Стараюсь свои идеи представить как идеи кого-то, страшно умного и главного. И главное даю делу политический окрас.

- Нет, товарищи, так дело не пойдет. Вы получается, с утра ждали, сказать мне, что все надо спустить на тормозах. Начнем вновь. Объявляю новый срок - завтра, после 9.00 все вновь собираемся в кают-компании. При этом каждый уже имеет простейший набросок работ по существу вопросов и реальных наших возможностях.

- Вам товарищ корабельный военком, время всего лишь полтора часа, так как после ужина на политинформации, Вы уже должны будете объяснять краснофлотцам и старшинам, цели экипажа на следующие четыре месяца и до лета включительно. И не забудьте подключить сегодня же актив коммунистов и комсомольцев основных и главных вдохновители корабельных мероприятий. Шахтеры стахановское движение создали, мы тоже должны ассоциировать нашу службу в этот период, как флотский стахановский прорыв. Товарищ Федоренко не мне Вас учить, я сам жду Вашей помощи. И еще. Несмотря на желание помочь, в целях соблюдения режима наши активисты не должны забывать, что любопытство в секретах, должно быть только в меру допуска. Никто не должен вникать в технические новинки, кроме тех, кто к ним допущен.

О секретах говорю для того, чтобы иметь возможность ограничивать любопытство политработников. Иначе придется по каждой мелочи им докладывать и диспуты терпеть.

- Товарищ корабельный врач, вас также касаются новшества на корабле. Лекарства, к примеру - для лечения гангрены, англичане изобрели 'пеницеллин' (грибковая плесень). Флеминг, кажется, открыл это лекарство. Так, что будьте любезны, разберитесь. Наш корабельный лазарет должен обеспечить возможность лечения сотни раненых. Представьте, что мы эвакуируем раненых, уложенных на всей верхней палубе друг рядом с другом, а в это время наши комендоры, во главе с раненым Павлом Кручиной отбивают атаку авиации. Жду от Вас черновика проекта такого учения. Что Вам понадобится для этого учения?

- Уважаемый командир БЧ-5 и командир БЧ-2, хочу напомнить Вам, что с этого лета немецкие пикировщики в пух и гриву колошматят, английских моряков. Те бегали, бегали, и наконец, добегались стали выполнять противовоздушный маневр. Румынская авиация оказывается, уже имеет целый полк таких бомбардировщиков.

- Назовем этот маневр - 'Коордонат'. Когда 'Юнкерс' сваливается в пике, корабль дает самый полный ход, какой только может, срывая все пломбы и ограничения с двигателей, может Вы товарищ инженер-капитан, еще какой двигатель добавите. Главное избежать движения корабля к упрежденной точке, куда пикировщик бомбу бросил. За 24 секунды корабль должен убежать от прежнего курса куда подальше. Здесь сигнальщики, рулевой и машинист ходовой рубки действуют самостоятельно. Сигнальщик увидел пикирование на корабль, истошным голосом кричит 'Пике', командир БЧ-2, или Командир корабля , или вахтенный офицер командуют 'Коордонат', а рулевой и машинист телеграфа немедленно сами все делают. Рулевой заваливает руль 'Лево на борт', машинист сам выставляет 'Самый полный' и кричит в машинное - 'Коордонат. Самый, Самый Полный'. В машинном, срывают все пломбы и еще, что-то делают, но выжимают из машины все, что могут и не могут. По окончании поворота на 90 градусов (вправо, или влево - смотря по обстановке) рулевой опять заваливает самостоятельно руль в противоположную сторону, пока вновь корабль не повернет на 90 градусов. Пока бомбы не упадут, корабль идет новым курсом на максимальном ходу. Бомбы упали, тогда машинист снижает ход до старого уровня.

- Вот такие планы учений от боевых частей, и корабля жду завтра к вечеру.

- Может завтра, а может через неделю, к нам подселятся краснофлотцы со спецподразделения, которые будут учиться воевать с нами и против нас, а также отвечать за охрану и пропускной режим на корабль, и территорию КУГ. Помощник и боцман разберитесь с условиями их проживания на корабле. Им придется предоставлять отдельный кубрик. Жду Ваших предложений.

- На этом все, совещание объявляю законченным. Сегодня механик старший на корабле. Все остальные свободны.

Выхожу из кают-компании весь мокрый, оставляя командиров БЧБЧ наедине. Им теперь деваться некуда.

Интересно, о чем будет говорить краснофлотцам корабельный военком, когда он сам еще не в полном курсе, всего объема работ и мероприятий. Жалеть его все равно не надо. Эти ребята говорить, и вдохновлять будут, а как что, сразу за спину командиров прячутся. Знал я одного замполита части. Такой был 'коммунист' и так далее, одному офицеру кандидатский стаж в партию угробил, по личным мотивам, а как только, через несколько месяцев, страна развалилась - первый из партии вышел. Но были и настоящие политработники, с которыми дружбу иметь не зазорно. Не будем загадывать, посмотрим, что получится у меня с моим корабельным комиссаром, через полгода, все равно вместе под бомбами будем.

Вечером решил прогуляться с Мариной по Измаилу. Разница с Николаевом огромная. Менее года прошло как Бессарабия, и Измаил присоединились к Советскому Союзу. Портовый городок с веками устоявшимися обычаями. Поколениями е меняющиеся соседи и профессии. Здесь еще не окрепла советская власть и еще много людей помнящих, что они были подданными румынской короны. Жизнь далека от социалистически стандартов.

Взгляд часто останавливается на витринах многочисленных булочных и кондитерских. Чего только не предлагают местные кулинары. Вот они лежат - соблазнительные корзинки с бисквитами, пироги с яблоками и творожные сочники. Рядом мороженное и шоколадное царство - всех цветов и форм, без пальмового масла, генно-модифицированных продуктов и корсенвантов. Запах копченостей и колбас провоцирует к дегустации их кусочков. Царство натуральных сладостей и продуктов, вызывает желание зайти в кафе, заказать подруге кофе с мороженным и красным вином, себе чай и бутерброд с коньяком. На углу возле часового магазинчика стоит цветочница с маленькими букетиками астр и хризантем. Столики кафе стоят прямо на тротуаре. Вывески магазинчиков и кафе подсвечены словно в далеком Париже.

Метрах в тридцати стоят накрашенные и кричаще одетые молодые женщины. Откровенно заигрывающие с патрулем, из двух краснофлотцев и младшего лейтенанта. С появлением из-за угла милиционера, девицы легкого поведения торопливо исчезли в переулке.

Кажется, весь город вышел на улицу. Идущие в одиночку и парами люди - опрятно одеты. Преобладают светлые костюмы и платья. Знакомые останавливаются, обязательно говорят о чем-то друг с другом, а спустя несколько минут раскланиваются перед расстованием. Проходят буквально несколько шагов и вновь раскланиваются с новыми знакомыми. Такое ощущение, что попал во времена царя батюшки, только на женщинах нет длинных платьев, а мужские костюмы более современного покроя.

Самой интересной на этом празднике жизни вечернего Измаила была моя Марина.

Среднего роста, на голову ниже меня сидела рядом со мной положив ногу на ногу. Модный темно синий костюм, плотно облегающий фигуру. Телесного цвета чулки с небольшим блеском, красиво обрисовывали стройные ножки. Белая блузка с темным, тонким галстуком хорошо оттеняли карие глаза на овальном лице с чувственными небольшими губами. Пышные каштанового цвета волосы водопадом спускались на грудь с левого плеча. Не худощавая, но и не полная, скорее склонная к полноте - хорошенькая женщина.

- Расскажи. Где ты родился, кто твои родители?

Что ей сказать. В каюте я нашел свою автобиографию (черновик конечно). Там все просто.

- Детдомовец. Привел в детдом, какой-то красноармеец Прохоров - от туда и фамилия. Потом завод и комсомольская путевка в училище. Училище. Далее служба в Днепровской флотилии. В этом году, стал командиром монитора, теперь служу на Дунае с сего лета.

- Да еще была жена из Ленинграда. От нее есть дочь Юлия. Служба в сельской глубинке в лейтенантские годы, явно отличается от столичного Ленинграда. В итоге уже два года живу и служу на 'Ударном'.

- Как хорошо. Как интересно.