- Маммаааа…- громко, - мамочка, - уже шепотом.

Она вздрогнула вся. Медленно обернулась ко мне и застыла.

- Мамочкаааа, - прошептала я снова.

У нее слезы из глаз покатились так и стоит с места сдвинуться не может. А я там за забором. Потом и она, и я одновременно быстро к калитке пошли. Дернула она ее и тут же меня в объятия схватила, и я зарыдала навзрыд, пряча лицо у нее на груди, зарыдала так громко, завыла, как ни разу за все это время. Она сжимает меня и тоже плачет, опускаясь вместе со мной на землю и не разжимая рук.

ГЛАВА 6

Спустя два года…

- Анастасия Сергеевна, вы идете? Можем вместе на маршрутке.

Людочка заглянула ко мне в кабинет и улыбнулась.

- Да, скоро иду. Мне осталось проверить одну работу, и я закончила. Идите, не ждите меня.

- Вечно вы допоздна засиживаетесь. Как ваши дочки? Младшая в садике?

- Нет, мама помогает.

- Какая молодец ваша мама, а вот моя…той лишь бы с новым кавадером куда-нибудь укатить. А мой Ванька вечно болеет, и я с этими больничными и отгулами.

- Попробуйте дать витамины. Говорят, помогает.

Я нарочно опустила взгляд в тетрадь и принялась переворачивать страницы. Наверное, я плохой человек, но мне неинтересны все эти сплетни, обсуждения детских болезней, матерей, свекровей и вообще чужой жизни. Меня никто и ничто не волнует только я, мои дети и моя семья.

- Ох, ладно побежала я. А то на автобус опоздаю.

Вот и правильно, беги. Я лучше потом сама доеду. Подняла голову от тетради и посмотрела в окно – все снегом замело. Красота такая, иней поблескивает на деревьях и на оконных стеклах. И почему-то от взгляда на эти белые рисунки, на сверкающие искры на ветках меня такая тоска окутывает, так больно внутри становится. Уже два года, как никто не называет меня девочка-зима...Ему так нравился снег. Он говорил мне, что видел его всего лишь несколько раз в своей жизни. И мне невероятно хотелось вместе с ним смотреть на этот снег….вместе с ним видеть это волшебство. Но я могу только вспоминать.

Постараться привыкнуть к той мысли, что все, что со мной случилось осталось в прошлом. Не вычеркнуть, не постараться забыть, потому что это бесполезно, а просто привыкнуть. Ведь за два года можно было начать справляться….Это достаточно большой промежуток времени. А я так и не начала Со мной что-то не в порядке. Иногда месяцами не накрывает и жизнь идет своим чередом, а иногда накрывает как сегодня. Просто от взгляда на снег за окном. И справляться с приступом тоски и отчаяния, надеясь, что станет лучше. Когда-нибудь обязательно станет. Ведь я в какой-то мере счастливый человек со мной мои родители, мои дети…Хотя, зачем я кривлю душой перед собой. Со мной только мама. Отец меня так и не принял. В тот день, когда я приехала домой он выгнал меня, он так орал, говорил мне такие мерзости, что я от боли оседала на пол, придерживая младенца и не веря, что слышу все это от родного мне человека.

- Вернулась? Откуда вернулась проститутка проклятая? Под кем валялась? Перед кем ноги раздвигала пока мы с матерью сходили с ума и всех денег лишились…

- Папа…

- Замолчи! Никогда больше не называй меня отцом! Не смей! Я не отец тебе!

- Я…это твоя внучка я…

- Нет у меня дочери, а значит и внучки нет! Ясно? Твой черный выродок не внучка мне и вторую обезьяну забирай и не смей сюда приходить с этими выродками!

- Сергей!

Мать бросилась к нему, но он замахнулся на нее костылем, бешено вращая глазами и выплевывая мне в лицо оскорбления и свою ненависть.

- Вон пошла. Чтоб духу твоего на пороге моего дома не было. И выб***овв своих забирай. Голос твой слышать не хочу!

За сердце схватился и мать к нему бросилась.

- Сейчас, Сережа, сейчас. Я валидол и нитру достану. Ты ложись. Не переживай так. Настя уходит уже.

Повернулась ко мне и рукой махнула, мол, иди.

А я ушам своим не верила, я шаталась вся и дрожала всем телом. Никогда отец не был так зол на меня, никогда не видела от него столько яда и ненависти.

- И Верка с Тошкой пусть с этой сучкой не общаются. Нечего учиться у нее как бл***ю стать и как под иностранцев ложиться семью позорить. Слышишь? Чтоб не смела младшим давать с ней общаться! Не то я за себя не отвечаю.

Я тряхнула головой, стараясь отогнать воспоминания и проглотить навернувшиеся на глаза слезы. Конечно страсти улеглись через время. Но с отцом мы так и не общались и Бусю он ни разу на руки не взял. Мама ко мне на съемную квартиру приезжала и помогала чем могла. Веру с Тошей привозила. Иногда мы вместе гулять ходили или в кино. И моя жизнь вроде как вливалась в самое обычное русло, когда пытаешься жить, существовать ради кого-то, засовывая свою боль как можно дальше. Я с ней справлялась, умела договариваться и разрешать ей приходить в другое время, когда никого нет рядом.

Я встала со стула и подошла к окну. Посмотрела на звездное небо такое яркое, темно-синее и вспомнила такое же небо над своей головой в жаркой пустыне, когда мы лежали на песке и смотрели вместе на звезды. В тот короткий период нашего счастья. Я позволила себе быть слишком счастливой и у меня это счастье отобрали. Нельзя так радоваться, нельзя настолько погружаться в миражи, когда они сгорают дотла боль становится невыносимой. Распахнула окно и морозный воздух ворвался в аудиторию. Взвил мои волосы, швырнул мне в лицо маленькие, колючие снежинки. Опустила взгляд вниз и на секунду что-то дернулось внутри. Там стоял мужчина. В тени деревьев. Свет фонарей падал на его мощную высокую фигуру в черном пальто и на лицо, поднятое кверху. И на долю секунд мне показалось…нет… я не могла этого озвучить даже про себя…сильно дух захватило. Я отпрянула от окна и тут же прильнула к стеклу обратно, но там уже никого не было. Мне, наверное, показалось. Это все мысли о НЕМ. Бесконечные, тягучие и болезненные как открытая рана. И тоска. Дикая, непреодолимая и необратимая, как смерть. Особенно когда вот так накатывают воспоминания.

Я собрала бумаги в стол, остальные сложила в сумочку. Наверное, в аудиториях университета, где я преподавала арабский язык, уже никого не осталось. Пора и мне ехать домой.

Накинула шубу из искусственного белого меха, шарф на шею и вышла на лестницу.

Когда спустилась вниз и толкнула массивные двери. Остановилась и улыбнулась – Рифат стоял внизу, дул на замерзающие руки и ждал меня рядом со своей машиной. Приехал. Сдержал слово. Аминка очень его ждала. За эти два года он приезжал почти каждые два-три месяца. Бывало и чаще. У меня не останавливался. Обычно жил в гостинице, но в гости приезжал постоянно. Дети ему радовались. Особенно Амина. Любашка успевала отвыкнуть пока его не было. Те деньги, что он оставил мне на карте и постоянно пополнял я почти не трогала. Только однажды дала маме отцу на лечение в больнице и детям на зимнюю одежду. А так старалась справляться своей зарплатой и подработками.

Особо себя не баловала ничем. Зато баловал Рифат, когда приезжал привозил ворох подарков мне и детям. Эту шубу тоже он купил в прошлый визит. Я бы может ее и не приняла, но он настоял…а я не могла отказать. Я чувствовала свою вину так же как и раньше.

- Очень рада видеть тебя, Рифат.

- И я очень рад тебя видеть, Альшита.

Вздрогнула, когда он назвал меня именно так. Потому что слишком напоминало кто мне дал это имя.

- Амина обрадуется ужасно. Она будет прыгать от счастья.

- А ты…ты счастлива, когда я здесь?

Взял мои руки в свои и поднес к лицу. Черные глаза сверкают из-под густых бровей, и я вижу, как он застыл в ожидании моего ответа.

Мы постоянно касались этой темы…Не часто, но каждый раз, когда Рифат приезжал он чего-то ждал от меня, а я ничего не могла дать взамен и это был нескончаемый бег по кругу. Ведь он оставался моим мужем. В глазах моих родственников, друзей, моего окружения мы женаты.

И от этих мыслей у меня мурашки пробегали по телу. Нет, я не испытывала к Рифату плохих чувств, и он не раздражал меня. Я просто понимала, что никогда не смогу стать ему женой по-настоящему. Сама мысль о том, чтобы ко мне прикоснулись чужие руки, вызывала во мне волну отвращения.