Их технику знали, поэтому открыли ворота, сразу к первой машине подошел дежурный, представился и предложил открыть все двери. Набежавшие автоматчики в полной боевой экипировке визуально оглядели все и послали знак дежурному, что все в норме. Тогда дежурный офицер муторным голосом отчеканил, положенную памятку, смотря на Урфин Джюса:

- Вы въезжаете в зону ответственности стаба Рамбов. Теперь на вас распространяются законы стаба Рамбов. Будьте осторожны и осмотрительны. Стрелять запрещается. Грабить, насиловать, похищать, удерживать, наносить увечья запрещается, дуэли разрешены только в присутствии секундантов от стаба Рамбов и по кодексу стаба Рамбов. Секундантами могут стать любые полицейские или охотники за головами проживающий на данной территории. Нарушивший сей кодекс будет преследоваться по всей строгости законов Ораниенбаума. Проезжайте господа.

- Как то меня напрягает это ихнее Рамбов, Рамбов, Рамбов и все запрещается, ублюдочные крючкотворцы.

До месторасположения Пифии они добрались быстро, переехали шлагбаум у городского вокзала и въехали в рыбный порт, повернули направо, проехались по набережной Сидоровского канала рядом со старым Морским вокзалом и уперлись в высоченную, глухую, крепостную стену от воды до воды перегораживающую мыс, по краям с двумя стрелковыми башнями. За этой стеной и жила известная предсказательница. Пифии принадлежал целый мыс, зашитый в бетон, со своими причалами и небольшим маяком.

Урфин Джюс вышел из машины. Поднял руку и заорал что есть мочи.

- Я, Урфин Джюс, прошу Пифию принять меня.

- Ждите, - оглушил громкоговоритель. Через небольшое время громкоговоритель ожил. - Урфин Джюс, следуйте к катерной стоянке, Госпожа примет Вас.

И Урфин Джюс пошел налево, вдоль стены, не доходя метров пяти до катерного причала, все было зарешечено. Щелкнул электрозамок, он отрыл дверь и пошел на причал, за спиной, решетка тут же закрылась.

Катер его уже ждал, матросы катера помогли ему переступить, подняться по трапу. На плавсредстве они обогнули мыс. Один их находящихся на катере связался с кем то, раздался звуковой сигнал, заработали какие-то механизмы и часть крепостной стены медленно ушла подводу, на причале у шикарного дома Пифии загорелся зеленый на двух бакенах, и они тихим ходом причалили, раздался предупреждающий сигнал и массивная плита двухметровой толщины стала подниматься из воды, закрывая проход.

Его пригласили на второй этаж, уютно, дерево, камень, камин, панорамная стеклянная стена, на полу персидские ковры, он засмотрелся на серые воды Финского залива. Рядом на столике стоял хороший виски и небольшой заваренный чайничек, но он, ни к чему не притронулся.

Вошла Пифия, у него, не смотря на его не традиционные предпочтения при появлении этой женщины всегда обрубало дыхание и увеличивалась слюновыделение, но вот реальная возможность всплыть где-нибудь в районе пьяного маяка срабатывало получше любой Анти-Виагры. Ведь молния тоже красива, вот только кому захочется ее обнимать. Пифия была в роскошном, полупрозрачном, бордовом вечернем платье с большим декольте. Эта молодая женщина, мало сказать, была красива, она была неприлично прекрасна. Высокая, огромные томные черные глаза с поволокой, пышные, густые, смолянистые волосы, чувственные алые губы и все это с фигурой греческой богини, нет, это ни женщина, это бомба с ядерной изюминкой.

- Здравствуй, что на этот раз Вас привело ко мене, хозяин Лебяжья.

- Хочу имя человека, сделавшего вот это, - и Урфин Джюс выложил на маленький стеклянный столик тот свернутый пистолет, из непонятного материла.

Пифия улыбаясь, нагнулась, чтоб дотронуться до предмета, от чего Урфин Джюс едва не задохнулся, пришлось закрыть глаза. “Вот же ведьма”.

Когда же он открыл глаза, пред ним престала, бледная испуганная Пифия, какая-то сразу жалкая, маленькая, сжавшаяся с ногами забравшаяся на кресло.

- Его зовут Змей. - И она протянула к пришедшему руки. - Видишь в моих ладонях пустота, мне больше нечем тебя кормить.

- Где он? - задал вопрос с нажимом проситель.

- Я хочу жить, Урфин Джюс, мне нравится это, он придет, он спросит, что я ему отвечу? И так многое сказано. Уже жалею.

- Ты, Пифия. Ты. Да ты его боишься? - с усмешкой спросил Урфин Джюс.

- Да!- громко ответила красавица. - Боюсь, и тебе советую. Таким как мы, его бояться стоит. Мы с тобой, Урфин, просто убийцы, а он наш Палач. Так что, если он меня о тебе спросит, я не смогу ему отказать, знай об этом. И это все, что я могу для тебя сделать. А теперь уходи, не испытывай моего терпения.

Сразу после ухода Урфин Джюса, Пифия еще долго сидела, заворожено смотря на неприветливые свинцовые волны, неутомимо бьющиеся об причал на пену на каскады белых брызг. Потрясающе зрелище, когда сидишь в удобном теплом кресле, смакуя мелкими глотками великолепный «Курвуазье». Что-то в этом разыгравшимся буйстве было общее с мыслями провидицы-ассасина. Предчувствия, предчувствия от которых хотелось ежиться, от которых хотелось спрятаться, забраться с головой под тяжелое, теплое одеяло и согреться, и успокоится. Она давно чувствовала, что возможно это когда-нибудь случится, и придет он, тот, кто возможно поставит этот их мир с головы на ноги или окончательно зальет все кровью.

Пифии от охватившего ее озноба пришлось перебраться поближе к камину, так она и сидел в отблесках живого огня, иногда слегка покусывая губы, будто на что-то решаясь. Бокал с недопитым коньяком полетел в камин, огонь жадно, довольно пыхнул. Пифия встала с кресла, она определилась с выбором пути. Путь ее лежал вначале к знакомым полицейским, которые вообще-то были ей должны, а затем Пифия посетив несколько магазинов, зачем-то заехала в похоронное бюро.

В детском приюте, стаба Рамбов который теперь располагался в бывшем дворце офицеров было, как всегда шумно, временами даже весело, главное жили, а по правде скорей выживали, а тут такое.

Одна из маленьких девчушек, сегодня дежурная в фойе, подбежала, скорей даже запорхала, по широкой лестнице к директрисе, на ходу зарядив:

- Матушка Тереза! Матушка Тереза! Там такое, там такое!

- Что еще? - Спросила дородная матрона, обложившаяся кипами бумаг, решая не решаемое, как же свести концы с концами, а тут еще всякие похотливые личности, их из дверей, а они в окна, все путают приют с борделем.

- Там Пифия! Там Пифия! - Расширив глаза доложила еще совсем девочка.

Директриса встала, отточенными движениями поправила прическу, смахнув, воображаемую пылинку и одёрнула одну из своих воспитанниц.

- Колибри, даже если сама смерть пришла, не подобает так себя вести, запомни, всегда и везде сохраняй выдержку и осанку.

И все же Матушка не стала чрезмерно рисковать, и заставлять ждать подобную посетительницу или звать через посыльную к себе. Спустилась сама. Кто знает, как поведет себя эта опасная особь.

- Матушка, рада Вас видеть во здравии, - сказала Пифия, узрев спускающую Директрису.

Матушка Тереза едва не оступилась, почувствовав неподдельную искренность в словах пришедшей. Пифия была одета в черный, строгий брючный костюм с небольшой бриллиантовой брошью из черных и красных бриллиантов в виде пиратской метки.

- И тебе долгие лета, Пифия. - Матушка и не знала, что думать, чего ждать. - Что Вас привило в нашу обитель?

- Хочу помочь Приюту, - ответила Пифия и аж просветлела лицом.

Подобное заявление и вовсе выбило Матушку Терезу из равновесия. “Что происходит? Что я упустила или пропустила”,- лихорадочно задавалась вопросами Матушка Тереза, пока они подымались в ее кабинет. Пока Матушка заваривала свой знаменитый травный чай, Пифия с интересом рассматривала книжные полки до потолка. За все время проведенное в Стиксе она, пожалуй, в первые видела сразу столько раритетных книг в одном месте.

- Коллекционируйте? - Спросила, проведя по древним переплетам рукой, Пифия.

Директриса уже справилась с собой, колдуя над чайником и сервизом, ответила:

- Все мы коллекционеры здесь, кот-то меньше, кто большое и каждый собирает то, что ему ближе. Кто-то головы, кто-то орудия убийства, я вот источники мудрости.