Марина слушала с повышенным вниманием, словно, эти несколько предложений, были для нее откровением. Для нее выросшей в нормальной семье, детдомовец явно не укладывается в понятии.

- У вас после жены была близкая женщина?

Что говорить, о той жизни, которой не знаю. Я знаю одно - монитор пришел в Измаил летом, в период навигации. В не оборудованный порт приписки. А частый сход с корабля трудно совместим с выполнением обязанностей его командира. В навигацию плавсостав - гость в своем доме. Тем более дома и нет.

- А надо ли об этом говорить.

- Да ты прав. Меня, это не интересует. Пошли в дом культуры на танцы.

- С тобой, хоть на край света.

Пошли к дому культуры на танцплощадку.

Разговаривая с Мариной, старался не смотреть на нее. Расстегнутый пиджак, открыл упругую грудь, резко обозначившуюся под белой тканью узкой блузки, плотно ее облегающей. Может Марина нарочно так сделала, словно кокетка, выставляя напоказ красоту своего тела. Охваченный смятением, не в силах оторвать глаза от спутницы. Попытка отвлечься, на тему о погоде, проваливается, не успев родиться, в голове мысли только - как побыстрее заключить ее в объятия (наверное, проще сказать - постель). Прекратив бороться с собой, стал откровенно любоваться своей невестой.

Дом культуры явно недавно пытались реставрировать. Сцена почему-то небесно-голубого цвета. Танцзал недавно ремонтировали - на полу видны плохо выструганные доски, покрытые олифой. Запах олифы чувствовался еще на входе.

В зале кишела пестрая толпа: девушки в дешевых ярких платьях, и парни, в костюмах разнообразных фасонов начиная от классической троечки и кончая спортивными брюками с куртками. Многие парни даже в зале держали на голове фуражки, выставив на всеобщее обозрение чубы под козырьками. Самыми модными считались наряды типа - брюки с широким клешем, френчи с карманами и рубашки 'апаш'.

Я со своим кителем, под полой которого свисала портупея с табельным 'ТТ', оказался в танцзале, словно инопланетянин на 'Красной площади'. Мои сопровождающие краснофлотцы, быстро нашли себе подружек, краснофлотцы здесь постоянные гости. А красные командиры обычно отдыхают в Доме флота. Танцуют в основном вариации на тему - вальса и фокстрота. Легко и непринужденно танцующая Марина плывет по залу, а я еле успеваю смотреть за портупеей, еще не хватало потерять на танцах пистолет. Наконец тело привыкает, и я отдаюсь прелести танца. Вальс с умеющей танцевать партнершей всегда удовольствие, а с любимой - вдвойне. Спасибо училищу и танцам-занятиям, со студентками института культуры. Сколько стройных девичьих ножек было оттоптано, пока не научили танцевать такого увальня как я.

Ноги выполняют ритмичное движение - ступаю вперед и назад, два шага в сторону, поворот и опять вперед (раз, два, три и опять раз,...). Левая ладонь придерживает партнершу за спину, подняв правую вверх. Временами после проворачивания партнерши на месте можно прижать ее к себе, или прямо перед глазами появляются нежное ушко и зовущая шея. Я не выдерживаю и стараюсь поцеловать или согреть дыханием зовущую прелесть. Иногда что-то говорится. Марина покачивает головой и смеется, медленно, явно заторможено, пытается уклоняться от моих поцелуев в ушко или шею.

Разговоры в зале стали бессвязными, а взгляды нескромными. Многие явно употребили спиртного. Повсюду слышался смех. Визг и все это, заглушали звуки надрывающегося оркестра переставшего играть медленные танцы и игравшего фокстрот, и еще раз фокстрот, и потом опять фокстрот.

Идиллия прекратилась довольно скоро. На танцевальной площадке внезапно поднялась суматоха. Зал неожиданно разделился на две кучи кричащие друг на друга. В центре несколько парней нападали друг на друга, рвали друг на друге рубашки, били по лицу. Появилась кровь. Женщины визжали, и вытаскивали из толпы своих разбушевавшихся партнеров. Но тут, с обоих сторон запыхавшиеся парни пошли в драку. У каждого здесь были враги, драться необходимо, все равно с кем - это традиция.

В фойе послышался свисток, милиционера. Вспыхнувшая было вражда - исчезла, дерущиеся разбежались по стенкам зала. Нескольких окровавленных, оборванных парней, куда-то увели милиционеры.

- Танцы окончены.

Объявили с эстрады.

Обычный танцевальный вечер в доме культуры, прошел хорошо. Главное - никого не убили или порезали.

Глава 5. Мы свой, мы новый мир построим.

В отличие от моего предшественника, не отягощенный правилами приличия этого времени, используя жаркие объятия и поцелуи, самым наглым образом, до предложения руки и сердца, совратил невинную девушку и остался у нее ночевать.

Утром сделал предложение выйти за меня замуж.

- Марина, ты женишься на мне?

- Женятся мужчины, а женщины выходят замуж. Подумаю.

- Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты выйдешь за меня замуж? Или мне просить твоей руки у твоей семьи. Я могу взять тебя в жены, так как брали замуж твою подругу.

О том, как ее подруга вышла замуж, мне рассказали еще позавчера.

- Сейчас поеду в Одессу, а завтра привезу твоего старшего брата, и все ты замужем.

- Ах, так ты теперь таким стал. Меня, без моего согласия в загс поведешь.

Взмах руками. Молнии - глазами. От возмущения - немая пауза.

- Совратил невинную девушку и сразу хозяином себя почувствовал.

- Не, хозяином, а любимым мужчиной. Или ты меня не любишь?

- Люблю. Но ...

- Так в чем дело? Так ты, что решила, идти на вокзал или не надо? Тогда уж точно равноправия не допущу. Буду царствовать.

Маринину подругу - Пелагею, этим летом выдали замуж. Родом она, из какого-то рыбацкого поселка на берегу Черного моря.

Однажды 16-ти летняя Пелагея с родителями, на шаланде, приехала в местный центр культуры, в городок Измаил. Родителей с сестрой, на набережной, встретил ее брат и его друг Семен, они вместе работали в автомастерской. Все вместе, дружной компанией, прошли на базар, скупились и посмотрели местный балаган у порта. К вечеру Пелагея с родителями убыли домой.

На следующий день, в конце дня, в поселок приехал ее старший брат. Родители утром сказали Пелагее собраться и ехать с братом в другой поселок. Сказано было, взять с собой то, что нужно для ночевки. Пелагея взяла с собой узелок с едой, и платок - вечером на плечи накинуть. На шаланде добрались до другого поселка, где была дорога - грунтовка до Измаила. На берегу их с братом встречал его друг Семен, с бричкой и возницей. Сели втроем в бричку и поехали. Через полчаса заехали в какое-то село в сельраду. Над входом висело красное знамя. Зашли. Голова сельрады дал распираться Семену и ее брату, поставил печать на каком-то листке и вручил его Семену, принял бутыль самогона и корзинку с едой, пожал руки на прощанье. Опять сели в бричку, и через час приехали в другое село. Остановились у небольшой мазанки, с двумя дверями и с козой у входа.

Сошли с брички, и вдруг брат сказал: - Пелагея, теперь ты замужем за Семеном. Родители - Вас благословили.

Брат развернулся, сел в бричку и был таков.

Вот так Пелагея и вышла замуж, войдя в новую семью с узелком еды, платьем, что было на ней и платком. За время от момента, когда увидела жениха в Измаиле, и до тех пор, пока не сошла с брички у своего нового дома, с будущим мужем - Пелагея не перемолвилась и словом. Семен вечером после отъезда Пелагеи с родителями сказал, что она ему понравилась, и он был бы не прочь на ней жениться. Друзья, тут-же выпив пивка, поладили, а далее все уже известно.

Вместо застолья и праздничного стола, просто сели вчетвером вечерять, Семен с Пелагеей и его мать с сестрой. Живут они в пригороде Измаила, в той мазанке, куда ее привезли. У них с мужем одна комната, с дощатой дверью оббитой брезентом. В другой комнате, такой же, как у Пелагеи, живут его мать и сестра. Пелагее повезло, в свои 16 лет - она была перезрелой, многие ее ровесницы уже были замужем и имели детей.