Там, откуда мы пришли, еще только заканчивался день. Здесь же на дворе стояла глубокая ночь. Впрочем, света было предостаточно. Ну еще бы, — когда в небе одновременно висят две луны, одна из которых занимает почти десятую часть видимого небосвода, темно быть не может и в принципе. И как же меня уже достали эти скалы! Справа, километрах в пяти от того места, где мы находились, из узкого ущелья выползала вымощенная крупными булыжниками дорога. Поначалу она тянулась вдоль невысоких скал, а затем, прямо напротив террасы, резко уходила вверх мимо двух храмов, вырубленных в скалах по обеим ее сторонам. Их архитектуру в подробностях отсюда разглядеть было трудно, но даже с такого расстояния видно, что эти храмы рисовались с храмов Иорданского города Петры. В один из таких, во время своего последнего крестового похода, когда-то заглядывал легендарный Индиана Джонс. Этот фильм я смотрел ровно одиннадцать раз. Харт! Как же все давно это было! По чернеющим входам храмов время от времени пробегали голубые искорки. Данжи в данже?!! Что-то я никогда ни о чем подобном не слышал! В любом случае по доброй воле я туда не пойду. Конечно, здорово было бы исполнить свою заветную детскую мечту и примерить шляпу киногероя на себя… Но нет. Мечта, пусть так и останется мечтой. Сам призрачный город, в ворота которого упиралась ведущая наверх дорога, находился в нескольких километрах от нашей террасы и был расположен примерно на полкилометра выше. Видимая отсюда часть стены, была раза в четыре длиннее фронтальной стены моего замка. Есть у меня подозрение, что побродить нам там придется прилично! Странным было то, что кроме негромких голосов за моей спиной в воздухе стояла абсолютная тишина. Не было слышно ни стрекота ночных кузнечиков, ни перекрикивания птиц. «Птица»! — я резко повернул голову направо и… Она просто исчезла! Ведь не почувствовать, как с твоего плеча взлетает ворона просто невозможно. Ну да и хрен с ней, в задницу все эти загадки, чтобы над ними еще ломать голову. Нужно будет — появится. Я повернулся к замершему за моей спиной Кану, вздохнул и, кивнув в сторону лежащего перед нами города, произнес: «Если все готовы, то выступаем!».

Уже через минуту наш отряд организованно спускался по длинной каменной лестнице, провожаемый мрачными взглядами стоящих по периметру террасы каменных воинов Пангеи…

В классическом фэнтези тёмными эльфами называют дроу. У них тёмная кожа, белые волосы, заострённые уши. Живут они под землёй, балуются тёмной магией, а в перерывах между этим самым баловством поклоняются своей богине-паучихе Ллос. Не скажу точно, но вроде бы у фэнтезийных дроу, жизнь мужчин не стоит и ломаного медяка. Матриархат, мать его так… Все, конечно, хорошо, но кто бы мне объяснил, как у представителей живущей под землёй расы, может быть тёмная кожа? Их перекрасила тёмная магия? Тогда почему она не перекрасила их, например, в салатовый цвет? Она ведь тёмная только по сути, но никак не по цвету. Или может быть они тёмные, потому что злые? Знакомые афроамериканцы поржали бы в голос над этой моей гипотезой. Еще конечно остается вариант, — что они попросту никогда не моются, но это уж совсем из области фантастики. Впрочем, кто я, собственно, такой, чтобы брать под сомнение идеи классиков жанра? И пусть в некоторых произведениях, которыми зачитывались наши родители, логики не больше чем в комиксах о мстителях — мне от этого ни горячо, ни холодно.

Собственно, в этом мире тоже есть дроу. Правда, тут они ни разу не тёмные эльфы. Обитают в основном, под землёй, поклоняются той же Ллос, хотя не забывают и некоторых других богов. Уши у них такие же заострённые, но по форме больше напоминают волчьи. Насчёт матриархата и мытья — не знаю, но вот в вопросах цвета их кожи, создатели Мира Аркона поступили гораздо логичнее классиков. Она у них светлая… У того дроу, что стоял у правой воротной опоры, кожа была светло-серого цвета. Фиолетовый костюм — тройка, такого же цвета цилиндр, бледное лицо, ярко-красные губы — кто-то из разработчиков видимо и впрямь перечитал этих самых комиксов. Ибо что может быть нелепее дроу в костюме Джокера? Сто девяносто пятый уровень, заострённые черты лица, брезгливо поджатые губы — никакой опасности с виду этот кадр не представлял, но он настолько не вязался с окружающим его пейзажем, что впору было заподозрить неладное. Отряд остановился в двухстах метрах от городских ворот, ибо соваться такой толпой к запертым воротам незнакомого города ночью не станут даже самые отпетые шизофреники. Переговорщиком я назначил себя сам. Щит Сетары у меня откатился пару дней назад, так что появись сейчас на стенах стрелки, я, шутя, смогу выйти из-под любого обстрела. Стрелки не появились, дроу не исчез. И да — имя его прочитать я не смог, потому что оно было написано вертикально, непонятно-округлыми, похожими на арабское письмо знаками. Ладно, пусть будет Джокером. Остановившись в двух десятках метров от городских ворот, я внимательно осмотрел стены и, не найдя на них ничего подозрительного, произнёс:

— Добрый вечер!

Мой голос пистолетным выстрелом прогремел в окутавшей город тишине. Дроу перестал поглаживать сидящего у него на плече небольшого, похожего на земную белку зверька и поднял на меня взгляд, блеснув в свете луны алыми радужками своих глаз.

— Я не сказал бы, что он сегодня такой уж добрый, — задумчиво произнес он. Сотня золотых!

— Сотня золотых что? — переспросил его я.

— Проход в город, — пожал плечами дроу, и вернулся к прерванному занятию.

— Это за всех? — хмыкнул я и, обернувшись, сделал успокаивающий жест рукой, замершему посреди дороги Кану.

— За каждого, — спокойно ответил он, не прекращая поглаживать сидящую на плече белку.

Нормально так! Десять штук, за экскурсию по призрачному городу! Это если посчитать Гошу, которого Ваесса призвала еще на площадке с каменными слонами.

— А если мы не заплатим? — вкрадчиво переспросил его я.

— Тогда вы пройдете в город бесплатно, — пожав плечами, так же спокойно ответил он.

Аут! Я перевел взгляд на символ солнца, выгравированный на стыке воротных створок, перекатился с каблука на носок и, сложив перед грудью руки, задумался. В этом теряющем свои игровые законы мире, никогда ничего не происходит просто так. Понятно, что он никогда не расскажет о том, за что просит эти тридцать килограммов золота, и большинство игроков, разумеется, ему бы не заплатило. Они, быть может, никогда бы, даже и не узнали, за что именно их заставляли платить. Ну или узнали бы, очнувшись у камня привязки, который как раз стоял у подножия ведущей с террасы лестницы. К слову, я к нему привязываться не стал, — я сюда не умирать пришел. Но, все-таки, десять тысяч золотых…! Миллион долларов старыми деньгами! Да гори они пропадом!

— На, — я кинул Джокеру кожаный мешок, в который автоматически уложились деньги.

Дроу поймал его правой рукой и с некоторым сожалением вздохнул.

— Ну что ж! Добро пожаловать в Сатлу, демон! — раскинув в стороны руки, он расхохотался голосом киношного злодея и… исчез.

В ту же секунду тишину прорезал металлический скрежет. Створки ворот дрогнули, закачались и с оглушительным грохотом рухнули к моим ногам.

«Ну вот — новый аттракцион ожидает своих посетителей!» — хмыкнул я, махнул рукой ожидающему моего знака командору и, не торопясь, двинулся в сторону открытых ворот.

— М-да… я проводил взглядом обтекающих меня по сторонам и рассредоточивающихся по привратной площади бойцов, сложил перед грудью руки и задумчиво покачал головой. Нет, все было так, как на подаренной Ваессой карте. Той, что дочь некроманта вручила мне в первый день нашей встречи. Три основные улицы города лучами расходятся от ворот. Левая, где-то там впереди, упирается в цитадель. Центральная — ведёт к какому-то непонятному прямоугольному сооружению, в котором, если верить карте, костяной дракон охраняет перчатки доблести Ингвара. Ага! Костяному дракону просто делать не хрен, вот он их и охраняет. Бдит, блин, не смыкая глаз. Они ж ему так нужны… Ладно, в сторону лирику. Правая, последняя идущая от ворот улица, обрывается на территории городского парка или кладбища. Я не слишком-то силен в местной картографии. Впрочем, она-то интересует меня в самую последнюю очередь.