- Те, за чьей спиной стоит Франция и Англия. Они ищут способ не допустить заключения мира. При этом самый простой выход: убрать государя, а затем посадить на трон марионетку.

- Это государственная измена!

- Ты сам мне в свое время говорил, что у английского и французского послов в окружении царя есть много единомышленников. Сейчас, пока не ушло время, они постараются приложить все усилия, чтобы сорвать подписание сепаратного мира.

- Да - а.... Ставки высокие, что и говорить. Вполне возможно, что ты можешь оказаться прав, хотя мне трудно в это поверить.

- В убийство государя?

- В измену людей, дававших присягу!

- Слушай, Миша, через восемь дней состоится крестьянский съезд, поэтому займись вплотную охраной государя. Насчет твоих полномочий я все решу. И еще. У меня есть план, но нужно твое участие.

- Слушаю. Говори.

- План называется: ловля на живца.

- Так ты у нас еще и рыбак оказывается. Ну-ну. Рассказывай, не томи.

- Завтра я делаю вид, что тайно возвращаюсь домой, чтобы забрать, скажем, необходимые вещи и деньги.

- Я бы в это не поверил. Любой нормальный человек, боясь покушения на свою жизнь, спрятался бы во дворце, за тройным кольцом охраны.

- Судя потому, что они подослали ко мне эту троицу, становиться понятным, что они меня совсем не знают. К тому же, как ты сам говоришь, они готовы на все, лишь бы покончить со мной как можно быстрее. Так?

- Может и так, но ты к чему клонишь?

- Думаю, что если они меня хоть немного изучили, то в их представлении выгляжу, как странный и замкнутый человек. По ресторанам и девкам не шляюсь, приемы не устраиваю, взяток и подношений не беру. К царю езжу редко и только по его вызову. Отсюда наши враги сделают вывод: этот человек не от мира сего, как и все юродивые, а значит, будет действовать не как нормальный человек. Поэтому расставят своих людей во всех известных им местах. У тренировочного зала, у дворца, у квартиры. Это их шанс, и упускать его они не станут. Как тебе?

- Подтверждаю: по ресторанам и девкам не шляется, - с легким смешком заявил Пашутин. - Аскет. Пустынник. Ну, ладно, говори дальше, что придумал.

- Слушай!...

На следующий день я приехал к своему дому на извозчике и, заплатив ему вперед, приказал ждать, пока не вернусь. Бросив осторожный взгляд по сторонам, нырнул под арку, ведущую во двор. Также незаметно огляделся у подъезда, потом резко открыл дверь и вошел. Поздоровавшись с консьержем, поинтересовался: не приходил ли кто ко мне? Получив отрицательный ответ, поднялся по лестнице в свою квартиру. Если кто-то за мной следил, то должен был решить, что человек приехал для того, чтобы собрать вещи, перед тем как спрятаться на новом месте. Выглядело это, конечно, наивно и просто, но если исходить из торопливости и страха моего врага, этот вариант вполне мог сработать.

"Ну, а если не придут, то хоть помоюсь толком, да во все свежее переоденусь".

С этой мыслью, усевшись в кресло в гостиной, я стал ожидать незваных гостей. Не прошло и двадцати минут, как из прихожей раздались тихое лязганье и металлические щелчки. Если бы я действительно занимался сбором вещей, то вполне мог их и не услышать. Место, где можно было спрятаться в квартире, уже было давно-давно определено. Свободно висящая тяжелая и плотная штора в гостиной должна была защитить от быстрого и случайного взгляда. Не успел я спрятаться, как из прихожей послышались чьи-то легкие и осторожные шаги.

"Два,... нет, три человека вошли в комнату. Замерли, оглядываясь".

Вдруг со стороны спальни раздался негромкий мужской голос: - Там кто-то есть?

Мне не было видно незваных визитеров, но по легким звукам движений было нетрудно определить, что гости разом развернулись в сторону в голоса. Пора! Мягким движением осторожно отодвинул штору в сторону. Ко мне спиной стояли трое: женщина, кряжистый, крепкий мужчина и невысокого роста мужичок с узкими плечами. В руках у девушки был легкий браунинг, а у мужчины - наган.

Единственная трудность, которую мы не могли спланировать, представляла собой жесткую необходимость взять наемных убийц без малейшего шума. Только в этом случае мы имели шанс ухватиться за кончик ниточки и попробовать выйти на их хозяев.

Вдруг из спальни раздались какие-то приглушенные звуки, потом что-то шумно упало и покатилось по полу. Под искусственно созданный Пашутиным шум, я сделал два коротких шажка и оказался за спинами незваных гостей. Одним ударом я отправил мужчину с наганом в беспамятство, посчитав его главным исполнителем, после чего резким ударом выбил из рук девушки оружие. Несмотря на неожиданное нападение здорового мужика и на боль в руке, она не захотела признать свое поражение, и попыталась ударить мне растопыренными пальцами в глаза. Легко, словно на тренировке, я перехватил ее запястье и резко вывернул руку, заведя ей за спину. Она терпела, сколько могла, но, не выдержав нарастающей боли, вскрикнула. Я тут же ослабил хватку. Третий из компании, мужичок, благообразного вида, с самого начала схватки отскочил в сторону, всем своим видом старательно показывая, что не намерен оказывать сопротивление. Пегие сальные волосы, потертый пиджачок, невзрачное лицо. Из общего простого и непрезентабельного вида, выбивались легкие теннисные туфли на прорезиненной подошве и хитро-цепкий взгляд жулика и вора.

"Уголовник".

В этот момент из спальни вышел Пашутин, держа в руке пистолет.

- Кто тут у нас? Так-с. Целых три злодея. Неплохой улов.

Я отпустил девушку. Она распрямилась, и осторожно потирая руку, окинула нас обоих гневно-презрительным взглядом. Симпатичное лицо, большие серые глаза, стройная фигура, вот только взгляд ее выбивался из общей картины: в нем сквозила дикая злоба. Именно она растворяла без следа то приятное впечатление, которое она производила, и я невольно подумал, что так может смотреть только дикий зверь, попавший в капкан.

Пашутин, быстро, но внимательно, оглядел всех троих, а затем спросил: - Сергей, этот громила как скоро очнется?

- Думаю, минут через пять.

Он кивнул мне головой, дескать, принял к сведению, после чего скомандовал: - Вы оба! Сели за стол! И руки положите так, чтобы я их видел!

Мужичок сразу проделал все, что было сказано, после чего замер. Девушка, игнорируя приказ, окинула нас обоих испепеляющим взглядом, а затем громко, но при этом чувствовалось, как в ее голосе клокочет ярость, произнесла: - Цепные псы самодержавия! Ненавижу вас! Ненавижу!

Она действительно нас ненавидела. Зло. Яростно. Казалось, еще секунда и она бросится на Пашутина. Тот зло усмехнулся, глядя ей прямо в глаза, тихо сказал: - Давай. Пробуй. Поломаю тебя так....

Он не договорил, но в его взгляде и тоне, было нечто такое, темное и злобное, что не давало сомневаться в его словах. Не выдержав его взгляда, она отвела глаза и как-то сразу обмякла, а затем села, положив руки на стол.

После сцены укрощения строптивой революционерки, я подобрал с пола ее пистолет, после чего обыскал и связал лежащего без памяти здоровяка. Когда вытаскивал у него из-за пояса второй пистолет, тот очнулся и, увидев меня, попытался вскочить, а когда не получилось, зло ощерился. Не обращая на его гримасы внимания, я рывком вздернул его на ноги, подтащил к стулу и посадил, после чего встал за его спиной.

- Теперь все в сборе. Желания первым сделать добровольное признание ни у кого не возникло? - обратился к ним Пашутин. После минуты молчания, продолжил: - Желающих нет. Ладно. Теперь скажу вам неприятную вещь. Мы не полиция, а сами по себе. И руки у нас не связаны законом.

- Бить будете? - хрипло поинтересовался мужичок, внимательно оглядывая нас обоих цепким взглядом.

- Нет. Пряниками покормим и отпустим, - съязвил я.

- Говорите не так. Гм. Действительно, не полиция, но и на жандармов не похожи. Так чьи вы будете?

- А что ты хочешь узнать, шпынь каторжный? - спросил его с угрозой Пашутин.

- Насколько вы сурьезные люди, хочу знать.