Только автомобиль, снизив скорость, стал поворачивать, как раздался бешеный стук копыт, и на дорогу вылетела пролетка. В ней сидел жандармский полковник с дамой. Судя по громкому смеху, невнятным выкрикам и яркой шляпке, ее можно было отнести к женщинам легкого поведения. Наверно не одному человеку, кто их сейчас видел, пришла в голову одна и та же мысль: - Ишь как кучеряво гуляют! - но уже в следующий миг в руке "шлюхи" оказался пистолет. Раздалось несколько выстрелов и два казака из конвойной сотни Его величества, кинувшиеся наперерез, были расстреляны почти в упор. Прошла еще секунда и воздух заполнился испуганными криками, стонами, в которые диссонансом вписалось жалобное ржанье случайно раненой лошади. Не успел кучер остановить лошадей, как на ноги вскочил ряженый полковник и принялся стрелять в казаков конвоя, которые огибая автомобиль, неслись к пролетке, выхватывая оружие. Последним к стрельбе присоединился кучер, выхвативший наган. Развернувшись на облучке, он вогнал пулю в городового, который только расстегивал кобуру. Вторая пуля досталась филеру, который выскочил из-за афишной тумбы. Несколько растерявшись, я с десяток секунд решал, как мне поступить: вести огонь из машины или выскочить и уже действовать по обстановке, тем более что шофер в панике дал по тормозам. Но за меня решила террористка, выстрелив в шофера. Не попала, зато разнесла лобовое стекло в дребезги, но и этого хватило, чтобы привести водителя в шоковое состояние. Я дважды нажал на курок. Одна пуля ударила женщину где-то под прищуренный глаз, в тот самый миг, когда она, держа обеими руками револьвер, прицелилась в шофера, а вот второй выстрел в "полковника" оказался неудачным. В момент выстрела боевик, вдруг резко развернувшись к вознице, заорал во все горло: - Гони!! - но уже в следующее мгновение нелепо взмахнув руками, выпал из начавшей набирать скорость пролетки. Частые хлопки выстрелов городовых и филеров смешались с громкими и испуганными криками людей. Несколько конных полицейских, нахлестывая лошадей, кинулись за пролеткой в погоню. Где-то совсем рядом, истерично, с надрывом закричала женщина. Что-то мне подсказывало, что это не конец. Развернувшись к шоферу, который вместо того, чтобы ехать вперед, все еще выкручивал руль, пытаясь развернуться. Судя по его бледному лицу и остановившемуся взгляду, он до сих пор пребывал в состоянии шока.

- Вперед гони, идиот! - только я успел так сказать, как снова раздались выстрелы, но теперь уже со стороны тротуара. Резко развернувшись на выстрелы, я был готов стрелять, но что можно сделать, если почти всю картину происходящего закрывал конвойный казак, сидящий на лошади. Прикрывая собой и лошадью царский автомобиль, он в кого-то стрелял. В следующее мгновение он вскрикнул, пошатнулся и ткнулся головой в гриву лошади, роняя папаху на брусчатку. Мне был виден стоящий на коленях, на кромке тротуара, молодой полицейский с гримасой муки на лице. Он прижимал руки к расползавшемуся темному пятну у себя на животе. В шаге от него лежало ничком тело человека в штатском. Судя по зажатому в руке нагану, это был филер. Я был готов выскочить из автомобиля, как неожиданно и громко раздался взрыв, и автомобиль основательно тряхнуло. Вдребезги разлетелось заднее стекло. Снова закричали люди, где-то недалеко раздались полицейские свистки. Испуганно заржали лошади. Я резко развернулся к императору, сидевшему на заднем сиденье. Государь имел бледный вид, но, на первый взгляд, был жив и невредим.

- Вы как?!

- Как видите, еще живой, - тут он дотронулся до шеи сбоку, отнял руку, посмотрел. - Задело.

В этот самый миг прекратилась стрельба. Остался только шум, состоящий из криков, стонов, женского плача, отдаваемых команд. Тонко и жалобно ржала лошадь.

Выскочив из машины, я автоматически бросил взгляд вокруг себя. На мостовой и на тротуаре лежали трупы и раненые. Некоторым из них уже начали оказывать помощь. Рванул на себя заднюю дверцу, наклонился к императору.

- Разрешите посмотреть?

Тот убрал руку. Кусок стекло или осколок бомбы нанес глубокую царапину на шее, но артерии не были задеты.

- Ничего опасного. Просто зажмите рукой. Еще есть ранения?

- Плечо. Левое плечо.

Было не совсем хорошо видно, но пальцы быстро нащупали разрывы на одежде и липкость ткани в области плеча.

- Рука двигается? Кровь идет?

- Да, но боль только в движении.

- Едемте во дворец!

Я закрыл заднюю дверцу и выпрямился. У машины уже стоял командир конвоя, подъесаул, и с нескрываемой тревогой посмотрел на меня.

- Легко ранен. Нужно быстро доставить во дворец, - тихо сказал я. - Как тут?

- Пятеро убиты, Сергей Александрович, а за шестым вдогонку пошли! - он пожал плечами. - Тут как бог даст.

- А живьем никого взять не смогли?

Подъесаул виновато отвел глаза.

План покушения на государя был почти безукоризненный. Все говорило о том, что его разрабатывали специалисты своего дела с учетом информации, полученной от предателя из окружения царя. Они учли все: действия казаков конвоя, полицейских, а так же агентов под прикрытием. Нетрудно было понять, что пролетка была только первой частью плана покушения. Тройка боевиков должна были задержать движение автомобиля и отвлечь внимание охраны, после чего в действие вступала другая тройка боевиков. Двое из них, выхватив оружие, начали стрелять с обеих рук, почти сразу убив и ранив трех городовых и агента в штатском. Под их прикрытием в дело вступил бомбист, который выхватил из саквояжа пакет, размахивается... и вдруг получает пулю в спину от штабс-капитана Воронина, одного из отобранных Пашутиным телохранителей. Бомба, брошенная дрогнувшей рукой, летит и падает не у задней дверцы, рядом с императором, а левее, за багажником разворачивающейся машины. Осколки в двух десятках мест пробили автомобиль, разбив в дребезги заднее стекло. Пассивную защиту так же оказал казак царского конвоя, огибавший в эту секунду автомобиль со стороны багажника. Именно он принял на себя большую часть осколков - рубленых гвоздей, которые буквально разорвали на части всадника вместе с лошадью.

Из шести убийц в живых остался только один. Извозчик. Будучи раненым, он спрыгнул из пролетки на ходу и попытался скрыться во дворах, но был схвачен конными полицейскими. Боевик оказался крепким орешком и, несмотря на интенсивность допроса, спустя только пару часов стал давать показания. Отряды захвата, сразу отправленные в город, проверив две явочные квартиры и подвал-мастерскую, где хранились запасы взрывчатки и изготовлялись бомбы, вернулись с пустыми руками.

После прибытия раненого императора во дворец, начался переполох, который вскоре утих, когда все узнали, что это легкие ранения и не представляют реальной угрозы для жизни. Передав императора на руки лейб-медикам, я уточнил детали покушения у конвойных казаков, после чего поехал в жандармское управление. Мне хотелось поговорить с захваченным террористом.

Проезжая по улицам, я везде видел встревоженные и возбужденные лица горожан. Слухи о покушении росли и множились, разрастаясь самыми невероятными подробностями. Это можно было понять из обрывков громких разговоров людей, высыпавших на улицы. Я еще тогда не знал, что люди, напуганные слухами, со всего города начали стекаться к дворцу. Приближенным пришлось даже выслать к дворцовым воротам офицера-гвардейца, чтобы успокоить собравшуюся толпу. Он прилюдно заявил, что ни о какой смертельной опасности и речи нет, так как государя задело только тремя осколками. Люди на радостях кинулись в церкви ставить свечки и молиться за здоровье государя. Сейчас, когда император стал утверждаться в сознании людей как их защитник от всяческих бед и невзгод, сегодняшнее покушение на него только еще больше подтвердило их мысли о царе, как о народном заступнике. Логика их мышления была проста и незатейлива: царь-батюшка за простой народ стоит, не дает разным богатеям помыкать и издеваться над ним, поэтому его и хотели со свету сжить! Слухи и догадки о врагах царя начали десятками плодиться и расходиться не только в столице, но и по всей стране. Сейчас людей это занимало намного больше, чем неутешительные сводки с фронтов, вздутые цены на продукты, перебои с керосином. Горожане рассчитывали узнать о подробностях из вечерних газет, но те почему-то ограничились только описанием самого покушения со слов очевидцев. Народ недоумевал. Подобная недосказанность постепенно стала превращаться в умах простых людей в какую-то страшную тайну.