Они садятся в кэб и отправляются в «Такси-клаб» в Паудерхолле. Блейдси, Культяпка Джек и Эрик Степлс, бывший заводила из хибби, который стал христианским сектантом, — все здесь, и, пока они выражают соболезнования Толстолобому, на столе появляется первая партия выпивки.
— По крайней мере, тебе больше не придется подлаживаться под диспетчерскую, — говорит опальному таксисту Эрик.
— Вот ты, Терри, постоянно подлаживаешься под диспетчерскую, — ухмыляется Культяпка Джек, — под диспетчерскую в лице Большой Лиз!
Все смеются, кроме Толстолобого и самого Терри.
— А где же твоя новая подружка, Терри? — спрашивает Джек.
— Которая из них? — хихикает Блейдси. — В перерывах между такси и киносъемками Терри много еще чего успевает на ходу!
Толстолобый впервые за сегодня оживляется: он изучает, как на лицо Терри наползает несвойственная ему тень обреченности, пока Джек рассказывает байку о том, как он пытался помешать двум женщинам сесть в частное такси.
— Частный извоз? Чертовы сексуальные извращенцы. Да я бы ни одной дамочке, из тех, кого я знаю, не позволил залезть в кэб к этим вонючим уголовникам!
Эрик сообщает собравшимся, что встречался с девушкой из своего религиозного кружка. Она придерживается строгих принципов, поэтому вход в ее мохнатку запрещен до тех пор, пока она не увидит обручальное кольцо; правда, анальным сексом она неохотно, но все же занимается. Судя по его виду, Эрик не собирается спешить с предложением.
— Лучше подождать, — подмигивает он, — пока нам не подаст знак самый главный. — И Эрик смотрит в потолок.
Этот разговор уже измучил Терри, внутри у которого все горит и мечется от жалости к самому себе. Он извиняется и уходит, а его друзья обмениваются чередой вопросительных взглядов.
На улице очень холодно. Терри садится в машину и неожиданно его захлестывает чувство неповиновения.
НУ НАХУЙ.
Поэтому он едет из города в Портобелло к Сэл. Она счастлива его видеть и тащит прямо наверх, в спальню, она едва замечает непривычную скованность его движений и рассказывает ему, что мама вышла в «Дженнерс», чтобы выпить свой полуденный кофе, в то же время Сэл уже стаскивает с себя трусы, расстегивает ремень Терри и спускает с него джинсы. Она помогает ему, и член Терри выпрыгивает, как черт из табакерки; даже несмотря на таблетки, он становится твердым, и Сэл тут же берется за дело.
Терри откидывается на кровать и смотрит вверх, на пастельных тонов абажур, который наполняет комнату скучным светом.
Сука, она же меня убьет…
Похуй, все мы умрем…
Ох, пиздец!
И тут Терри понимает, что его сердце начинает колотиться и слышит громогласное:
— ХВАТИТ!
Он так же потрясен этим, как и Сэл. Кажется, что голос раздался откуда угодно, но только не из его груди.
— Что? В чем дело? — Сэл поднимает на него глаза, от ее нижней губы до головки члена тянется ниточка предсемени.
— Ни в чем, — быстро произносит Терри и теперь он отчаянно жаждет продолжения.
Но тут распахивается дверь и мать Сары-Энн, Эвелин, останавливается в проходе, глядя на них. Пару секунд она колеблется, после чего надменно поднимает бровь, разворачивается и уходит, закрыв за собой дверь.
— БЛЯДЬ! — кричит Сара-Энн Ламонт. — Чертова старая пронырливая корова!
Терри решает, что это знак. Эта женщина спасла ему жизнь. Если бы не ее вмешательство, он бы не избежал полноценного сеанса, который прикончил бы его хрупкое сердце. Он вскакивает и начинает в спешке одеваться.
— О господи. — Сара-Энн закатывает глаза. — Что… куда ты собрался?
— Я сваливаю отсюда, — отвечает Терри и сбегает вниз, а Сара-Энн, натягивая свои вещи, спешит за ним.
— Терри, подожди, — умоляет она.
Эвелин поджидает их в конце лестницы. Она выскакивает прямо перед ними с загадочной ухмылкой на лице.
— Разве твой друг не останется на чай?
— Не, спасиб, надо бежать, ага, — кивает Терри, а затем поворачивается к Саре-Энн. — Увидимся. — После чего открывает входную дверь и выходит на морозный воздух.
Сара-Энн вылетает за ним следом.
— Что случилось? Да что с тобой такое? Мы же не дети, черт возьми! Я делаю то, что хочу, и эта желчная старая карга не помешает нам тра…
— Послушай, мне не здоровится, — перебивает Терри. — Лучше, если мы не будем встречаться какое-то время. Мне жаль.
— Ну и иди нахуй! — кричит Сара-Энн, разворачивается и видит свою мать, которая стоит, сложив руки, в дверях. Сара-Энн проносится мимо нее и заходит в дом, а Терри садится в кэб и уезжает.
Он как раз проезжает стадион «Мидоубэнк», когда раздается звонок от Ронни Чекера. Терри настолько смятен своим бедственным положением, что посвящает американца в тайну ужасных масштабов своей трагедии. Ронни предлагает встретиться в «Балморале».
Приехав в отель, он видит Ронни в лобби, в огромном кожаном кресле возле камина. Он пригладил свой ирокез, на нем свитер «Прингл». Рядом лежит сумка для гольфа. Терри пододвигает еще одно такое же кресло поближе и садится рядом с Ронни.
— Это тяжелый удар, Терри, — вздыхает Ронни, — особенно для такого парня, как ты, который просто не может перестать думать о кисках.
— Они сводят меня с ума, — признает Терри, но спешит поскорее направить свои мысли на что-нибудь другое. — Как у тебя дела? От полиции или от этих сыскарей ничего не слышно про виски?
— Эти говнюки… знаешь, с тех пор как я с ними посрался, я сомневаюсь, что они станут за меня вписываться. Агент все еще надеется на парней, которые занимаются расследованием, но кажется, что бутылка просто испарилась.
В лобби широким шагом входит эффектная женщина, она держит себя так, словно идет по подиуму, и ее немедленно облепляет суетящаяся прислуга. Ронни ловит глухой стон, выражающий всю безнадежность желания Терри.
— Тебе надо переключить внимание.
— Мне никак не выбросить это из головы! В этом-то, черт возьми, и проблема!
— Поехали со мной мячи погоняем, я собираюсь еще потренироваться с этим профи из клуба в Норт-Берике.
— Да я и в гольф-то ни разу не играл, чувак, — усмехается Терри, — это не мое.
— Терри, это заявление совершенно бессмысленно, черт тебя побери. С чего вы все это взяли, если вы даже ни разу в него не играли? — Ронни потрясает своей сумкой для гольфа, а затем, понизив голос, продолжает: — И кроме того, это лучший заменитель секса, известный человечеству. Когда моя вторая жена ушла от меня и стала трахать своего инструктора по бадминтону — не инструктора по теннису и не инструктора по фитнесу, нет, чертового инструктора по бадминтону, как тебе такой удар по мужскому самолюбию? — что ж, тогда я проводил на поле каждый божий день. Только это помогало мне не думать о том, чем эти двое в это время занимаются.
Теперь Терри весь внимание.
— Серьезно?
— Гольф — это дзен, Терри. Ты выходишь на поле и оказываешься в мире, где все твои сомнения и победы теряют какую бы то ни было значимость, если они не имеют отношения к тому, что происходит здесь и сейчас.
— Покатит, — с мрачной покорностью произносит Терри.
— Прекрасно, можем арендовать для тебя набор клюшек прямо здесь! Заезжай сюда завтра в девять.
— Может быть, попозже? Я в это время должен быть на приеме у врача.
— Разумеется… — говорит Ронни, уловив в голосе Терри беспокойство. — Позвони мне, когда освободишься. Ах да. — Он заискивающе улыбается. — Слушай, Терри, не хочу, чтобы это выглядело так, словно я пользуюсь твоим положением, но я тут подумал, вдруг ты мог бы скинуть мне номерок старушки Оккупай, а? Просто я подумал, что ты, вероятно, больше не можешь с ней встречаться, а я, должен тебе признаться, так и не смог выбросить эту девчонку из головы!
— Настоящий джентльмен никогда не разбрасывается номерами своих дам. — Терриины кудряшки со свистом рассекают воздух, он как будто возмущен, однако представившаяся возможность — прям гора с плеч. — Но я могу передать ей твой, если хочешь, и попросить тебе звякнуть.