— Да, практически любые, — пожал плечами тот, — кроме, пожалуй, магических.

— Магии там нет…, магия в другом… — так же задумчиво произнес Ургам, — но…, — тебя словно послал сам господин.

— А что я такого должен сделать? — настороженно переспросил его Райнек.

— Каждый из нас всегда готов что-то сделать. Важны мотивация и плата. Вот ты, — отрекшийся посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — Что ты готов сделать, если в качестве платы тебе предоставят возможность убить твоего Врага?

— Все! — не колеблясь ни секунды, ответил Райнек. — Я готов ради этого умереть!

— Умирать не нужно, — покачал головой Ургам, и с некоторым сомнением во взгляде оглядел комнату, в которой они находились. — Пока поживешь здесь. Еду и книги тебе будет приносить Г’Ларн. Из комнаты не выходи. Тебе еще рано. Я позову тебя, когда придет время.

Он просидел в той комнате три дня. Кормили его хорошо, дверь не запирали. В единственной книге, что принёс ему отрекшийся, говорилось о том, как нужно контролировать свой дар. Какие-то упражнения, рисунки и формулы. Он честно пытался во всем этом разобраться, но не преуспел и махнул рукой. Когда будет нужно, ему объяснят.

Его пробудившийся дар ощущался тёплым комком в верхней части живота и лёгким покалыванием на кончиках пальцев. Приятные и в чем-то пугающие ощущения одновременно. Руки чесались попробовать что-то из того, что он изобразил в том переулке, но благоразумие каждый раз брало верх. Странным было то, что он прекрасно помнил, что делал тогда. Как тянул из себя силу, как направлял её параллельно земле. Помнил и в любой момент мог повторить. По крайней мере, думал, что сможет это сделать.

Время тянулось для него медленно, вопросов в его голове накапливалось все больше. В какой-то момент он даже решил, что его новообретенный учитель про него просто-напросто забыл. Но, как известно, любое ожидание когда-нибудь да заканчивается.

Его позвали утром четвертого дня. Зашедший к нему в комнату Г’Ларн смерил его тяжелым взглядом, бросил короткое «пойдем брат!» и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

Они прошли по узкому, слабоосвещенному коридору мимо четырех запертых металлических дверей, повернули на развилке направо, спустились по широкой каменной лестнице вниз и остановились перед двустворчатой стальной дверью, на одной из створок которой была изображена кусающая свой собственный хвост змея.

— Иди, мастер ждет тебя, — отрекшийся легонько подтолкнул его в спину, но сам заходить в помещение не стал.

Легонько скрипнула дверь, и Райнек оказался в просторной квадратной комнате с высокими каменными потолками. На мгновение ослепнув от бьющего в глаза света многочисленных магических светильников, он проморгался, сделал пару шагов вперед и замер. В центре комнаты, на широком металлическом столе лежал барон Айзек. Тело его было полностью обнажено и буквально притянуто к столу широкими кожаными ремнями. Рядом со столом стоял столик поменьше, на котором были аккуратно разложены инструменты, назначения большей части которых Райнек не мог себе даже представить. Разнообразные ножи с прямыми и искривленными лезвиями, пилы, изогнутые сверла… — даже у него, находящегося по другую сторону стола, от вида всех этих пыточных приспособлений по спине холодом пробежали мурашки. Но затем все чувства затмила ненависть.

Он сделал еще пару шагов вперед и перевел взгляд на Ургама, который стоял слева от стола в плаще с накинутым на голову капюшоном.

— Он твой, — махнув рукавом в сторону жертвы, коротко бросил тот. — Ты волен делать с ним все что захочешь.

Райнек кивнул, пару раз глубоко вздохнул, а затем быстрым шагом подошел к столу и заглянул в глаза убийце своего отца.

— Помнишь моего отца, ублюдок? А Экима? — каким-то чужим, севшим от волнения голосом, произнес он.

Барон что-то нечленораздельно промычал в ответ. С перетянутым ремнем ртом разговаривать невозможно и в принципе. Но Райнек не слушал и понять его не пытался. Он схватил со стола самый большой кинжал и, проорав «Сдохни, тварь!», с силой вогнал его Айзеку в сердце.

Хлынувшая в сознание Сила толкнула его от стола, но он устоял и, положив ладони дергающемуся в агонии барону на грудь, замер, чувствуя как вместе с липкой, текущей из раны кровью из тела Айзека уходит жизнь. Примерно через минуту все было кончено, и Райнек, вытерев ладони лежащей на столике ветошью, отошел от стола на шаг и снова повернулся к своему учителю.

— Неразумное расходование столь ценного материала, — откинув с головы капюшон, с некоторой иронией в голосе произнес тот. — К получению силы нужно подходить с холодным рассудком, но сегодня это, по-моему, не твой случай. И да, — он не торопясь подошел к столу, внимательно рассмотрел мертвое тело барона и повернулся к Райнеку. — Надеюсь, ты понимаешь, ученик, что пути назад для тебя уже нет?

— Его не было после того переулка за трактиром, — все тем же севшим голосом ответил ему Райнек. — А что насчет силы… Вы говорили, учитель, что пытки позволяют жертве получить лучшее перерождение в будущем. Так вот, я просто не хотел предоставлять его этому вот ублюдку.

— Логично и… неожиданно… — иронию в голосе учителя сменило удивление. — Ты даже умнее, чем я предполагал. Хорошо, — он кивнул на стол и вопросительно посмотрел на ученика. — Если тебе нужны какие-то части его тела, то самое время их вырезать или отрезать. Если же нет, то пойдем со мной, и я расскажу тебе о твоем деле.

Глава 11

Кабинет Ургама, напомнил ему рабочую комнату старика Рейно — торговца продуктами, к которому его когда-то отправлял с заказами отец. Массивный письменный стол, шесть стульев для посетителей, картина с каким-то городским пейзажем на стене. Только не было тут ни одного окна. Да и какие окна в катакомбах? А то, что они именно в катакомбах, Райнек даже не сомневался.

— Что ты знаешь об Ан Клауде, — спросил отрекшийся, после того как он занял предложенный ему стул.

Заметив непонимание в глазах ученика, Ургам вздохнул и сел за письменный стол.

— Хорошо. Слушай.

Сложив пальцы в замок, он поднял взгляд на Райнека и начал свой рассказ.

— Да будет тебе известно, ученик, что некромантия — наука доступная только человеческой расе. Тёмные маги есть у тёмных эльфов, дроу и даже у орков, но некромантов у них нет. Пока нет. Некромантия как наука на Карне зародилась тогда, когда богине смерти и перерождений Кильфате потребовались помощники при проведении обрядов над усопшими. Ведь только у людей принято хоронить своих предков в том понимании, в котором это происходит сейчас. Остальные расы справляются с этими обрядами сами. Даже эльфы, тела которых после смерти предают земле, в момент погребения посвящают своих покойников Великому Лесу, который, в свою очередь, передает их души на перерождение.

Богиня Смерти одарила даром некромантии избранных представителей людской расы, и этот дар с тех пор передается у них по наследству. Поэтому все инициации у некромантов проходят под контролем учителей и родственников. И только в редчайших случаях дар может пробудиться самостоятельно. Так, как это произошло у тебя. Раньше считалось, что это невозможно и в принципе, но сейчас известно несколько подобных примеров.

— Получается, что первые отрекшиеся служили Кильфате? Но ведь она и ее служители наши враги?

— Да, так и есть, — горько усмехнулся учитель. — Смерть и Богиня Смерти совсем не одно и то же. Сущее поставило Кильфату следить за Великой Чередой Перерождений, и ей не нравится, когда в области ее ответственности что-то происходит не так. Смерть многообразна, и от того, как принял ее разумный, зависит его последующее перерождение и то, как долго его душа пробудет в Серых Пределах. Наш Господин и Учитель открыл нам эту Истину много веков назад. Души умерших мучительной смертью разумных на некоторое время выпадают из Великой Череды. И что? После очищения они снова возвращаются на свой круг. Кильфате и ее служителям это не нравится? Но это не повод отречься от своей цели! — Ургам поднялся со своего места, обошел стол и, облокотившись на него, с улыбкой посмотрел на своего ученика.