— Наш великий Албакатиус считает, что шапочка поможет изолироваться от посторонних звуков мира и влияний среды.

— Мара, — отец нахмурился. Сделал длинную паузу, подчёркивая важность момента, и добавил строго: — Благодаря шапочке Албакатиус сумел отыскать для нас множество утерянных артефактов. И среди них древние рукописи, — он показал в сторону кресла, сиденье которого было завалено потемневшими тонюсенькими дощечками, похожими на рунные карты.

Мара застряла перед рукописями, о которых вспомнил отец. Арго подошёл к ней. Встал рядом, почесав затылок с растерянным видом. Сестра без слов научилась понимать жесты брата и удивилась:

— А ты разве не слышал про них?

Он покачал головой.

— Не вижу ничего странного в том, что ты не знаешь! Ну как в ваших драконовых диких лесах можно было изучать языки? Там, наверное, живёт только неграмотный народ — лесовики, одним словом! — она ехидно засмеялась.

Арго сдержался, чтобы не дать пинка за насмешку. Мара показушно вздохнула, с заносчивым видом пояснила:

— На табличках записаны древние знания. Глянь сюда, можешь прочитать?

Буквы были знакомы, Арго знал их, но не мог разобрать текст. Он запыхтел, чувствуя, как закипает негодованием на себя: ну почему, почему ленился, не хотел учиться? Сейчас бы заткнул высокомерие Мары за пояс, и не пришлось бы позориться! Как бы отец не услышал их разговор. Решит, что сын у него недотёпа-неуч. Но король вдвоём с астрологом открывал створчатый круглый потолок. Оказывается, верх комнаты складывался ширмой, и она бесшумно поднималась, как веко огромного глаза, правда, очень медленно, будто против воли.

— Да ладно, не пыжься… я тебя не осуждаю. Скажу, что знаю, мне не жалко. В словах на табличках не хватает гласных. Здесь только согласные буквы, видишь? — Мара разглядывала дощечки по очереди, не обращая внимания на происходящее за спиной.

Арго оставил её вопрос без ответа — отвлёкся и не уследил за болтовнёй сестры, а она продолжала хвалиться познаниями:

— Ну не дуйся. Я же по дружбе… Короче, в древние времена согласными буквами шифровали тайные знания. А гласные буквы утаивали.

«И как слова читать?» — опешил Арго.

— Подставляешь гласные, которые считаешь нужными.

«Ерунда получится», — дописал он.

— И совсем не ерунда! — оскорбилась Мара, вздохнула, опустилась на подставку для ног у кресла, похлопала на место рядом с собой, на полу. — Ну что с тобой поделать! Давай, садись. Объясню.

Она взяла карандаш, бумагу, написала «М. М.», а рядом «П. П.».

— Начнём с самого простого: вот слово «Мама», а здесь — «Папа». Понятно?

Арго скривился, чиркнул на своей дощечке с насмешливым видом:

«С чего ты решила? Я, может, другие гласные подставил бы!»

— Учти, я сказала моё личное мнение. Ты, конечно, видишь слова по-своему! — хихикнула Мара. Перехватив серьёзный взгляд отца, поглядывавшего в их сторону, сменила тон, шепнула, смягчившись:

— Ты можешь переставлять слоги и буквы, чтобы добиться того, чего хочешь.

«А если это неправильно?»

— В том-то и дело! Неправильно не бывает. Перед тобой колдовские слова на табличках! То, что прочитаю я, будет моим знанием, и оно покажет мне мой путь. А то, что прочитаешь ты, — твоим. Научишься разбираться — сможешь управлять вещами, явлениями природы, истинное имя которых знаешь, станешь творцом. Любое имя слова, как и любая вещь, которая зовётся этим словом, — поверхность загадки, которая в нём заключена.

«Не понял!»

— Очень просто: слова — это не просто набор звуков. Каждая буква в слове даёт начало новому слову — и так до бесконечности. Представляешь, сколько смыслов заложено в одном слове? Давай разберём, например… э-э-э… «Имя», из чего оно состоит? Как думаешь?

«Из букв?»

— Ясное дело, что из букв, а не из кубиков, — хохотнула Мара и прикусила губу, останавливая смех. — Возьмём первую гласную букву «И». Что скрыто для тебя в ней? Говори!

Арго пожал плечами.

— Думай! — Мара нахмурилась и, не выдержав его молчания, проговорила:

— Ну ладно, скажу сама, для меня под буквой «И» таится слово «Иго» — плен. Потому что всё: и ты, и я, любой предмет, существо, явление природы — в плену истинных имён. Никуда от них не деться. Вся судьба наша в них заложена! А какое слово ты бы подобрал к букве «И»?

«Изнанка».

— Хм… любопытно. Изнанка имени… Знаешь, мне кажется, звучит логично, у тебя двойственная природа — тьмы и света. Поэтому ты и выбрал это слово интуитивно: две стороны имени — лицевая и изнанка! Видишь, насколько продуманная система в науке колдовства словом!

Хорошо, давай двигаться дальше: разберёмся с буквой «М». Для меня в ней заключена «Магия». Наши имена — магия, скрытая в нас. Чёрная, белая… любая! А как для тебя? Ты согласен со мной?

Арго кивнул, наконец-то начиная понимать сестру.

— Вот и чудно! А последняя буква «Я» — «Ядро». В нём таится суть слова «Имя». Другими словами — суть моя, твоя или нашего отца, Треала.

Итак, мы получили три слова из одного: «Имя» состоит из слов «Иго», «Магия» и «Ядро». Ясно? Я тебе на примере показала, как строятся магические слова и их связи. Но ты можешь по-своему объяснить, чтобы использовать их силу… И так тоже будет правильно.

А сейчас давай я покажу моё собственное колдовство, основанное на правиле. Просто и наглядно! Беру любой предмет, который хочу превратить во что-то. Например, — она нетерпеливо огляделась, — эту штуку! — Мара притащила со стола тяжёлую грубоватую каменную чарку Албакатиуса, наполненную какой-то мутной, дурно пахнущей жидкостью. Поставила на кресло, на штабель из дощечек.

— Итак… из каких слов состоит слово «Чарка»? — спросила она и сама себе ответила: — «Ч» — «Чаша», «Чан». «А» — «Алкать», значит, испытывать голод. «Р» — «Рот», ну это так и есть. «К» — «Каменная». Последняя буква «А» — я выбираю к нему «Адамат», название камня, из которого сделана чарка, мне Албакатиус рассказывал.

Смотри же, как я разрушу на твоих глазах чарку, не прикасаясь к ней, ничего не двигая, а только переставляя буквы или слоги. Она превратится в то, что я пожелаю: например, «Чакра» — круг, колесо, диск… Ну, у него вообще-то есть и другие значения: «Чакра» — это ещё и оружие, так что сделаем летающее метательное оружие с крыльями. И без помощи моих хранителей! Учись!

Мара завелась, демонстрируя могущество. Выглядела она не просто величественной — с гордой осанкой, бледным лицом и горящим взором, а прямо-таки царственной. Отошла в сторонку, сосредоточилась на чарке взглядом, точно решила прожечь дырку в ней или вскипятить напиток. Глаза сестры напряжённо сузились, просветлели с иссиня-чёрных до голубых.

Мара сложила ладошки лодочкой, выдохнула в них, наполняя силой новых, созданных ею слов, и что-то шепнула. А потом резко выбросила руки вперёд, посылая энергию. Чарка покачнулась и задёргалась на месте, расплёскивая жидкость, будто её током пробило. Мара собиралась что-то ещё выкинуть для большего эффекта, но резкий окрик отца выхватил девочку из иллюзии превращения.

Клац! — пучок света, рванувшийся из рук Мары, врезался в ножку посудины. Потеряв равновесие, чарка опрокинулась. Вскипевший пенящийся напиток, изменивший цвет на зелёный, с громким шипением пролился на таблички. Впитав заколдованную влагу, древние знания ожили, запищали, засвистели и посыпались с кресла лавиной врассыпную; одна за другой обретая крылья, они роем устремились через открытую крышу в небо.

Самая мелкая осталась лежать бескрылой под креслом, видно, влага не коснулась поверхности. Арго поспешно подобрал пластину, незаметно сунул к себе в карман и застегнул на пуговицу, чтобы не сбежала. Надо будет потренироваться в колдовстве словом, когда останется один!

— Стой! Лови! Держи! Куда? — панически вопила перепуганная Мара, потеряв великолепный облик, и металась по келье, пытаясь ухватить беглецов за вёрткие бока и вернуть на место.

Да куда там… Пластины со свистом рассекали воздух, ярко вспыхивали и исчезали в каскаде огненного небесного дождя.