Несмотря на то, что все охранники оставались снаружи, в просторном кабинете Камиогавы было не протолкнуться. Оливер никогда не видел столько Охотников в одном месте, даже в том ресторане, где их находилось предостаточно. Все они были разодеты точно так же, как и тогда, хотя, конечно же, добавились и новые экземпляры, не менее экстравагантные. Оли вспомнились слова Джона о цирке уродов, с которыми он был согласен, однако сейчас они таковыми ему не казались. Даже если их и можно было назвать уродами или фриками, то из цирка они превратились в настоящий боевой отряд.

Толпа стояла полукругом, дугой окружив стол Камиогавы, словно ее стальной взор не позволял никому подойти ближе, чем она того желал. Однако кое-кто все же был исключением. В этом человеке Оливер узнал Бертона.

— Все собрались? — раздался чересчур низкий для женщины голос главы бруклинского филиала организации «Тенелов».

— Все, кто смог явиться, как и просили, — послышался незнакомый Оливеру голос откуда-то справа. Он не видел этого человека за черной стеной, но, судя по голосу, решил, что ему далеко за сорок. — Остальным передадут.

— Хорошо, — ответила Камиогава таким тоном, словно ничего не хорошо. — Полагаю, — начала она, — все слышали о похищении одного из Охотников почти десять дней назад, Джона Сэндмена, также известного как Синигами. Однако мало кто из вас знает, кто это сделал. Этот человек называет себя Мрачным Жнецом, и именно он устроил ночь резни.

В толпе поднялся гвалт, не слабее, чем обычно стоит в офисе. На тех лицах, что не были покрыты масками, теперь оказалась маска гнева и непонимания. Оливер переглянулся со Сьюзен и остальными, но те, судя по всему, тоже не знали, о какой ночи резни идет речь. Оли даже сначала подумал, что говорят о нем и его друзьях, но быстро понял, что это не так; всем было на это плевать.

Камиогава подняла руку, и шум почти сразу утих.

— Также, — продолжила она, — почти все уже слышали, что вчера случилось с Афро Афродитой. Это совершил Крис Аквилани — он приспешник Жнеца. — Новый взрыв гвалта вновь был прерван главой филиала: — А тот, кто участвовал в похищении Синигами — Блэкснейк, настоящее имя которой — Фолла Фридж. Так как она предала организацию, мне не нужно ее разрешения, чтобы раскрыть настоящее имя.

Шум множества голосов возобновился вновь. Оливер, как и остальные новички, мало что понимал из происходящего. О Мрачно Жнеце, конечно, они слышали впервой, но были рады, что им, наконец, раскрыли лицо истинного врага, потому что до этого они знали лишь о похищении Джона, гадая, кому это могло прийти в голову. Больше всего Оливера удивило то, что остальные Охотники тоже не слышали об этом человеке, однако Камиогава раскрыла и эту тайну:

— Мы скрывали информацию от большинства из вас из-за возможности, что остальные сторонники Жнеца начнут вести себя более скрытно, зная, что об их существовании стало известно. Однако, основываясь на… столь грубой попытке убить Охотников прямо в здании организации, можно судить о том, что Жнец уже наслышан о наших манипуляциях, а потому скрывать его существование не имеет более смысла.

Некоторые из вас подверглись сканированию мозга без объяснения причин. Что ж, теперь оно у вас есть — мы пытались выявить приспешников Жнеца.

— Выявили? — спросил кто-то из толпы.

— На данный момент мы обнаружили пятерых предателей, но все они мелкая сошка, от которых нам не удалось узнать ничего интересного.

— Получается, — раздался другой голос, — мы даже не знаем, где находится этот Жнец?

— Кое-что мы все же знаем. Но об этом расскажет другой человек. Оливер, выйди сюда.

Оливер даже вздрогнул от неожиданности, когда прозвучало его имя. Он думал, что будет просто слушателем, а потому никак не ожидал, что ему предложат — попросят — быть оратором, и просьба эта, как и все, что озвучивала Камиогава, не имела отрицательного ответа.

Оли вышел из толпы и встал рядом с Бертоном, с которым хотел встретиться, однако не при подобных обстоятельствах и сглазу на глаз. Сейчас он чувствовал одну лишь неловкость, на него никогда не смотрело столько глаз одновременно, глаз, ждущих от него что-то важное.

— Расскажи подробно о том, что с тобой произошло в подвале, и о том, что ты видел, — попросила Камиогава.

Оливер, сглотнув, неуверенно начал пересказ всего, что с ним произошло позапрошлым днем. О своем побеге, о том, что лишь хотел найти своих друзей, о встречи с Тенями глубоко под землей, в темных катакомбах, а главное — о людях, одержимых Тенями, среди которых были и его друзья. Также он сказал, что если бы не Бертон, то точно не выбрался бы оттуда живым, и это было самым близким к той благодарности, что он хотел выразить частному детективу.

Больше всего всех взволновали слова о том, что Оли смог изгнать Тень изчастного детектива простым касанием рук, при этом тот, как можно заметить, остался жив и, более того, все его увечья зажили, даже от довольной серьезной раны на плече остался лишь небольшой шрам.

— Мистер Бертон, — вновь заговорила Камиогава, когда Оливер закончил рассказ, — а теперь поведайте вы, что случилось после того, как в вас вселилась Тень.

— Ну, — начал он, — на самом деле, я плохо помню этот момент. Все как будто в тумане. Было такое ощущение, словно мою личность вытеснили на задворки сознания, иногда я как будто видел, что происходит вокруг, и, несмотря на темноту, довольно отчетливо. Я не мог сконцентрироваться на чем-либо, казалось, что мысли превратились в желе, которые, каждый раз, когда я пытался собрать их вместе, проскальзывали сквозь пальцы…

— Мистер Бертон, ближе к делу, — прервала его Камиогава.

— А, да, конечно, — спохватился Леброн. — В общем, когда Оливер изгнал из меня эту Тень, я потерял сознание, но когда очнулся уже в больнице… В общем, я точно помню, что не спускался в катакомбы, однако в моей памяти появились, как бы это назвать, отголоски воспоминаний, но воспоминаний не моих.

— Как вы знаете, — вновь прервала его глава филиала, обращаясь к Охотникам, — нами проводились и проводятся эксперименты по изгнанию Теней из одержимых, и те, кому повезло прожить после этого дольше пары секунд, заявляли о том же самом, — у них появлялись воспоминания, которых до этого не было. Они помнили вещи, которые точно с ними не происходили.

Для Оливера это было открытием. Все, что только что было сказано. И по большей части это вселяло в него не просто надежду, но уверенность, — его друзей можно спасти. И они осознают, что с ними происходит, или, хотя бы, близки к этому. Если это так, то они ждут спасения, и коли организация вновь откажет в попытке помочь им, Оливер собирался сбежать, и на этот раз не просто броситься в омут очертя голову, а сделать все возможное, чтобы ему помог хоть кто-нибудь. Если для этого нужно раскрыть правду о Тенях и Охотниках, он без зазрения совести собирался это сделать.

С разрешения Камиогавы, Бертон продолжил:

— В общем, весь вчерашний день я пытался осознать хоть что-нибудь, относящееся к воспоминаниям Тени, находившейся во мне. И кое-что я все же узнал. В тех катакомбах сотни и сотни Теней, а главное, — там десятки людей, одержимых этими Тенями…

— И еще кое-что, — подняла Камиогава к небу палец. — Все вы знаете, что иногда появляются одержимые, чьи люди-сосуды занимают высокое положение, и эти одержимые скупают золото и серебро буквально по крупицам, только чтобы они не достались нам. До этого мы не знали, куда они прячут металлы, но теперь, благодаря мистеру Бертону, нам стало известно, что все это находится в катакомбах под городом. И нам необходимо их добыть, а заодно сократить поголовье Теней, которые могут стать для нас серьезной угрозой, если Жнец вдруг вновь задумает использовать их для очередной ночи резни. Также мы считаем, что где-то в катакомбах может находиться незапечатанная нами Дыра, и это самая большая опасность.

— Ровно через два дня, — заговорила громче Камиогава приказным тоном, — почти все Охотники и элитные бойцы, способные сражаться, отправятся в катакомбы, и не вернутся, пока не найдут запрятанное там золото и серебро, а также Дыру, если, конечно, она там действительно есть.