Священник отвел глаза, потом тихо, и явно нехотя, сказал: - Сказал уже.

У матушки при этих простых словах лицо стало несчастное, а глаза повлажнели - вот-вот заплачет.

"Похоже, в церковном семействе скандал был. И немалый! Гм. Ай, как я вовремя пришел!".

Я достал из кармана деньги и положил их на стол.

- Это что? - осторожно спросил меня священник, переводя взгляд с пачки на меня.

- Это деньги. Пять тысяч рублей.

- Зачем вы их принесли? - уже с недоверием и немалой толикой удивления спросил меня отец Елизарий. Попадья, в свою очередь, перевела взгляд с денег на меня. В ее взгляде читалось удивление и недоумение.

- Вы же сами только что сказали, что людям надо помогать не только словом, но и земными благами! Вот я и воплощаю ваши слова в жизнь!

Какое-то время священник смотрел на деньги, а потом тихо спросил: - Вы наверно хотите эти деньги пожертвовать во благо церкви?

- Еще чего! - после моих слов взгляды супругов снова скрестились на мне. - Я лично вам принес эти деньги. На жизнь.

Священник хотел что-то сказать, но видно сразу не нашел нужных слов и поэтому сделал вид, что у него запершило в горле, после чего снова громко закашлялся, но зато на лице матушки после моих слов заиграла блаженно-счастливая улыбка. Женщина уже представила себе, как ходит по магазинам и покупает новые вещи. А купить было надо, глядя на застиранные занавески на окнах и убогую скатерть на столе. Про мебель и говорить не приходилось. На дрова и в печку!

- Мы не можем принять эти деньги, Сергей Александрович. Мне понятно ваше хорошее расположение к нам, но это против моей совести. Заберите их!

Не успел он так сказать, как улыбка матушки исчезла, она сразу поскучнела и, опустив глаза, стала выводить пальцем какие-то узоры на ветхой, застиранной скатерти.

"Значит, в ход идет план Б. Поехали!".

- Извините, Петр Николаевич, но я еще не все сказал. Эти деньги я разделил на три части. Из них три тысячи рублей я дарю лично Анастасии Никитичне ко дню ангела, который, если я не ошибаюсь, случится через три дня.

При моих словах матушка сначала округлила от удивления глаза, а потом смущенно и радостно заулыбалась.

- Еще тысяча шестьсот рублей выделяю на ремонт церкви, дома и школы. Суммы распределите сами. Триста рублей пойдут на учебники, тетрадки, дрова. Короче все, что нужно для работы школы. Оставшиеся сто рублей на ваше разумение, - после чего пододвинул стопку денег к его супруге, умышленно давая понять этим жестом, что их распорядителем назначаю именно ее.

Пока священник с явным удивлением смотрел на меня, словно видел впервые, матушка, взяв деньги, вскочила... и вдруг заметалась по дому. Некоторое время я с удивлением смотрел за ее метаниями по дому, пока она не заметила, что за ней наблюдают, и не остановилась. Мучительно покраснев, тихо и неуверенно сказала: - Вы не смотрите на меня так, Сергей Александрович. У меня отродясь не было таких больших денег. Вот и боюсь за их сохранность. Спрятать хочу,... но не знаю куда.

Меня эта наивная прямота, честно говоря, сильно позабавила. Под моей ухмылкой и улыбкой своего мужа женщина покраснела еще больше и теперь стояла растерянная, чуть ли не плача.

- Чем прятать, Анастасия Никитична, вы лучше сначала отложите сумму на покупки. Ведь не выдержите, завтра и пойдете покупать. Не так ли?

Она кивнула головой, потом подошла и присела к столу: - И не говорите, Сергей Александрович! Нам столько много надо купить, что вы просто не представляете! Коле пальто пошьем хорошее, с бобровым воротником. Мне шубу купим. Потом белье постельное,... еще занавески надо сменить, скатерть.... Самое главное забыла! Дверь входную обязательно! На честном слове держится, а щели в ней такие, что ладонь просунуть можно. Да и мастера надо пригласить, что бы печь подправил и дымоход почистил. Еще я наволочки на подушки видела с розовыми и голубыми цветочками....

- И одеяло пышное, купеческое. Возляжете вы, Анастасия Никитична, на новые простыни с мужем, укроетесь новым пышным одеялом....

Лицо матушки снова залилось красной краской.

"Ну и что я такого сказал!".

Отец Елизарий тоже, похоже, смутился, потому что сразу последовал вопрос, уводящий от постельной темы:

- Сергей Александрович, откуда, если не секрет, у вас такие большие деньги появились?

- Петр Николаевич, вы, что мне не верите?

- Э-э.... Не в том вопрос. Вы сами как же? Вам что деньги не нужны?

- Мне почему-то так и подумалось, что без этой бумаги я не обойдусь, - я достал из кармана выписку из банка и положил на стол перед священником. - Читайте.

- Господь с вами, я вам верю....

- Читайте, Петр Николаевич и пусть ваша совесть будет чиста.

Отец Елизарий взял документ и внимательно его прочитал. Дважды он отрывался от чтения и смотрел на меня. Потом сложил бумагу и подал мне.

- Гм. Извините меня. Но право дело, не стоило....

- Когда ремонт думаете начать?! - перебил я его.

- По весне и начнем, только дверь входную сейчас заменим. В этом моя супруга права.

- И печь тоже, Петенька, а то дыма у нас иной раз полная горница. Не продохнуть.

- Вот и славно. На второе у вас что, Анастасия Никитична?

Попадья, словно очнувшись, посмотрела меня, ойкнула и снова, в третий раз, покраснела: - Извините меня, ради бога, я совсем из-за этих денег голову потеряла! Сейчас! Сейчас все принесу!

- Щедрой вы души человек, Сергей Александрович, но и хитрый. Вон как все повернули.

- А вы что думали? Это вы у нас без хитрости, поэтому щи пустые хлебаете.

- Нельзя меня этим попрекать! Как я буду людям в глаза смотреть....

- Петр Николаевич, а вы никогда не мечтали о том, как вас когда-нибудь посвятят в

архимандриты или там, в архиереи, и вы в кафедральном соборе, в золотой митре, выходите на амвон и осеняете собравшийся народ, а хор детей за вашей спиной поют ангельскими голосами: "Святый боже...". А вы весь из себя такой важный, толстый, с золотым крестом....

- Нет, Сергей Александрович, не об этом мечтать нужно, а об укреплении веры божьей в сердцах человеческих. Да и если честно сказать, мы с моей Настей простые люди и рассчитывали получить приход где-нибудь в большом селе, вот только вышло не по-нашему.... Знаете, мне иногда представляется, как в жаркий летний день иду по пыльной дороге вместе с крестным ходом. Мужики впереди несут хоругви, а бабы - иконы, за ними мальчишки - певчие, а сзади пылит толпа. Певчие поют, а на лицах людей истинная радость разлита.... Ох! Не скоро это сбудется,... если вообще сбудется.

При этих словах на лице священника проявилась затаенная тоска. У меня была мысль двинуть его наверх с помощью государя, но после этого разговора понял, что с его правдолюбием и честностью ему там делать нечего, а тут и матушка поставила на стол тарелки с жареной картошкой, тушеными и солеными овощами, прервав наш разговор.

- Кушайте, Сергей Александрович, на здоровье!

Перед тем как начать есть, я поинтересовался у священника:

- Сегодня, как я вижу, занятий в школе нет?

- Светлана Михайловна предупредила меня, что до конца этой неделе ее не будет. Болезнь сестры ее младшей затянулась, и она решила побыть с ней. Так что вы ее дома ищите.

- Так и сделаю.

Возвращаясь, домой из гостей, я вдруг вспомнил лихорадочные метания матушки по дому, невольно усмехнулся, и неожиданно вспомнил о вручении подарка, в прошлую субботу, человеку совершенно иного склада ума и мироощущения.

Рано утром, как обычно, я пришел на тренировку. Мастер, уже начавший разминку, кинул на меня обычный для него недовольный взгляд, который обозначал только одно: - Ты пришел вовремя, но мог бы прийти и раньше", но когда увидел, что я не стал раздеваться, а вместо этого направился к нему, нахмурился. Встав перед Окато, и чуть наклонив голову, я подал ему сверток на вытянутых руках.

- Мастер, примите этот подарок в качестве моего признания и уважения.