— Так, значит, ты заключил сделку, Ронни?

— Да, только, пожалуйста, держи это в тайне.

— Я ведь уже говорил, приятель, я написал самоучитель по этой части. Слушай, ну раз такое дело… мы должны это отпраздновать. Как насчет снять тебе дырку?

— Проститутку? Я не плачу за секс!

— Да ладно тебе заливать, — говорю я, вспоминая мудрые слова Пуфа. — Готов поспорить, стоит мне только разок взглянуть на твоих бывших, приятель, и я сразу пойму, что ты еще как за них платил! Шмотки, тачки, дома, ювелирка…

Подействовало, сука!

— В твоих словах есть доля правды, черт возьми, я мог бы хоть сейчас позвонить одной элитной девке по вызову, — размахивает он телефоном, — но меня эта фигня не заводит.

— Та же херня, приятель. Но я не предлагаю тебе снять шлюху. Я знаю предостаточно других способов раздобыть горяченькую тёлу!

— Терри, я и так чертовски занят, чтобы еще и с женщинами разбираться! Я должен позвонить этому сраному шведу насчет нашего уговора…

— Датчанину, приятель, этот чувак датчанин, — говорю я безграмотному придурку. — Для заезда, дружище, минутка всегда найдется; зачем работать дни и ночи напролет, если у тебя даже не остается, сука, времени на шпили-вили? Ты же просто чертов унылый трудоголик. Оставь это Мортимеру, пусть разбирается. Я всегда говорю: зачем тебе лаять, когда у тебя есть собака. — И я вижу, как эта мысль заставляет его изменить свое отношение. — Давай поехали, я знаю один клубешник быстрых знакомств, как раз для таких занятых профессионалов своего дела, как мы, — подцепим по тёле за десять минут!

— Ох, черт с тобой… — Тут он натурально улыбается, мать его. — Знаешь, Терри, и все-таки мне нравятся наши маленькие приключения!

А мне-то как они нравятся! Мы плавно въезжаем обратно в город, я паркуюсь, и мы идем в бар «Циссизм». Я сходу замечаю свеженькую мохнатку! Красотка, рыжая такая пташка! Я к ней подкатываю, и вот уже словно весь дом полыхает в огне! Мне не терпится узнать, подходит ли ковер к занавескам! Пока мы треплем языками, я краем глаза замечаю Ронни, который сидит откинувшись и разговаривает с какой-то пташкой. Я слышу, как она говорит:

— А зачем тебе такая прическа?

Ронни явно не в восторге, он встает и пересаживается за другой столик! Чертов псих!

Ну и хрен с ним — я выкладываю все как есть перед этой рыжей пташкой.

— Честно говоря, мне не то чтобы нужны отношения. И если уж быть совсем откровенным, то постоянный партнер меня тоже мало интересует; случайный перепихон меня вполне устроит. К тебе никаких претензий нет, ты клевая, просто у меня на несколько месяцев вперед все расписано.

— Да мне только это и нужно, — говорит тёла, — у меня тоже куча дел. Ты где-то недалеко остановился?

— Ваша карета подана; прости, я на секунду, — говорю я, а сам думаю: сфартило, и иду к Ронни, который разговаривает про гольф с какой-то стильной девахой.

— Ронни, мне нужно свалить ненадолго. Одна мохнатка хочет, чтобы ее отделали.

— Ты не можешь меня здесь оставить. — Он смотрит на тёлу напротив, которая копается в телефоне. — Меня пытаются склеить!

— Тебе же лучше!

— Но ты мой водитель…

— Я по-быстрому, приятель, нужно отделать одну мохнатку, — повторяю я, чтобы еще раз подчеркнуть, что дело, сука, нешуточное. — Как ты там говоришь: завершаем сделку, в бизнесе главное — Бернард Шоу и все такое, — и я подмигиваю, кивая на рыжую пташку, — да и отель твой как раз через дорогу. Увидимся на стойке регистрации через час. Вам, янки, полезно ходить пешком, а то вы только и знаете, что в машину да из машины!

— Ну что ж, в чужой монастырь со своим уставом… — говорит Ронни, а затем поглядывает на тёлу с телефоном и переходит на шепот: — Кажется, никто из них в глаза не видел моего шоу, но на всех производит впечатление, что я остановился в «Балморале»!

— Еще бы не производило, — говорю я ему, потому что все пташки в округе знают, кто он такой, и каждой из них не терпится ободрать его до нитки.

Но это его проблемы; я весь захвачен этой шизанутой рыжей. У нее такие веснушки, как будто кто-то только что спустил ей на лицо целый заряд оранжевой спермы. Только вот волосы у нее немного коротковаты; весь смысл быть рыжей в том, чтобы у тебя развевались чертовы локоны. Но это касается только тёл, разумеется; с рыжеволосыми же парнями вроде Рыжего Ублюдка всегда лучше проследить, чтобы засранец сбрил нахрен свой парик. Эта пташка так же увлечена моими волосами, как и я ее. Когда мы выходим, она начинает поглаживать мои кудряшки.

— Мне нравятся твои волосы.

— Могу сказать то же самое о твоих, — отвечаю я, в это время мы уже выезжаем на улицу.

— Ты просто хочешь выяснить, подходит ли ковер к занавескам, — улыбается она.

— Ну, раз уж ты сама об этом заговорила, то не стану врать…

Когда же мы добираемся до моей квартиры и раздеваемся (а она не из робких!), оказывается, что у нее лучшая рыжая муфта, которую я когда либо видел! Она оставила густой кустик, но выбрила его в форме симпатичной V, похожей на стрелку, указывающую на посадочную площадку, — можно подумать, мне нужен какой-то придурок с флагами из управления воздушным движением, чтобы попасть куда нужно! Жаль, что Больной слинял в Лондон, а то мы бы засняли это на цифровую камеру для коллекции! Тем временем оперение на вершине горы говорит, что пришло время для шарфа Доктора Кто!

— Должно быть, эту киску частенько вылизывают, — говорю я.

— Не жалуюсь.

— Посмотрим, что ты на это скажешь, — подмигиваю я. — Этот язык достает крошки со дна пачки «Принглз», — говорю я, и она издает небольшой смешок. Я вижу, как она смотрит на Верного Друга, который встает по стойке смирно, смотрит, как лиса на сочную курочку. — О да, моя первая пташка была одновременно эпилептиком и астматиком, и прямо в тот момент, когда мы с ней этим занимались, у нее начался двойной приступ! После этого я сказал себе: «Терри, не опускай планку». С тех пор и не опускаю! В общем, меньше болтовни, больше болта…

Я спускаюсь и принимаюсь за дело, но она разворачивается и оказывает Верному Другу аналогичный прием. И должен сказать, эта пташка специалист, она сосет, лижет, заигрывает, шлепает, а потом заглатывает по самые помидоры. Знаете, это просто охуенно, когда ты встречаешь равного себе в мире пташек! Вы признаете, что у обоих куча других дырок и мачт, которые еще предстоит колонизировать, поэтому нет никакого смысла притворяться, будто это к чему-то приведет, но такие мгновения, знаете, — это настоящий, сука, винтаж!

Я прикидываю, сможем ли мы исполнить что-нибудь на камеру, когда… ох, пиздец… она хватает ртом воздух, отодвигает член в сторону, и вот я на свободе, а потом я сзади, я в ней, обрабатываю ее как следует. Ее табло вспыхивает тем же цветом, что и шапка волос у нее на голове, на лице появляется злобная, как у шлюшки, гримаса, и мы оба кричим и отрываемся так, словно кто-то облил нас бензином и поджег, и время замедляется, как в автокатастрофе, и мы заполняем грохотом комнату, квартиру, парадную, улицу, город, страну и весь мир, призывая какого-нибудь зеленого космического извращенца с пятьюдесятью хуями и кисками, который держит сейчас курс на Землю, стать свидетелем этого действа… другим словом: этого знатного заезда.

После того как наше сознание снова начинает обретать целостность, я предлагаю ей сняться в порнофильме, но она отказывается.

— Я работаю в Королевском банке Шотландии. И меньше всего хотелось бы, чтоб весь офис смотрел на меня в интернете и надрачивал!

Эта распутница просто обязана была устроиться в Королевский банк. Ведь, в конце концов, это они взяли и всех наебали! Долго она у меня в квартире не задерживается, как я и люблю. Она из тех пташек, которые уже через час будут думать о члене, но о другом. Когда она уходит, я проверяю телефон. Бедняга Ронни оставил два сообщения, поэтому я скатываюсь по лестнице и, все еще немного ошеломленный, еду в «Балморал». Мне хватает одного взгляда на идущую мимо мохнатку, чтобы снова почувствовать себя в форме, — все равно что занюхать дорожку, — и к тому времени, как я добираюсь до чертовой Бриджес, Верный Друг уже начинает побаливать, как будто просит добавки. Потом у меня в голове начинает зудеть мысль о кокосе, так что я заезжаю в один знакомый переулочек, сразу после поворота на Чеймберс-стрит, раскатываю две огроменные дорожки на приборной панели и заправляю свою шносяру.