело смотреть, и он отвел взгляд. Именно тогда Кумарби и заметил куклу… Которая теперь лежала рядом с алтарем.

- Я же специально дал тебе браслет! - продолжал мягко говорить Глава Гибкого Тростника, - Ты должен был уйти далеко-далеко. Ты не должен был все это видеть.

Кумарби резко повернул к нему голову.

- Так ты это планировал заранее? Свою… Смерть? - наконец, догадался он.

- Ну, конечно! У меня не было иного варианта, - пожал плечами Син фон Харран, - Кушунь Велеречивый при личной беседе очень путано, но вполне разборчиво пообещал мне, что будет убивать меня, пока не добьется правды. Я же говорил серьезно - он считает меня фениксом. И ему жизненно важно это окончательно проверить… Поэтому Кушунь будет пытаться и пытаться умертвить меня. А я бы не хотел покидать мир так. Сам понимаешь, однажды его попытки могут увенчаться успехом. Поэтому я решил действовать на опережение. Умереть сам. Понарошку, конечно. Моей магии иллюзии (я прекрасно владею ей) хватило бы, чтобы одурачить всех и скрыться в школе. Поэтому мы с Цедамму договорились, что, когда люди Кушуня нападут на меня в следующий раз, я разыграю свою смерть. Единственное, что мы не учли, - это то, что убить меня попытаются сразу. Я всего лишь решил прогуляться. И рядом со мной оказался Уштуни. Он не был в курсе… Как и ты. Так что… Все обернулось трагичнее, чем я ожидал. К сожалению, Уштуни и не подумал обвинять меня, когда узнал, что я жив. Теперь он злится на Цедамму…

Син фон Харран замолчал, чтобы Кумарби смог осмыслить сказанное.

- Но… Потом, получается, все дети узнали, что ты жив? - переспорил Кумарби, разобраться в ситуации пока получалось плохо.

- Кумарби, они и не знали, что я мертв! - покачал головой Син фон Харран, - Как только Уштуни принес мое «тело» в школу, правда вскрылась, и проведена была специальная беседа. Мои дети получили указания скрывать мое присутствие и притворяться, что меня нет…

Зачем так сложно, а?

- Почему нельзя было сказать им сразу? - задал самый животрепещущий вопрос Кумарби.

Тогда бы Уштуни не пришлось так плакать…

- В момент «убийства» со мной могли оказаться мои ученики… - устало выдохнул Син фон Харран, - И не всех из них я мог усыпить, как Аллани. Это выглядело бы подозрительно, если бы они были взрослыми… И как бы ужасно это ни звучало, у некоторых моих учеников не получилось бы натурально сыграть горе утраты… Реакции на мою «смерть» должны были выглядеть естественно. В случае неудачи план бы разом рухнул. Все должно было получиться с первого раза. Так что я решил сказать о моих планах лишь Цедамму. Я ужасный человек, правда?

- Ты-то? - не поверил Кумарби.

Он не встречал Колдуна, который был более праведен…

Единственный, который настаивал на честности, когда Кумарби поймали.

- Ты не ужасный. Ты… Это… - Кумарби взлохматил волосы, не зная, что сказать.

- Ты очень достойный человек. Ты мне… Нравишься? - наконец, нашелся Кумарби, - Детям, в любом случае, небольшая встряска не повредит. Хватит расти нежными цветочками! Ты же потом им все объяснил… Одного я понять никак не могу - зачем Кушуню феникс? Не на привязи же он собрался его держать! Все равно не удержит!

- Я могу только предположить, - спокойно произнес Син фон Харран, - Правду не знаю. Но ходят слухи, что Кушунь Велеречивый проклят. И излечить его ничто не может.

Глава Гибкого Тростника помолчал, а потом тихо произнес:

- Знаешь ли ты, чем известны фениксы, Кумарби?

А потом сам же и ответил:

- Они могут лечить любые раны и проклятия. Их кровь целебна.

- Да откуда я бы мог это знать? - проворчал себе под нос Кумарби, - Фениксов не существует! Кушунь - просто обыкновенный дурак! В его ли возрасте верить в сказки?

- Но разве у него есть выбор, если он болен? - задал мудрый вопрос Син фон Харран, - Ему надо за что-то цепляться, если он хочет протянуть как можно дольше. Пока есть надежда, человек жив.

Кумарби задумался.

Выходит, Кушунь просто чокнулся! Он бросался за всеми химерами, лишь бы найти выход…

Да, болезнь и чувство приближающегося, неминуемого конца изматывают.

Ладно, тема с Кушунем ясна. Ее можно закрыть.

- А что за дух школы? - вспомнил еще один спорный вопрос Кумарби, - Кто его создал? Твоя наставница или ты?

- Никто его не создавал. Дух школы - это я, конечно, - закатил глаза Син фон Харран, - Кто, если не я? Я создал эту школу, это мои дети, это моя судьба - быть для них хорошим Учителем. Так что да, я и есть дух.

Син фон Харран замер, а потом вдруг ехидно произнес:

- Кумарби, мы же почти не соврали тебе! Моя наставница была мастером иллюзии, и она создала меня. Без нее я давно был бы мертв. Но Кумарби… Кумарби, ты серьезно поверил, что существует какой-то дух школы? И что его кто-то создал? Кумарби, ну, тебе же не пять лет! Что за наивность? Неужели ты не узнал меня? Хотя бы по телосложению? Кумарби, прости… Но ты такой дурак!

Кумарби потерял дар речи от возмущения.

Да он! Да как он…

Син фон Харран вдруг рассмеялся. Впервые на памяти Кумарби. Негромко и мягко, почти деликатно, радостно сияя глазами. И это было красиво.

Но сейчас Кумарби не чувствовал ничего, кроме обиды.

Он подскочил к Син фон Харрану, намереваясь сделать непонятно что.

Зажать ему рот, чтобы не смеялся? Отвесить подзатыльник? Хлопнуть по плечу?

Но ничего из этого Кумарби сделать не смог. Потому что Син фон Харран вдруг развернулся и неторопливо побежал прочь.

Э, что?

Что это значило?

Син фон Харран, видимо, почувствовав, что Кумарби замер, обернулся и посмотрел на него с насмешкой, будто подначивал.

- Вот, значит, как! - азартно подумал Кумарби, - Сбегаешь? Чувствуешь вину, да? Ну, ничего! Я тебя догоню и проучу!

Кумарби сорвался с места и устремился за Главой школы. Правда, далеко он не убежал.

Внезапно кто-то толкнул Кумарби и сбил его с ног.

Кумарби упал на землю, перекатившись пару раз.

Ай, больно! Так неожиданно налетели!

- Улликумми! - с укоризной воскликнул Син фон Харран, - Что ты делаешь?

- Простите, Учитель! - послышалось в ответ, - Я случайно налетел! В следующий раз буду ходить по территории только медленным шагом! Приму любое ваше наказание!

- Не передо мной тебе надо извиняться, Улликумми, - строго произнес Син фон Харран, - Попроси прощения у нашего гостя.

Кумарби медленно поднял голову и, наконец, смог рассмотреть того, кто его сбил.

Любителем побегать оказался невероятно красивый, молодой человек лет восемнадцати-девятнадцати. У него были невероятно длинные, пушистые ресницы и пухлые губы. В нем чувствовалась тонко-звонкая грациозность, которая была присуща лишь очень молодым людям.