— Кого из пациентов вы хотите повидать?

Внезапно я сообразила, что не знаю полного имени.

— Э-э… ее зовут Рада, — сказала я.

Она моргнула.

— Рада Фергюс?

Я кивнула.

Женщина потеребила брошь на лацкане пиджака.

— Вы член семьи?

— Нет. Я близкая подруга, — солгала я.

— Что ж… Для вас могу и посмотреть, — сказала она, покусывая нижнюю губу. — Но, боюсь, день у Рады не задался.

— Извините, — промямлила я. — Я только с разрешения…

Она сняла трубку со стоявшего на столе служебного телефона и с кем-то переговорила. Во время беседы она не сводила глаз с меня. Затем она поцокала языком и продолжила разговор, понизив голос, так что я не могла расслышать ни единого слова.

— А как тебя зовут? — спросила она, повесив трубку.

Я назвалась. Она подала мне учетную книгу.

— Просто отметься внизу, — сказала она. — Раду отвели в библиотеку. Ты сможешь поговорить с нею там.

Я отметилась. Рука дрожала так сильно, что в получившихся каракулях я не могла разобрать собственного имени. Откуда-то из глубины коридора послышался тоскливый вой, а потом кто-то громко захихикал. Два столь разных звука слились в один, эхом отозвавшись в комнате ожидания.

Женщина указала в правый коридор:

— Библиотеку найдешь легко. Это почти в самом конце коридора. — Я поблагодарила ее. — Рада может показаться тебе немного странной, — добавила она. — Она приняла легкое успокоительное, так что речь у нее малость заторможенная. Ну а так она ничего. Как правило.

Я снова поблагодарила женщину и вышла в коридор. Стуча туфлями по твердому полу, я ощутила, как накатывает леденящее чувство страха. Двери по обе стороны коридора были закрыты, но почти в каждой палате слышались голоса.

Медсестра в белом халате и с высокой африканской прической провела мимо меня молодую женщину. Женщина всхлипывала, вытирая слезы желтым платочком, всхлипывала так сильно, что с трудом могла дышать.

Рада Фергюс ждала меня в библиотеке. Перешагнув порог, я огляделась. Библиотека походила на удобную гостиную с мягкими креслами, кушетками и высокими стеллажами, занимавшими три стены из четырех. Бледный свет просачивался через высокое окно. Несмотря на то, что на дворе была весна, в камине мерцал огонь.

Я собралась с духом и вошла. Рада неподвижно сидела в темном кожаном кресле. Она медленно повернулась мне навстречу.

Выглядела она лучше, чем на фотографии, что я видела в доме у Бренды. Каштановые волосы были туго стянуты в конский хвост. Губы подкрашены светло-оранжевой помадой, глаза большие, ясные. Одета она была в обтягивающий топ с длинными рукавами и мешковатые линялые джинсы, продранные на одном колене.

— Привет, — произнесла я и неловко помахала рукой, подходя поближе. — Я Лиза.

На ее лице проступила слабая полуулыбка, но исчезла, как только я приблизилась к ее креслу.

— Мне сказали, что меня пришла повидать подруга. Ты моя подруга?

Я покачала головой.

— Прости. Тут я немножечко приврала.

Она кивнула.

— Ничего. — Голос у нее был низкий и ровный, бархатистый. Я взглянула на нее. Во всем она казалась абсолютно нормальной. Единственным, что выдавало в ней пациентку психбольницы, был белый браслет с именем на левом запястье.

— Можно присесть? — спросила я, показав на кресло напротив.

— Конечно, — отозвалась она, морща лоб. — Я тебя знаю?

— Нет. Я все объясню, — сказала я. Кресло оказалось мягче, чем я ожидала, и издало громкий свист, когда я погрузилась в его объятия.

— У м-меня проблемы с незнакомцами, — проговорила она заплетающимся языком, потупив свои темные глаза.

— Извини, — сказала я. — Я тебя надолго не задержу. Я лишь хотела поговорить с тобой о…

— Ты кто? — перебила она, взглянув на меня с подозрением, и подергала браслет на запястье. — Отвечай. Кто ты такая? Тебя прислали из школы?

— Нет, — сказала я. — Извини. — Если раньше она была спокойна, то теперь явно насторожилась. Она то дергала браслет, то сжимала и разжимала пальцы.

— Честное слово. Мне жаль, что я тебя беспокою, — сказала я. — Тут такое дело… Я сижу с Гарри, сыном Бренды Харт, и…

Все ее тело выгнулось дугой и словно окаменело. Темные глаза вылезли из орбит. Она вскочила.

— Я… не могу об этом говорить.

— Нет. Всего минуточку. Прошу! — взмолилась я. Я тоже вскочила и встала перед ней. — Мне нужно знать…

— Мне снятся кошмары, — сказала она. Ее ровный голос стал надрывным, резким. — Мне снятся кошмары. Вот почему я вынуждена торчать здесь.

— У меня тоже кошмары, — сказала я. — И в доме я видела всякое. Я видела…

Она подняла руки перед собой и попятилась.

— Я не могу разговаривать. Прошу тебя, уйди.

— Мне просто нужно кое-что выяснить, — стояла я на своем.

Но она зажала уши руками.

— Я не могу разговаривать, — процедила она сквозь сжатые зубы. — Я не могу разговаривать. Он демон. Он чудовище.

Я чуть не задохнулась.

— Ты знаешь Нейта? Нейта Гудмена? Знаешь?

— Он демон! — закричала она. — Он мой кошмар. Он демон!

Будто ледяная игла вонзилась мне в затылок, пригвоздив меня к месту.

— Нейт?.. — выдохнула я.

Рада стояла, вся раскрасневшись, по-прежнему крепко прижимая ладони к ушам.

— Пожалуйста, Рада, — упрашивала я. — Скажи мне…

— Он демон.

Распахнулась дверь, и в библиотеку ворвались две медсестры. Они мягко взяли Раду под руки. Одна из медсестер стала ласково поглаживать ее по спине, успокаивая. Вторая повернулась ко мне:

— Ты себя не вини. Бывают у нее такие вот тяжелые дни. Это не твоя вина.

47

Нейт не явился в школу. Кто-то говорил, что он подхватил простуду. Сэралинн утверждала, что не разговаривала с ним. Она в это время вместе с родителями посещала свой будущий колледж в Бостоне.

Сэралинн хочет учиться на диетолога. Ясное дело, сама она, как и все мы, постоянно зависает в «Лефти», поглощая двойные чизбургеры по два доллара. Тем не менее, она уверена, что сможет улучшить жизнь своих будущих пациентов, обучая их здоровому питанию. Говорит, что в один прекрасный день, пожалуй, станет вегетарианкой. Но не раньше, чем закончит школу — уж больно хороши гамбургеры у Лефти.

Я приперла ее к стенке в коридоре, во время перемены перед третьей парой.

— Почему Саммер приходила предупредить меня о Нейте? — сразу взяла я быка за рога.

Сэралинн прислонилась к шкафчику.

— Убей — не знаю. В десятом классе они долго были вместе. Думаю, для него она была слишком напористой.

— Может, она знала что-то плохое о нем? — спросила я.

Сэралинн наморщила лоб.

— О Нейте-то? Что, например?

Я пожала плечами.

— Ты же его родственница. Нет ли в Нейте чего-нибудь странного?

— Ты про его коллекцию ужасов?

— Нет, — сказала я. — Что-нибудь постраннее.

— Нейт есть Нейт, — ответила Сэралинн. — Что ты от меня-то хочешь?

Я хочу, чтобы ты рассказала, не превращается ли он по ночам в демона, чтобы убивать и пожирать тех, кто ему не по нраву.

Я хочу, чтобы ты рассказала, не он ли застращал предыдущую няню Гарри до такой степени, что у той поехала крыша.

Я хочу, чтобы ты рассказала, не грозит ли и мне опасность.

Прозвонил звонок. Коридор стремительно пустел — все расходились по классам.

— Мне нечего тебе сказать, — заявила Сэралинн. — Извини. — Отвернувшись, она поспешила прочь, рюкзак подпрыгивал у нее на спине.

***

В четыре я зашла к Элис за Гарри. Едва я вошла, он подбежал и схватил меня за руку. Ему не терпелось попасть домой. Одет он был в забавную футболку с Губкой Бобом и просторные белые шорты, которые ему явно были великоваты. На подбородке красовалось пятно шоколада.

— Элис сказала, что мы можем напечь пирожных, как вернемся домой, — заявил он, дергая меня за руку. Его голубые глаза смотрели на меня с настоящей мольбой. — Можно?

— Ну…