Затем он поднялся на ноги и нетвердой походкой пошел в сторону трактира. Мстить… Хеск перед смертью визжал как свинья, и его крики волшебной музыкой звучали для только что инициированного некроманта. Он убил там всех. Не тронул только дочь Хеска Ларку с двумя ее маленькими детьми. Она всегда так напоминала ему сестру. Потом спустился в катакомбы, обрушил за собой вход и, покачиваясь, пошел в свое опустевшее жилище…

Жалел ли он о смерти всех тех людей? Да ничуть. Когда забирали тела отца и Экима, один из жрецов сказал, что насильственная смерть, возможно, подарит им обоим лучшие перерождения в будущем. Вот и он подарил им эту возможность. И солдатам и всем остальным. Пусть перерождаются. Ему, Райнеку, не жалко.

Некромант пожал плечами и двинулся дальше в обход кладбища. Спать совершенно не хотелось, и он решил продолжить эту свою ночную прогулку. Сказать по правде, он ничего интересного найти тут не надеялся. В простых могилах пусто, можно даже и не смотреть, а могилы Древних скрыты от постороннего глаза. Опыта поисков у него нет никакого. А все эти легенды и рассказы старших учеников можно в расчет не брать. Еще трое суток отведенных ему на задание он будет бродить среди этих могил и ждать. Эрл Ллойсо — мастер призыва Ан Клауда — советовал не торопиться с призывом и тщательно к нему подготовиться. Но Райнеку вся эта муть с очищением сознания была не нужна. Спасибо мастеру Ургаму. Общую могилу повешенных в каком-то баронстве разбойников он нашел через пару часов после того, как случайным порталом отправился на территорию Хельстада, и кости преступников как нельзя лучше подошли для призыва. Сам призыв — формальная процедура. В Ан-Клауд он, скорее всего, больше не вернется. А если и вернется, то только тогда, когда там появятся новые хозяева. Осталось только дождаться того, кто откликнется на его, Райнека, зов.

В тот день, когда погиб Боло, он с трудом добрался до своего жилища и понял, что умирает. Боль, что рвала его тело на части, усиливалась с каждой минутой. Его сил хватило только на то, чтобы допить остатки воды из стоящей на небольшом столике чашки. До кровати он дойти уже не сумел. Потерял сознание. Но даже в беспамятстве боль не прошла. Он прекрасно осознавал, что лежит на потрескавшихся от времени половых досках, что входная дверь, в сторону которой был направлен его взгляд, открыта. Понимал, но пошевелиться не мог. Он не мог даже стонать. Перед его глазами плыли неясные образы. Какие-то жуткие твари, отец с рваной раной на горле пытался ему что-то сказать… Потом все это заслонила улыбающаяся морда барона Айзека, и когда Райнек понял, что умирает уже окончательно, до него долетел Зов. Кто-то неизмеримо далекий пытался дотянуться до его затухающего сознания. Он выглядел искоркой, неясным лучиком в закутывающей разум тьме. Собрав всю свою волю, Райнек потянулся к нему, дотронулся и… тут же провалился в темноту.

Он очнулся от острого противного запаха. Дёрнулся, понял что связан, пару раз глубоко вздохнул и медленно открыл глаза.

Небольшая, хорошо освещённая комната. Каменные, местами потрескавшиеся стены с торчащими из них железными скобами. Из обстановки только лежак в углу, голубой магический светильник и деревянное кресло, к которому он привязан широкими кожаными ремнями.

Увидев того, кто кроме него находился в комнате, и осознав наконец куда он попал, Райнек похолодел. Перед ним, сложив перед грудью руки и слегка склонив голову набок, стоял отрекшийся. Ведь только они носили серые мантии подобного кроя. Он однажды побывал на Чистой площади, где в тот момент происходило аутодафе, видел тех троих, которых везли на эшафот и запомнил. У него всегда была хорошая память.

Отрекшиеся от истинного света служили двум темным братьям-богам Виллу и Сирату. Их именами матери пугали своих непослушных детей. Самый сильный и организованный в Эрантии культ темных богов, последователи которого получали силу, мучая и убивая своих жертв. Их выслеживали, сжигали и вешали, но люди продолжали пропадать, и эта незримая война длилась с того самого момента, когда Эраст Великий провозгласил себя королем и объявил награду за их головы.

Увидев, что Райнек очнулся окончательно, отрекшийся откинул с головы капюшон и приятным низким голосом произнес:

— Меня зовут Ургам! Мастер Ургам! Здравствуй, юноша, и добро пожаловать в мою скромную обитель!

Обыкновенное, в чем-то даже привлекательное лицо. Аккуратно подстриженная бородка, четко очерченный рот, спокойный взгляд — этот человек совсем не напоминал тех уродов, о которых полушепотом рассказывали сказители во всех кабаках Вайдарры. Да, Райнеку было страшно. Очень страшно. Но показывать свой страх — верный путь на пыточный стол. Боло говорил, что сильный всегда сам определит твою судьбу, а сильные презирают трусов…

— Так уж и добро? — кинув взгляд на перетянутые ремнями руки и стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, ответил он. — Вероятно, у меня просто несколько иные представления о гостеприимстве.

— Это для твоего же блага, — не меняя тона, ответил его собеседник. — Сейчас ты узнаешь почему.

Отрекшийся задрал рукава мантии, шагнул к Райнеку и положил ладонь на его запястье.

— Терпи, — посоветовал он.

В следующее мгновение, вытатуированная на его запястье змея дернулась, зевнула, а потом быстро переползла на руку привязанного к креслу парня. Тело Райнека рвануло от боли. Словно тысячи раскаленных игл одновременно воткнулись в его мозг. Он выгнулся дугой и не в силах сдерживаться заорал.

— Все, все, успокойся, — Ургам положил ладонь ему на голову, и боль постепенно начала отступать. — Это каират, когда-нибудь ты сможешь его приручить.

— У меня будет это «когда-нибудь»? — тяжело дыша, прохрипел Райнек.

— Ты, наверное, уже догадался, что из этой комнаты есть только два выхода? — пожал плечами отрекшийся. — Один из них достаточно неприятный, а вот другой откроет перед тобой массу новых возможностей.

— Я… я должен буду кого-то пытать?

— А что в этом такого особенного? — отрекшийся удивленно приподнял правую бровь и усмехнулся. — У некоторых разумных пыточный стол — это единственный шанс получить право на хорошее перерождение после смерти. Так что для кого-то это даже благо. А что до твоего вопроса, то тебе лично совсем необязательно кого-то пытать. К Силе ведет множество тропинок, и ты можешь пойти по любой из них, получая ее любым доступным для тебя способом.

Не дожидаясь ответа, Ургам освободил ему запястья. Отошел в сторону и три раза негромко хлопнул одной ладонью о другую.

— Принеси мне стул, — приказал он появившемуся в дверном проеме двухметровому детине и, обернувшись к Райнеку, добавил: — и фляжку малиссы для нашего гостя.

— А это? Что это было такое? — разминая затекшие руки и, кивнув на одну из них, поинтересовался тот.

— Каират — это тотем и твоя защита от проявлений твоего же дара. Он поможет тебе разобраться в себе и присмотрит за тобой. Я же смогу видеть, что происходит с моим учеником на первых порах его обучения.

— Вы…вы собираетесь меня учить, — принимая протянутую ему фляжку, удивленно переспросил его Райнек.

— А что в этом такого? — пожал плечами, отрекшийся. — Самостоятельно пробудивший свой дар некромант заслуживает самого пристального внимания. Но не в этом суть. — Ургам уселся на принесенное ему кресло и внимательно посмотрел Райнеку в глаза. — Позже я поведаю тебе о том, что ты должен будешь сделать. Пей малиссу, она восстановит тебе силы и укрепит твой дар. Пей и рассказывай.

И Райнек рассказал. О себе, о смерти отца о своих метаниях и ненависти. Зачем что-то утаивать от человека, который собрался тебя учить? Мастер слушал не перебивая. Когда рассказ был закончен, он встал и, заложив руки за спину, несколько раз прошелся по комнате.

— Все даже гораздо интереснее, чем я мог себе предположить! — задумчиво произнес он и, повернувшись к Райнеку добавил:

— Значит, замки ты открывать умеешь?