Вы госпожа Исыль Сон, почему Вы вместе с девами Сомун Гу и Ен Куна, и другими из ваших воспитанниц, не находитесь в свите госпожи и не защищаете ее? - теперь я перешел на своих корейских подданных женского пола.

'Мы заслуживаем смерти наш Ван, ...', - теперь все три кореянки, а следом за ними еще две девицы из подчиненных дамы Исыль Сон, упали на колени и даже ниже по корейскому обычаю исполняя поклоны и лепеча на готско-корейском.

Смотрю и Пак Сон не находится рядом с госпожой. Разве вы не должны постоянно находиться у покоев госпожи вместе с вашими учениками? - обращаю внимание на объявленного телохранителем госпожи выходца из будущей Маньчжурии.

'Мы заслуживаем смерти наш Ван, ...' - еще один участник театрализованного представления, играющий на полном серьезе, упал на колени и принял позу покорности воле господина. Он ведь не знает что для меня это психологический этюд. Для него и окружающих все очень и очень даже серьезно.

Пак Сон, отбивая поклоны на полу, оглядывается на ближайшего ученика. Мимический жест учителя ученику и вот уже пятеро пацанов отбивают поклоны и провозглашают - 'Мы заслуживаем смерти наш Ван', - и так далее и тому подобное.

Все хватит. Немедленно. Чтобы все, кроме барона отправились к госпоже и просили ее о помиловании. Тот, кто к вечеру не займет место рядом с госпожой, будет наказан палками по восточному обычаю. Думаю, циновки на базаре найдутся. Все. Поднялись и бегом к госпоже, - озвучиваю приговор, казалось бы, провинившимся слугам.

Мои восточники и их ученики с воем убывают из зала. Заранее проинструктированные Пак Сон и Исыль Сон, вместе со своими людьми, громко голося убыли с подворья к дворцу амангуптских владетелей.

Моим вассалам благородного происхождения, которых без всякого внимания и уважения проигнорировали на входе, запрещаю вызывать сего войнука на дуэль и не отвечать на его вызовы, - определяю временное перемирие между всегда готовыми пустить кровь друг другу вояками.

Теперь Вы войнук Гурен сын Лиго. Уважая род жены и его владетелей, я не буду рубить Вам голову за нанесение лично мне оскорбления. Пусть решение по Вам принимает моя жена и ее отец. Когда решение будет озвучено и дойдет до моих ушей, я решу, как быть далее. Направляйтесь к госпоже и ждите ее решения, - мой замысел должен быть прост и должен быть далеко идущим.

Противник должен сам себя начать уничтожать изнутри. Кроме этого этот человек (моей жены) вынужден будет рассказать о событиях, произошедших в его присутствии, и лично подтвердить мой гнев над моими людьми. Людьми, которые должны под окнами дворца Мангупа учинить настоящий средневековый митинг устраивавшихся на циновках аристократов перед дворцом короля, с поклонами и криками 'Спаси МаМа' (классика обращений к монархам Кореи его подданных), только слегка переработанная для крымской действительности. Под старинным дворцом Доджей Кафы должно устроиться настоящее представление, согласно которому подданные готской княжны должны кричать на трех языках ее подданных только одно 'Спаси госпожа'.

Думаю, такое представление не сможет остаться без зрителей со всего города. К тому моменту когда Лилианна осознает происходящее, то суть показной трагедии кучки людей подданных княгини Готской и подруги принцессы Мангупа, станет достоянием всего города в которой ей хочет она того или не хочет но придется принять в свою свиту моих людей. Иначе уже на следующий день митинга такая сеньора может прослыть жестокой и безжалостной к своим поданным. В обоих случаях несколько слов сказанных городской детворе или произнесенное вслух на базаре станет достоянием всего города.

Как говорил Хрущев, стуча туфлей по столу на заседании в ООН - 'Мы Вам покажем кузькину мать!'.

Мой план уже сформировался и теперь требует постепенного его претворения в жизнь.

Свое отношение к случайному человеку, со стороны принцессы и ее подруги ставшей моей женой и судя по всему мечтающей стать вдовой, кажется уже осознал. Осталось дело за сбережением себя любимого, в условиях использования бея Ингваря в виде пешки игр местной политики.

Ответ из дворца доджей Кафы пришел с явным опозданием. И с еще не полным осознанием происходящих событий.

Прибыл гонец вызывающий меня на прием, на следующий день во дворец на аудиенцию к принцессе Халии.

Жена все еще оставалась где-то там во дворце. Она и ее подруга еще не осознала возможностей политологии и инсценировок волнений населения.

Следующий ход оказался вновь примерно такой же, как и предыдущий. Теперь настала очередь просящих защиты от господина, так называемого отряда охраны госпожи и ее личных слуг. Охраны и слуг, о существовании которых она даже не подозревала.

Еще четыре десятка разного рода подданных госпожи Камары и Мигии, а также королевы островов в далеких океанах расположились на площади под балконом Доджей мангупских правителей.

Конечно, заводилы знали о том, что господин будет благосклонен. Если госпожа соизволит принять своих подданных.

К вечеру же почти шесть десятков человек расположились на циновках под главным балконом правительницы. Ближе к ночи, от милостивого господина, каждый провинившийся, получил еду и накидку, но не прощение.

Дворец оставался безучастен.

На рассвете. Под окнами дворца развернулось наказание вначале телохранителей, с обещанием после обеда наказания ее фрейлин, а к вечеру отряда охраны.

Театр нескольких актеров, был прост и незатейлив, но кровавым.

Перед наказанием телохранителей всех их переодели в длинные рубахи, с поддевкой, внутри которой в карманах разложили куски тонко нарезанной говядины. Завернутая в промасленную бумагу будущая отбивная разрывалась при первом же ударе, обильно окрашивая кровью холщевые рубахи Пак Сона, и его учеников. Далее стонущих людей вновь провожали на переодевание и наконец, отправляли в поместье.

Но, не тут то было. Пак Сон остался на площади, единственный наказанный почти по настоящему, но с мерой. Должен же хоть кто-то быть с настоящей кровью на теле, наказанным перед глазами Лилианы и ее людей.

Закончив экзекуцию телохранителей, наконец, отправился на прием к принцессе, сопровождаемый криками 'Спаси МаМа'.

Вновь, как и почти год назад оказался в кабинете почившего белербея Кафы принца Касима, правда теперь за столом сидела принцесса Халия, рядом с которой расположились стоя Лилианна с двумя дядьками, секретарь владетелей мангупских Али мурза и побывавший вместе со мной в походе Штефан Сауле.

Маска высокомерия, как и год, назад, еще при первой встрече, застыла на лице принцессы Халии, выражая недоумение от факта появления у ее семьи, взявшегося из ниоткуда вассала. Перед ней стоит просто пыль у ее ног. Человек, коего она вынуждена принимать индивидуально, и который самой судьбой, определен в ее вассалы, других титулованных вассалов просто нет.

Такой же взгляд, как и у хозяйки кабинета смотрящей казалось в твою сторону, но сквозь тебя вновь, как и более полугода назад виден со стороны жены. Возле которой, в пренебрежительном просматривании на выскочку и авантюриста находятся люди жены и принца.

Да все эти люди в принципе правы. Вассал мангупский - настоящий авантюрист и выскочка. Только вот деваться некуда. Сама судьба забросила меня в круг этих людей и событий связанных с ними.

Правда, один из присутствующих маски высокомерия на лице не держал. Штефан Сауле - единственный из присутствующих знал, на что способен, человек стоящий напротив высокородных особ.

Бей Ингварь, не знаю, за что, капудан паша и мои братья дали вам такое звание и подтвердили титулы ваших сомнительных предков, но в глазах династии вы все еще не достигли тех авансом данных Вам владений и еще раз повторяю титулов. Вы даже на лошади не можете сидеть. Насколько я знаю, шашку вы тоже не можете использовать! В бою, тогда когда настоящие рыцари бросаются в бой, Вы отсиживаетесь за деревянными щитами. Боясь даже нос показать противнику! Не то, чтобы сойтись с достойным противником грудь к груди. Нет. Наоборот. В честном бою применяете нечестные способы войны.