Олеся вставила снаряженный магазин в карабинчик, я взял АКМН, и мы пошли в народ. Вокруг стоял негромкий такой, но напряженный гул. Все были встревожены, у многих женщин лица побледнели.

Здороваясь, мы с Олесей прошли к стоящим небольшой кучкой Артемьевым. Потом к нам присоединился Малик, объяснил, что Света осталась с соседскими детьми, десятилетней девочкой и годовалым мальчишкой. Их мать, тоже Светлана, была срочно отправлена врачом на сохранение в демидовский роддом, а отец находился в командировке на побережье возле Берегового, налаживал кубинцам что-то, касающееся электроэнергии. Такие вот случались дела, но ребятишек никто не бросил. Они ночевали у Малика со Светкой, а дневали у Артемьевых или у нас. Александр, отец детей, должен был вернуться через два дня, но, как обернется сейчас, неясно.

Подъехали Колян с Толиком, остановились недалеко от нас с двумя девушками – маленькой, но очень симпатичной, коротко стриженной шатенкой и высокой, стройной и тоже симпатичной брюнеткой. Парни нашли себе подружек постарше, поэтому Артемьевы-младшие категорически их игнорировали и отворачивались.

Открылась дверь КПП, из нее вышли Зарипов, Тугов и Рабинович, остановились на высоком крыльце.

Зарипов взял в руки микрофон.

– Раз, раз. Вроде нормально… Товарищи. Сегодня ночью произошел вооруженный конфликт между Русской Армией и Орденом, с обеих сторон есть погибшие. На территории Протектората Русской Армии вводится военное положение, но мобилизации производиться не будет. Так что женщины, успокойтесь, никто ваших мужчин пока забирать не собирается. Но передвигаться по городу надо со штатным оружием, это в обязательном порядке. За город выезжать можно только по пропускам, не менее четырех машин в колонне. Сейчас женщины пойдут по домам, а мужики останутся помогать оборудовать позиции для пушек и минометов.

Я понимаю, вчера все намучились с охотой и мясозаготовками, но нужно установить пушки на огневые. Имамат рядом, боевики вполне могут воспрянуть духом и попытаться совершить набег. И еще. В пятнадцать ноль-ноль по ТВ-1 и радио «Вестник Демидовска» выступление главы протектората товарища Аверьянова. Не пропустите. Все, дамы, идите домой, а мужики – повзводно, стройся! – Майор начал неторопливо спускаться с крыльца КПП.

Я чмокнул свою девушку в носик и подтолкнул к машине.

– Олесь, езжай домой и не волнуйся. Рацию с пояса не снимай, мы, наверное, будем за нашей улицей работать, так что в любом случае моей «Моторолы» хватит, чтобы связаться. Сама сиди дома, не надо никуда выходить, разве к Светлане или наоборот, и их к нам зови. Не думаю, что возможны неприятности, мы все-таки в центре протектората, но береженого Бог бережет. Так что на всякий случай на кухне тоже держи или свой карабин, или автомат какой-нибудь из шкафа в прихожей достань. Обязательно телевизор посмотри. Может, на орденских каналах что-нибудь промелькнет, если их не отключат. А то они словно ОРТ в девяносто третьем, только вместо «Лебединого озера» сериал с утра пораньше включили. Или в девяносто первом, не помню точно. Да и по нашим каналам новости должны транслировать, а ведь тоже просто общие фразы. Ладно, я пошел. Ты, главное, не волнуйся! – И я побежал на место построения нашего взвода.

Кстати, мы недоумевали, для чего пенсионеры состоят на учете, но только до тех пор, пока не увидели их на стрельбище с оружием. У них оказались местные переделки АК-74 с новыми телескопическими прикладами и пистолетными рукоятками, с рельсами под всевозможные оптические приблуды, по эргономике не хуже американской М-4 получилось. Оказывается, при выходе резервиста на пенсию (хотя пенсия в протекторате понятие относительное, просто каменщик, например, перестает работать на стройке и начинает трудиться охранником, инженеры, кстати, остаются в основном на своих должностях) Русская Армия дарит такую винтовку. И автоматически переводит бойцов в состав подразделений последней линии обороны, которая находится в самом поселке. Их никогда не выдергивают из городов и поселков, где они занимаются своей работой, так что всегда есть кто-то, кто может и готов защищать свой дом. Ну это не считая женщин и подростков, а они тоже внушительная сила.

Конечно, хреново, что произошел конфликт, очень хреново. Но этот самый Остров находится за несколько тысяч километров от нас, может, и не доберется до этих краев война. А вот Имамат под боком, это точно. И это намного хуже, потому что тут никакой цивилизованной войной не пахнет. Я наслушался за эти недели ужастиков о судьбе попавших в плен к боевикам. Причем не обязательно русских. А любых. Даже индусам от них доставалось, хотя они живут далеко от Имамата – на восток вдоль южного берега Залива.

После построения взводов, а их у нас четыре (три от авиазавода и бизнесменов и один от гидропенсионеров), нас распределили по участкам обороны. Все прошло, как я и предполагал, разошлись по закрепленным за взводами местам. Эти точки хорошо защищали улицы, на которых проживали люди. Зарипов собирался строить позиции для сорокопяток и минометов после сезона дождей, весной, надеялся до этого обойтись броневиком со спаркой КПВ и личным оружием комендачей и жителей города. Точнее, надеялся, что ни того, ни другого не потребуется. Но сейчас деваться было некуда, на самом деле в любой момент могли нагрянуть гордые сыны гор.

Так что после роспуска мы разошлись по домам за лопатами и тачками и вновь собрались на указанных местах.

Успокоив Олесю, забросил в тачку штыковую и совковую лопаты, положил туда же автомат и поехал было, но выбежавшая следом любимая положила в тачку пакет с продуктами и бутыль с холодной чистой водой.

– А то проголодаешься. Сам-то забыл! – И она крепко обняла меня. Потом всхлипнула и убежала в дом, придерживая тяжелый ремень с браунингом в кобуре.

– «На позицию девушка провожала бойца…» – напевая, я толкал тачку и знал, что мне есть ради кого жить.

Мы собрались на своем участке за нашей улицей, рядом с наблюдательной башней. Зарипов выдал Артемьеву как замкомвзвода пачку чертежей и эскизов, и мы принялись копать позицию под М-42 и траншеи с пулеметными гнездами и широкими брустверами для самих себя, укрывая их срезанным дерном и поливая водой, чтобы замаскировать.

Чуть позже приехал грузовик с досками и брусом со складов администрации, доски нужны были для того, чтобы стрелковые ячейки и ходы сообщения не осыпались. Так что выкопанные в рыхлой мягкой земле траншеи мы крепили щитами из досок, а под ногами делали настилы из горбыля.

Через пару часов пришел грейдер из Демидовска, быстро навалил земли и создал вал с внутренней стороны колючей изгороди, прикрыв город от возможного обстрела. Привезенная из комендатуры пушка уже стояла на позиции, и трое комендачей во главе с прапором собирались пристрелять ее по ориентирам. «Китайцев» решили оставить возле комендатуры, для стрельбы с закрытых позиций.

Мы же заканчивали траншеи, благо они вышли довольно короткими. Зарипов решил, что строить «Линию Сталина» совсем не обязательно, а перекрытия секторов обстрела взводов для обороны города хватит. Так что к пятнадцати часам мы отправились по домам.

– Уф, накопался. Что за выходные! То мясозаготовки, то война, – недовольно проговорил Малик, вытирая пот грязным полотенцем. – И зачем военное положение объявлять без призыва? Для чего, ведь у РА сил хватает?

– Наверное, для агентов Ордена в Демидовске, наверняка есть шпионы. Сам подумай, когда четверть миллиона человек серьезно хотят воевать – любой задумается. – Я допил остатки воды, бросил пустую бутылку в тачку и потолкал ее домой.

Малик шел следом, ворчливо кляня и орденцев, и Аверьяна за то, что допустили конфронтацию.

– Малик, ты вот ругаешь всех подряд, а твои лопаты я везу! И не ругаюсь, между прочим. Так что как досмотришь обращение Аверьяна к народу, бери Светку – и к нам, пельмени есть. Олеся обещала налепить, значит, налепим, тем более что мяса много. Конфликт – конфликтом, а воскресенье – воскресеньем! – У меня слюнки потекли при мысли о горячих пельмешках.