— В каком смысле? — не понял Кейн.

— Память Этари, — пояснила я. — Раньше нужные решения всегда приходили ко мне во сне, а в этот раз я отключилась прямо в реальном мире. Даже испугалась, что Танатос мог это заметить — очень уж невовремя он появился.

— Не заметил? — с тревогой уточнил Кейн.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет. В противном случае обо мне знала бы уже вся школа. Ладно, отдыхай, а я пойду.

— Тоска… — простонал Кейн. — Я и так прекрасно себя чувствую, ну зачем мне здесь до вечера валяться?!

— Не волнуйся, — я покопалась в сумке и достала из него складное зеркало-артефакт, принадлежащее Кейну, которое я вчера у него забрала. — Вот, держи. После этого ты так устанешь, что лишний час в кровати покажется праздником.

— В каком смысле? — не понял Кейн, беря зеркало.

— Ну не мне же одной упреки Оттилии выслушивать! — довольно заявила я, отходя назад. — Я пообещала ей отдать тебе артефакт, когда ты очнешься, так что жди, что она в ближайшее время захочет с тобой пообщаться!

— Корделия!! — взвыл маг, видимо, представивший себе, сколько ласковых слов ему может наговорить вампирша.

Но я уже вышла.

Кейна действительно отпустили к концу дня, а уже на следующий день он вернулся к учебе. Дни проходили своим ходом, и больше нас убить никто не пытался. Кириан, его коллега из Светлого Совета магов и архимаг из Совета Темных магов устроили тотальную проверку всех магистров и старших адептов Академии, особенно внимательно ища среди темных магов, однако сообщник Раннулфа так и не был найден. Остальные адепты так и остались в неведении по поводу случившегося, и преподаватели явно стремились оставить все так, как есть. Когда Кейн вышел из лазарета, нас с ним снова вызвали к ректору, и там Кириан в присутствии наших деканов строго-настрого запретил нам продолжать поиски информации о Раннулфе, а пожилому библиотекарю, который уже привык к нашему присутствию в читальном зале, наказали ни в коем случае не выдавать литературу, каким-либо образом касающуюся темного архимага.

Не знаю, повлияла ла именно эта мера, но мы с Кейном были вынуждены прекратить поиски, и убить нас больше не пытались. Либо таинственный убийца решил, что больше вреда мы принести не можем, либо просто залег на дно — кто знает! В общем, в Академии снова царили тишь да гладь, и нам с ребятами ничего не оставалось, кроме как заняться учебой и попутно строить догадки. Правда, ничего дельного мы так и не придумали.

Зима в этом году долго не уступала позиций и даже в середине весны мы продолжали носить на улице теплые плащи и шерстяные перчатки, хотя снег сошел быстро. Зато потом как-то внезапно потеплело, и буквально в течение недели распустились почки и проросла молодая трава.

Еще через месяц мы отпраздновали мой день рождения. Как и в прошлом году, все прошло очень тихо. Одногруппникам я даже не говорила, что мне исполнилось двадцать пять, и в Академии меня поздравили только Кейн и Бьянка. Ну и, конечно, ребята при помощи зеркала. Бьянка вручила мне объемный сверток, в котором оказалось сказочной красоты платье — темно-зеленое, с широкими юбкой и рукавами, со шнуровкой по бокам, украшенное серебристой тесьмой. Вместе с ним шел замшевый корсет, который был на несколько оттенков темнее, и который полагалось надевать поверх платья. Я влюбилась в новый наряд с первого взгляда. А когда я примерила его, Бьянка с помощью бытовой магии помогла мне подогнать его по фигуре, и взглянув на себя в зеркало, я даже не узнала себя — так он мне шел, подчеркивая все достоинства моей фигуры и в то же время оставаясь очень элегантным. И хотя я понятия не имела, когда мне представится случай надеть его, все равно это был великолепный подарок.

Подарок от Кейна был более практичный — друг торжественно вручил мне пару метательных звездочек с бритвенной остроты краями. Сказал, что с метанием ножей у меня в Госфорде проблем не было, а это оружие очень удобно прятать в рукавах и всегда носить с собой. К слову, звездочки, как и мои кинжалы, были явно сделаны на заказ, и их было просто приятно взять в руки.

В начале лета нам предстояло сдавать итоговые экзамены за первый год обучения, но даже это мероприятие не казалось таким страшным. Нет, чем больше приближался конец весны, тем сильнее становилось напряжение из-за Раннулфа. Нервничали не только мы с Кейном, но и магистры — это было заметно на занятиях, когда они срывались из-за мелочей и назначали множество штрафных отработок. За минувшие три месяца никому так и не удалось понять, в чем же заключался план Раннулфа, и от этого настроение у всех преподавателей было препоганое.

Как выяснилось, не зря — за несколько дней до начала лета стало известно о новых двенадцати трупах. На этот раз убитыми снова были темные эльфы, однако место, в котором прошел ритуал, заставило нас с Кейном усомниться в наших логических способностях, поскольку это произошло ни в Аркадии, ни в Вереантере. Жертвоприношение провели в Портумне — приграничном городе Селендрии. Ну, приграничный город — это знакомая картина, но почему Селендрия?! Закончились эльфы в человеческих городах?

Боги, какой же логикой руководствуется Раннулф?! И самый главный вопрос — на что он планирует истратить накопленную силу? Тридцать шесть убитых — это огромное количество, и энергии от этого он должен получить очень много… Так что он запланировал? И хватит ли ему полученных сил, или в конце лета стоит ждать следующие двенадцать жертв? Чего же он хочет? Власти? Денег? Признания?

Мести?

Да нет, вряд ли. Семью Раннулфа убили сто лет назад, война давно закончилась, и Магнус Вереантерский мертв. Кому тогда мстить и за что?

На этот раз на уши поставили не только Советы магов. Через несколько дней магистр Лэшел на занятии поделился, что через три недели состоится встреча глав государств, в которых происходили запрещенные ритуалы, в столице Аркадии Оранморе, где помимо королей будут присутствовать еще и Кириан, и архимаги из обоих Советов, и Вортон. Будет решаться вопрос, что же делать дальше. На наш вопрос, почему у магистра такой мрачный вид, Лэшел пояснил:

— Из Оранмора нам сегодня прислали несколько заявок на практикантов, причем среди них преобладают заявки на боевых магов. Нам с магистром Вортоном предстоит вдобавок ко всему решать, кого из наших адептов отправить.

— Нас! — с ходу предложил Ник, даже особо не вдумываясь в слова Лэшела.

Тот только фыркнул, а Луиза уточнила:

— А что в этой практике такого? Зачем на встрече королей и магов нужны практиканты?

— Для солидности, — спокойно пояснил магистр. — У нашего короля есть свой придворный маг, но куда внушительнее было бы расставить по дворцу боевых магов, чтобы продемонстрировать соседям, насколько мы значительны! А поскольку услуги дипломированных магов обошлись бы казне в круглую сумму, гораздо удобнее вызвать во дворец магов, не закончивших Академию!

— Так это же получится совершенно безболезненная и легкая практика! — восхитился Олаф, быстро прикинувший что-то в уме.

— Конечно, — согласился Лэшел. — Три недели просто сидеть во дворце, поскольку никаких действий от вас никто и не ожидает! Вот нам с магистром и надо выбрать тех, кто сможет не опозорить Академию. Чтобы уровень знаний был неплохой, и манеры какие-никакие. Вы не подойдете — первокурсников отправлять в столицу как-то несолидно.

Ребята разочарованно вздохнули. Наверняка думают, что королевский дворец — это сплошная сладкая жизнь и множество увлекательных событий. Ошибаетесь! Это такое болото, что надо радоваться, что нас к нему близко не подпустят!

Вечером мы снова собрались втроем в нашей с Бьянкой комнате. Мы с прорицательницей сидели за столом и изучали списки литературы к экзаменам, когда пришел Кейн. Привычно закрыв за собой дверь, он плюхнулся на мою кровать и заложил руки за голову.

— Я узнал наше расписание на ближайшее время, — сообщил он. — Последнюю неделю весны и первую неделю лета мы сдаем экзамены, а затем разъезжаемся на практику. Она у всех разная, но длится где-то три недели. Так что ко второму месяцу лета мы уже освободимся.