- Знаете, а я отлично помню все ваши предсказания. Почти дословно. Ведь именно он явится 1 марта в Государственную Думу во главе Гвардейского экипажа, чтобы предложить свои услуги новому правительству. Видите, как все складывается, Сергей Александрович?

В его словах не было даже намека на угрозу, но она была слышна в его тоне. В нем лязгало железо. Похоже, пережитый страх за свою семью у императора перешел в иное качество, но пока трудно было сказать, как оно скажется на государе. Потом мы снова какое-то время молчали, затем царь тихо, словно проговаривая мысли вслух, сказал: - За то время, когда мятежники пытались до нас добраться, и мы не знали, останемся живы или умрем, я в своей душе пережил тот жуткий ужас,... который наверно бы жил во мне, в день расстрела нашей семьи, в июле 1918 года. Причем, не за себя, а за сына, дочерей, жену. Я их очень люблю. Очень.

Эти последние слова он произнес с каким-то особым значением. Потом какое-то время мы опять помолчали, а уже затем император сказал: - Вы все хорошо сделали, Сергей Александрович. Идите, отдыхайте.

Спустя четверо суток дело о мятеже можно было считать закрытым. За все это время, хорошо, если мне удалось поспать часов двадцать. Допросы, чтение показаний, обработка и анализ документов, на все это уходила львиная доля времени, но, несмотря на это, у меня нашлось время навестить в госпитале Пашутина. Тот, увидев меня, даже пошутил насчет моего вида, что лежа в больнице, он выглядит лучше, чем я, здоровый. Вечером пятого дня мне неожиданно позвонили из дворца и сказали, что завтра с завершающим отчетом к царю по Кронштадтскому мятежу вызван генерал Мартынов. Я облегченно вздохнул и положил трубку. Мне уже порядком надоело играть роль главного следователя Российской империи.

Уже намного позже, мне стало известно, что матросов сослали на бессрочную каторгу, а офицеров - мятежников повесили. Даже суда как такого не было. Вывели из камер, зачитали приговор и сразу привели его в исполнение. Но даже не это было самым странным. Семьи офицеров, принявших участие в мятеже, были лишены дворянства, всех званий, привилегий, пенсий и сосланы в отдаленные окраины России. Были отправлены в отставку два адмирала и несколько командиров кораблей, кроме них были отставлены от должностей командиры трех гвардейских полков вместе с начальниками служб дворцовой охраны. Офицеры полиции и жандармерии, находящиеся в тот день на дежурстве в своих управлениях, были разжалованы и получили различные сроки заключения, а других просто выкинули со службы без всяких причин. По некоторым слухам, дошедшим до меня, я узнал, что многие семьи, имеющие пусть самое дальнее родство с мятежниками, в срочном порядке покидают столицу. Великий князь Кирилл Владимирович, видно взял с них пример, так как вскоре уехал в Англию.

Неожиданно меня, вместе с остальными солдатами и офицерами, в том числе и погибшими, представили к награде. Пашутин, два оставшихся в живых царских телохранителя, подпоручик Дворов и штабс-капитан Маркин, а так же возглавлявший штурмовой отряд поручик Татищев были повышены в званиях. После процедуры награждения у меня состоялся отдельный разговор с государем.

- Я и моя семья благодарны вам за все, что вы для нас сделали, Сергей Александрович. Вот только как мы ее можем выразить?

- Думаю, что у меня есть все, что мне нужно, ваше императорское величество.

- Вы так думаете? Но не уверены, ведь так?

- Так кто знает, что завтра будет? Может, рубль найдешь, а может, сам червонец потеряешь.

- И это говорите вы, провидец? - император весело усмехнулся. - Или правильно: оракул?

- Ко мне это уже не относится, ваше императорское величество. Но вы мне напомнили. У меня к вам есть просьба. Даже две.

- Вы меня просто заинтриговали, Сергей Александрович. Говорите.

- Как вы смотрите на то, если полиции сменить уставные сабли на дубинки.

Император бросил на меня длинный взгляд, потом в две быстрые затяжки докурил папиросу, после чего аккуратно положил окурок в пепельницу.

- В немалой степени очень странная просьба. Вы не находите? Зачем вам это нужно?

- Не мне, а городовым. Им эти шашки нужны так же, как зайцу пятая нога.

- Как вы выразились.... Как сравнили.... Ха-ха-ха! - отсмеявшись, государь сказал. - Я подумаю. Что еще?

Я залез во внутренний карман и достал изуродованный пулей деревянный ящичек с яйцом.

- Могу я попросить ваше императорское величество помочь мне с еще одним подарком.

Император открыл деревянную коробочку и взял в руки то, что было когда-то пасхальным яйцом. Внутри раздалось металлическое бряканье.

- Что там?

- Пуля и то, что осталось от серебряной фигурки девочки - ангела.

- Пуля попала в пасхальное яйцо, когда вы схватились с мятежниками?

- Да. Подарок я сунул во внутренний карман пальто, где он принял на себя револьверную пулю.

Император бросил внимательно-осторожный взгляд на сломанную игрушку, а потом неожиданно сказал, при этом уже глядя на меня:

- Серебряный ангел спас вам жизнь. Вам это ничего не говорит?

- Говорит, но только о счастливой случайности, ваше императорское величество.

- Как сказать, Сергей Александрович, как сказать.

По задумчивому выражению лица государя мне стало понятно, что он уже связал пулю, серебряного ангелочка и "ангела с железными крыльями" воедино. Император положил исковерканное пасхальное яйцо на стол, а затем нажал кнопку электрического звонка. На пороге появился дежурный офицер.

- Исполните все, что вам скажет Сергей Александрович. Идите, - как только адъютант скрылся за дверью, император вдруг неожиданно обратился ко мне строками из библии. - Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.

- Это что? - удивленно спросил я его.

- Это? Это строки из Нового завета. От Матфея, - пояснил он мне, но увидев, что до меня опять ничего не дошло, мягко улыбнулся и сказал. - На сегодня все, Сергей Александрович. Идите.

Какое-то время я пытался понять, что может означать цитата из библии, но, несмотря на попытки переложить церковное изречение на нормальный язык, не принесли успеха. Не успел я прийти домой, как раздался звонок. Поднял трубку.

- Сергей Александрович, здравствуйте! - раздался в трубке голос отца Светланы. - Вы тогда так таинственно исчезли. И не телефонируете.

- Здравствуйте, Михаил Васильевич! Извините. Поверьте, были дела, причем, весьма серьезные.

- Верю. Извините меня великодушно, если возможно отрываю вас от важных дел, но мне очень хотелось бы знать, что тогда произошло со Светой. Все эти дни она вся на нервах, напряжена и молчит. Понимаете, я ее отец и мне просто необходимо знать, что происходит с моей дочерью!

- Ничего страшного, Михаил Васильевич. Вы же знаете, что за день был тогда. Матросы, невесть что устроили, да еще кто-то стрельбу устроил. К тому же ее бывший жених бросил ее на улице в разгар этого шабаша. Она вам говорила об этом?

- Да. Только... мельком. Гм. Валентин.... Вы знаете, что его тело нашли то ли в казармах, то ли рядом с местом, где располагался Екатерининский полк. Какое горе для родителей! Я ведь его отца с детства знаю! Мы еще.... Извините! Так вы считаете, что дочь просто так сильно испугалась?

- Как-то так, - несколько туманно выразился я.

- Даже не знаю.... Если только дело в этом.... Но вы мне правду говорите? У меня душа не на месте, что-то как-то тревожно.

- Не волнуйтесь вы так! Скоро все придет в норму.

- Знаете, Сергей Александрович, вы толком так ничего и не сказали, а на сердце уже полегчало. И тогда еще один вопрос. Вы сказали: стреляли, а люди говорят, что моряки из Кронштадта на царя пошли?

Нельзя было удержать в тайне, что произошло, так как об этом знало слишком много людей, хотя всем тем, кто участвовал в подавлении мятежа, в особенности солдатам и офицерам батальона Махрицкого, велено было держать рот на замке. Но люди есть люди, и слухи о группе матросов - анархистах, решивших заставить царя отречься от престола, стали расползаться по столице, но ничем не подтвержденные (газеты молчали) скоро потеряли свою актуальность и стали затихать. Об офицерской организации, как об основном стержне мятежа, кроме меня и Мартынова, знало только четыре следователя, которые вели дело заговорщиков. Аресты, обыски, суд, как и казнь офицеров-мятежников, прошли в полной тайне. Так же без лишнего шума, в течение двух дней, были вывезены из столицы и отправлены на поселение без права возвращения, семьи, проживающих в столице, казненных офицеров. Матросы после суда, все до одного, были отправлены в Сибирь, на бессрочную каторгу.