Алиска подняла голову и снова мне улыбнулась.

— Ну и где ты оставила этого шикарного мужика?

— На улице, — честно ответила я.

— Зря, — попеняла она. — Уведут в два счета, я бы и сама не прочь.

— Не советую.

— Так плох?

— Так хорош.

И мы рассмеялись.

— Верю. Это и по твоим глазам видно.

— Серьезно?

— Ага. — Она со вздохом откинулась на спинку стула и спросила: — Ну, а теперь, когда мы поговорили о мужчинах, узнали как друг у друга, как дела, — при этих словах я ощутила укол совести, — говори, за чем вернулась? Уж не на обед меня пригласить это точно.

— Мне нужен адрес Ремизова, пусть и десятилетней давности, но…

— Тая, мои слова о защите личной информации несколькими минутами ранее ты не слышала? — она подняла брови. — Или в присутствии этого мужчины ты теряешь способность соображать?

— Теряю, — не стала отрицать я. — Но адрес все равно нужен. Ты же рассказала нам о Ремизове?

— Да, рассказала. Сплетни и слухи. То, что известно всем и каждому. А сейчас ты просишь слишком многого.

— Ну, тогда давай просто посплетничаем? — умоляюще попросила я. — Не нужен мне адрес Ремизова, но вот если бы ты мне рассказала, где разрабатывал свою пленку гениальный изобретатель нашего времени… Может, я фанатка, хочу приобщиться к святым местам, так сказать, сфотографироваться на фоне легендарного гаража.

Алиска закатила глаза, а потом, повернувшись к монитору, стала быстро набирать что-то на клавиатуре.

— Хорошо, что архив оцифрован. — Она задумчиво посмотрела на монитор. — Знаешь что, Тая, с тебя обед, а не где-нибудь, а в Астории, — сказала она через несколько секунд, а я с готовностью закивала. — Вот тогда мы с тобой посплетничаем, перемоем кости старым знакомым. Помнишь, как нас на втором курсе позвали на вечеринку, но наши мамы наложили на это табу. Не сколько на саму вечеринку, сколько на место, где ее проводили?

— Да, помню. В Выселках хорошим девочкам делать нечего, — вспомнила я слова мамы.

— Особенно если они хотят остаться хорошими, — со смехом добавила Алиса. — Согласна, плохой район, цыгане, алкоголики, наркоманы, молодежный банды… Выходцу из такого района придется несладко. И чужие не примут и свои заклюют. — Она отвернулась от монитора. — А еще говорили, что если живешь в доме номер тринадцать, то уж и вовсе удачи не жди, но как показала жизнь, удача — дама своевольная…

— Спасибо. С меня обед в Астории, — крикнула я на бегу. — И сплетни.

Влад все еще ждал меня у двери. Телефон был убран в карман, а сам мужчина задумчиво смотрел куда-то в кроны деревьев, но вряд ли что-то видел, задумавшись. Он вздрогнул, когда я положила руку ему на плечо и быстро проговорила:

— Выселки тринадцать. Но это старый адрес, так что мы вполне можем приехать на пустырь…

Влад не дал мне договорить, развернулся, обхватил меня за талию и поцеловал.

Это было настолько неожиданно, что я не только забыла, о чем говорила, но и где нахожусь. Я забыла все, ощущая его мягкие губы на своих. Это был ленивый, неторопливый поцелуй полный вкуса и нежности. Полный чего-то нового, того, что раньше не было в наших отношениях…

— А может, все-таки в Палас? Осмотрим люкс? — предложил он, отрываясь от моего рта.

— Заманчиво, — честно ответила я. — Предлагаю, быстренько убедиться, что старый адрес Ремизова нам ничего не даст и поехать осматривать люксы.

— Заметано, — с каким-то странным облегчением рассмеялся Влад, нехотя выпустил меня из объятий. — Выселки тринадцать? А квартира?

— Ты не из нашего города? — уточнила я, а он к удивлению, взял меня за руку и повел к машине. Черт, как бы еще заставить пальцы не дрожать?

— Нет, а что так заметно?

— Да. Все в нашем городе знают, что такое Выселки. Раньше это был поселок за чертой города, туда во времена моего деда высылали из города тунеядцев, алкоголиков и прочий неблагоприятный контингент. Но город рос, и однажды Выселки стали его частью. Район много лет держит пальму первенства оп совершенным преступлениям. Кражи, грабежи, изнасилования, да много чего еще.

— И почему бы там не быть квартирам? Или там все в лицо друг друга знают? — он распахнул передо мной дверь.

— Мои познания о Выселках не так глубоки, хотя думаю, кого надо, знают. С квартирами там туго. В основном частный сектор, есть десяток бараков. И хоть дома не раз переходили из одних рук в другие, делились между наследниками, отбирались за долги и продавались, больше чем пять квартир на обычный пятистенок с погребом вряд ли бывает. И смею предположить, что в таком доме все точно знают друг друга в лицо. — Я села и торопливо пристегнулась, пока он не стал мне помогать, а то мы так точно никуда не поедем.

— Что ж, — он сел рядом и завел автомобиль, — тебе удалось меня заинтриговать, даже интересно взглянуть на место откуда родом Ремизов. Чувствую, нам повезет. — Он лукаво улыбнулся и я поняла, что он имеет в виду отнюдь не поиски, а скорее то, что мы запланировали после.

И нам повезло. Правда, совсем не так как мы надеялись. Звонок раздался, когда мы свернули с окружной трассы. Аппарат Влада выдал веселую мелодию, мужчина дотронулся до экрана, переключая вызов на громкую связь.

— Влад, — позвала Алла, и что-то в ее голосе заставило нас тревожно переглянуться. Именно таким тоном продюсер когда-то сообщала, что один из актеров перебрал со спиртным и решил прогуляться по крышам.

— Да, — кратко ответил мой спутник.

— Нашли машину Лики.

— Где?

— На дне озера в трех километрах от города, деревенские пацаны ныряли, ну и… — она не договорила. И было в этой недоговоренности что-то зловещее.

— А Лика? — не выдержала я.

— Тело пока не нашли. Водолазы прочесывают дно, но озеро проточное, так что без гарантий.

— Так может, ее там вообще не было? — предположил Влад, сворачивая к Выселкам, женский голос в навигаторе бесстрастно отсчитывал расстояние до цели.

— Я тоже на это надеялась, но, как сказал следователь, авто предположительно затонуло в четверг, точнее скажут эксперты. В тот же день машину видели на юго-западной заправке. И не только машину, но и ее хозяйку. По словам продавца в местном «универсаме», что занимает два квадратных метра, блондинка на белой тачке, была явно не в себе.

— Что значит «не в себе»? Пьяная?

— Нет. По его словам «взбудоражена». Вот и гадай теперь, что это значит. Она купила пузырек крысиного яда и две бутылки водки.

— Какой интересный набор, — Влад посмотрел на обочину, на которой трое пацанов не старше четырнадцати лет подпирали спинами стену дома. Вид у них был серьезный, такой, как и бывает у мальчишек, когда они хотят казаться взрослыми. Парни проводили нашу машину задумчивыми взглядами.

— Следователь тоже это отметил.

— И что дальше?

— Ничего. Расплатилась наличными и уехала.

— Они не могли ошибиться? — спросила я.

— Я тоже на это надеялась. Но, во-первых, не каждый день в эту дыру приезжают роскошные блондинки на роскошных тачках.

— А во-вторых? — уточнил мужчина, когда продюсер замолчала.

— Во-вторых, в магазинчике есть камера.

— В этой, по твоим словам, дыре? — не поверил Влад.

— Следователь сказал, в прошлом году их ограбили. Грешили на парней с Выселок, но доказательств не было, вот и раскошелились. Мне сегодня показали запись. Влад, это она.

— Почему тебе? — не понял он.

— Больше ее опознавать некому.

— Понял. Что-нибудь еще?

— А тебе мало?

— Много. — Он вздохнул. — Хорошо, держи в курсе. Будем надеяться на лучшее.

— Будем, — эхом откликнулась продюсер и завершила вызов.

— Вот черт, — выругалась, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Какое гадство. — Я отвернулась к окну.

— Погоди реветь, — сказал Влад. — Что-то тут не сходится.

И тем не менее, сейчас Лику было жалко до слез. Она, конечно, высокомерная стерва… Блин, о мертвых плохо не говорят и даже не думают. Но все равно она такого не заслужила.