Катакомбы находились еще метров десять под землей, не считая подвала. Забраться по такой обратно будет не так просто, особенно если за тобой будут гнаться Тени. Вот теперь пути назад точно нет. Интересно, подумал Оливер, если кто-нибудь из организации когда-нибудь найдет тут мой истерзанный труп, будут ли они винить себя за то, что не позволили мне отправиться на поиски моих друзей вместо того, чтобы искать Джона? Или просто скажут, что так мне и надо, раз не послушался?

Оливер сам не знал, подумал ли он об этом всерьез. Сейчас его мысли представляли собой мешанину, в которой он едва различал нотку здравого смысла, кричащего ему, чтобы он убирался отсюда как можно скорее.

Туннели катакомб были словно огромными трубами из кирпича, метра четыре в высоту и ширину. Стены обшарпаны, а известка или нечто подобное крошилась, едва ее коснешься. Воняло здесь уже почему-то не так сильно, как наверху, но все еще было затхло, словно воздух перемешан с чем-то более плотным, забивающимся в легкие.

Оли успел пройти метров, наверное, сто, когда, свернув на пересечении нескольких туннелей, чуть не выронил из рук фонарь. Просторное помещение с более высоким потолком, чем во всем остальном туннеле, было словно заволочено тьмой. Казалось, что Тени слились во что-то единое, как Крысиный король, миф о котором Оливер когда-то где-то мельком услышал. Огромная масса шевелилась, походя на горящее в замедленной съемке черное пламя, стелящееся по земле, покрывающее стены и потолок.

Во всем этом кошмаре Оливер даже не сразу разглядел светлые пятна. Это были люди, точнее, одержимые Тенями. Их было не менее десятка, среди которых он с ужасом обнаружил Гека, Джо и Беку. Завидев их, из него вырвался сдавленный стон, и он едва успел прикрыть рот ладонью, подавляя всхлип. По щекам текли слезы, которые он не мог также просто загнать в себя.

Его друзья, как и остальные люди, хоть и были светлее Теней, но грязь покрыла им лица, едва позволяя отличить одного человека от другого. Даже своих друзей Оливер смог узнать не сразу, и не только из-за облепившей их грязи. Они выглядели сильно исхудалыми и изнеможенными, даже Джо, славящийся своими телесами, похудел не менее чем в два раза. На лекциях Оли рассказывали, что одержимые пусть и могли поддерживать носителя, защищая его от болезней и даже вылечивая смертельные ранения, но таким же образом они не могли спасти от голодной смерти, однако Теням было безразлично, что есть, они не чувствовали вкуса. Оливер подумал, что попадись он им на глаза, организация уже никогда не найдет его истерзанного тела.

Фонарь он выключил почти сразу, как увидел Теней, и теперь очень медленно и осторожно отступал обратно, стараясь издавать как можно меньше шума. Полное отсутствие света не позволяло ему видеть даже собственного носа, зато слух, казалось, обострился до предела. Он слышал, как под ногами глухо хрустит штукатурка, обвалившаяся со стен и потолка, хотя не слышал этого, когда шел вперед. Надежда была лишь на то, что у Теней не такой чуткий слух.

Он с самого начала не собирался совершать подвиги; найти, где прячутся Тени, и рассказать об этом месте Охотникам — вот что являлось его целью. Они бы не смогли игнорировать это, тем более зная, что там есть друзья Оливера. Не сразу, но он догадался, что почему-то необходим организации, а раз так, грех этим не воспользоваться. Если они откажутся даже попытаться помочь ему спасти его друзей, он просто сядет и ничего не будет делать, даже учиться и тренироваться, и хоть трава не расти. Возможно, его поддержат и остальные новички.

Отойдя на безопасное, как ему казалось, расстояние, Оливер трясущимися руками включил фонарик, прижимая его к куртке, чтобы свет не разлился по всему коридору. Он приложил его к ладони так, что рука как будто засветилась изнутри. Его острое зрение вновь позволило ему видеть почти в кромешной темноте.

Он не сразу осознал, что причина, по которой примерно метров через тридцать он не видит ни стен, ни потолка, это не из-за слишком слабого источника света, а из-за Теней. Он облепили весь туннель, казалось, что они сидят даже друг на друге, сливаясь в одну постоянно шевелящуюся черносмертную субстанцию.

Ноги одновременно одеревенели и превратились в вату. Несмотря на холод, Оливер чувствовал, как у него по лицу стекают капли пота, заливая глаза и сливаясь со слезами в соленые ручьи. Кое-как переставляя ноги, он медленно пятился назад, боясь даже сделать вздох, не говоря уже о мысли выключить фонарик. Тени его увидели, и этот крошечный источник света — все, что отделяло его от неминуемой гибели в абсолютном мраке. Хотя нет, не отделяло — оттягивало неизбежное.

Сделав всего шагов пять, растянувшихся на целых пять минут, Оливер с ужасом понял, что Тени зашевелились. Замедленное до этого пламя мгновенно вспыхнуло черными языками смерти. Оли развернулся, чтобы побежать, и тут же ударился носом обо что-то железное. Как оказалось, лестница наружу находилась прямо за ним, об нее-то он и разбил нос в кровь. Не обращая на очередной соленый ручей внимания, Оливер мертвой хваткой вцепился в первую ступеньку и судорожно переставляя конечности, пополз вверх, как ему казалось, с черепашье скоростью.

Он даже не отбросил мешавшийся ему фонарик, потому что считал, что это займет слишком много времени, которого у него нет. Еще у него промелькнула мысль, что если бы лестница не была такой ржавой и шершавой, он бы давно полетел вниз, соскользнув из-за мокрых ладоней.

До люка оставалось совсем немного, когда его ногу пронзила острая боль, заставившая его издать истошный крик, разнесшийся эхом по туннелю. Одна из Теней схватила его когтистой лапой и потянула вниз. Сами по себе Тени были довольно слабы физически, хотя все же сильнее, чем можно было сказать на первый взгляд, однако внизу их копошилось не меньше сотни, они лазили друг по другу, цеплялись своими лапами, превращаясь в одну сплошную смертоносную волну, способную утащить на дно, дай ей только захлестнуть тебя.

Следующая лапа другой Тени вцепилась уже выше, погружая свои острые когти в икроножные мышцы. Оливер держалась за тонкий прут ступеньки так сильно, что ржавые наросты уже до крови изрезали его ладони. В тот момент, когда он уже отчаялся удержаться, сверху вдруг что-то прилетело, угодив прямо в лоб ближайшей Тени. Еще секунда и сверху начали валиться комья грязи. Тени слегка ослабили хватку, мотая головой в попытке избавиться от мокрой земли, и Оливер, превозмогая боль, сумел подняться еще ступеньки на две, когда кто-то схватил его за руку.

— Держись! — прокричал незнакомый мужской голос, хотя Оли и так вцепился в протянутую ему руку не слабее, чем это могли сделать Тени.

***

Бертон напрягся изо всех сил, дабы вытянуть парня из лап ночного кошмара. Ему пришлось лечь на холодную землю, чтобы дотянуться до него, и теперь его левая рука, прижатая к телу, упиралась в пол. Он чувствовал, как расходятся швы и одежду изнутри пропитывает влажная кровь. Ему было неимоверно больно, но он не он, если позволит мальчишке умереть. Он сам был лишь немногим старше Оливера, когда случилась Катастрофа, и как же он тогда желал, чтобы ему тоже вот так протянули руку помощи. Ее и протянули, когда вытаскивали его из-под развалин дома, однако позже он жалел, что вообще выжил. Лишь он один.

Он тянул изо всех, хотя казалось, не прилагал даже и десятой толики усилий, потому что ничего не менялось, но как только он об этом подумал, сила, тянущая его вниз, несколько ослабла. Он так сильно сжал челюсти, что во рту почувствовался металлический привкус крови, еще миг и голова парня показалась на поверхности. Бертон едва его видел, потому что единственным источником света являлся фонарик в руках у парня, а свою свечу и зажигалку он бросил в Теней несколько секунд, а может, и минут назад.

Не успел парень оказаться наверху, как за ним тут же устремились Тени. Бертон изо всех сил надавил на открытую крышку люка, но прежде, чем ржавые петли пришли в движение, и та упала, наружу выползло не менее десятка тварей.