В метро Оливер старался не выдавать своего волнения и не оглядываться по сторонам, как встревоженный сурок, чтобы меньше привлекать к себе внимания. Его не покидало чувство, что за ним следят, а особенно сильно оно проявилось, когда он стоял на платформе, чтобы пересесть на поезд, идущий к ближайшей станции к гетто. Однако он лишь сильнее сжал кулаки в карманах куртки, но так и не рискнул оглянуться. Если за ним и правда следят, он ничего не изменит, если убедится в этом, и уж тем более поведет себя глупо, попытавшись сбежать, ведь если это всего лишь паранойя, то так он как раз и привлечет внимание.

Оливер вышел на конечной. Раньше можно было уехать и дальше, однако после Катастрофы больше половины всех туннелей метро обвалилось, но за десять лет не все из них восстановили. Еще одно доказательство того, что правительство просто наплевало на район, который и до всего случившегося имел не самую лучшую репутацию.

Поднявшись на поверхность, он взглянул на небо. Ни одного облачка, хотя ночью прошел снег. Было холодно, но теплая куртка, выданная организацией, не давала замерзнуть. Кончено, было бы неплохо ее сменить, чтобы его не узнал кто-нибудь из Охотников, но денег у Оливера в обрез, а значит, пока придется походить так. Кто не рискует — тот долго живет. Оливер лишь желал спасти друзей, но если для этого нужно рискнуть, он был готов. Подумав об этом, он лишь сильнее сжал нож, прикрепленный к ремню штанов, который не отпускал ни на секунду с тех пор, как сбежал из торгового центра, держа его через тонкую материю кармана куртки.

Чувство, что за ним следят, не пропало, но стало меньше его беспокоить, ведь если за ним в самом деле наблюдают, то не вмешавшись сейчас, не вмешаются и потом. Возможно, они хотят узнать, что же теперь предпримет Оливер, однако он и сам этого не знал. Конечно, было бы неплохо подготовиться, но он даже не представлял, как именно; вряд ли в гетто можно было найти золото или серебро, да еще и в таком количестве, чтобы воспользоваться ими как оружием, надежда оставалась лишь на нож и удачу.

Оливер понимал, что тратить время не стоит еще и из-за того, что его в любую минуту начнут искать, если этого уже не произошло, поэтому он решил начать действовать незамедлительно, пока еще на небе светит спасительное солнце. Он направился к зданию, где последний раз видел друзей.

Если его ждут дома, то и у того здания тоже может быть засада. Он не хотел думать об организации как о каком-то враге, ведь она лишь стремится помочь ему, взамен ожидая того же, но мысль о ловушке возникла сама собой. Однако Оливер желал не прислуживать, но служить, чтобы и к его мнению прислушивались, учитывали его желания.

А пока этого не произошло, ему приходится действовать без разрешения, ведь это не просто его прихоть, спасение друзей — это нечто, что стоит выше всего остального, и ради этого можно рискнуть будущим.

Обшарпанное здание стояло все там же, словно памятник, не позволяющий забыть о случившемся. Оли имел в виду Катастрофу, но после той роковой ночи он уже не мог не ассоциировать эту безглазую кирпичную коробку с началом всех его бед. Беда не приходит одна, однако и удача следует за ней по пятам. Оливер считал удачей встречу с организацией, благодаря которой он остался жив, узнал о тайном мире и теперь не просто желал отомстить, но и знал, как это сделать. Однако он все же не знал, как спасти друзей, из-за чего его снедало чувство отчаяния. Удача обманчива.

Он оглядел здание сверху донизу, всматриваясь как в пустые глазницы окон, так и в улицы, выискивая потенциальных соглядатаев организации, но так ничего и не заметив, устремился к бывшей многоэтажке. Проходя мимо того места, куда он упал со второго этажа, он кинул взгляд на обломки, но если там и оставались следы, их давно замело снегом.

Поежившись у входа — ему хотелось верить, что из-за холода, — Оливер вступил внутрь. За проемом практически сразу начиналась лестница, и он, недолго думая, поднялся на самый верхний уцелевший этаж. Там, само собой, было пусто. Залетевший внутрь снег сиял белизной.

Единственное место, где можно было что-то обнаружить — подвал, куда Оливер с друзьями ни разу не рисковали спускаться.

***

Прошло минут десять, а парень так и не вышел. Бертон вглядывался в пустые окна, но сколько не пытался что-либо рассмотреть, движений так и не заметил. В конце концов, он рискнул выйти из-за укрытия и направиться к дому. Прислушиваясь к малейшему звуку, он проник внутрь. На снегу выделялись следы, ведущие вверх и прямо.

Частный детектив пошел по второй цепочке следов, осторожно ступая след в след. Следы привели его к двери, судя по всему, единственной, что осталась в здании. Дверь была железной и покореженной так, что за ней едва ли можно было что-либо скрыть, тем более что висела она на одной петле. За ней черный проем вел куда-то вниз по крутой лестнице. Подвал, догадался Бертон.

— И что ему делать в подвале? — произнес он вслух.

Поставив сумку на пол, он достал из нее заранее забранные из квартиры зажигалку и свечу. Это, конечно, не фонарь, но всяко лучше, чем бродить в абсолютной темноте. Сумку он решил оставить в самом низу лестницы, ведь ценных вещей там особо и не нет, да и судя по чистому снегу, в это здание если кто и совался, то очень и очень редко.

Зажигалка не сразу высекла огонь, но свечу все же кое-как удалось зажечь. Поставив сумку в угол, Бертон пошел по коридору, на грязном полу которого остались следы парня. Еще только спустившись вниз, он неосознанно поежился, — ему хотелось верить, что из-за холода, который в подвале оказался еще более жгучим.

С собой оружия у него не было, но хотелось верить, что оно и не понадобится. Леброн надеялся, что парень спустился в подвал по каким-то личным мотивам, никак не связанным с Тенями, ведь если все иначе, то он идет прямиком в лапы смерти, и Бертон не очень-то отставал.

***

Лишь спустившись вниз и пройдя вглубь, Оливер все же решился признаться себе, что боится до смерти. В темноте подвала, где не было ни одного окошка или другого источника света, даже глаза Охотника оказались почти бесполезны. Он включил заготовленный загодя фонарик, однако опустил его так, чтобы свет оставался лишь у него под ногами, ведь привлекать лишнего внимания он не хотел, а его зрению хватало и такого количества света.

За все время, что он шел по хитросплетениям длинных коридоров, которые явно уже выходили за пределы дома, где он спустился, Оливер подскакивал от страха уже раз десять. Трубы, несмотря на то, что давно уже не функционировали, иногда издавали звуки, словно кто-то сжимал их огромными руками так сильно, что те сминались. Он понимал, что это лишь из-за холодного воздуха, а может и из-за крыс, бегающих по ним, хоть ни одной он и не встретил, но все равно не мог отделаться от чувства, что кто-то дышит ему в затылок еще более холодным и зловонным дыханием, чем окружающий воздух.

Оливер уже не считал свою затею такой уж прекрасной, хотя и изначально она не была таковой, но он зашел слишком далеко. Отступить теперь — не значит умереть, но значит проиграть, а ведь он еще даже не видел врага. И не хотел видеть, хотя и высматривал его за каждым углом. Что я буду делать, если увижу друзей? Он не прекращал задавать себе этот вопрос еще с той минуты, как подумал о побеге, сидя у себя в комнате. Он надеялся, что ответ сам появится в нужный момент.

Прошла вечность. Или минут десять. Оливер забыл, когда вдыхал вонючий затхлый воздух в последний раз. Не считая стонов труб, стук зубов и треск костей руки, сжимающей фонарь, вокруг царила тишина. Ни подозрительного шороха, ни звука шагов, ни даже завывания ветерка.

Вдруг впереди он заметил еще что-то более темное, чем все вокруг. Сначала он подумал, что это распростершаяся на земле Тень, то ли мертвая, то ли спящая, хотя он и не знал, спят ли Тени вообще, но, подойдя ближе, понял, что это всего лишь открытый люк. Ржавая лестница вела еще ниже, в катакомбы, где может быть все, что угодно. Подвал шел и дальше вперед, однако Оливер отчего-то не сомневался, что ему нужно именно вниз. Пришлось собрать всю свою храбрость, чтобы вступить на первую ступеньку.