— Ты помнишь, что с тобой случилось? Помнишь тех тварей? Если отойдешь от меня слишком далеко, я не ручаюсь за то, что ты не столкнешься с ними вновь.

Оливер испугался, что мысли о побеге у него обрели словесную форму, либо этот Джон умеет читать мысли.

— Я ни о чем таком не думал.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты не умеешь лгать?

Парень потупил взор и зажевал губу. Джон, ничего не говоря, развернулся и вошел в парк, Оливер тут же опомнился и посеменил за ним.

— Тех тварей, что ты видел, — начала человек в плаще, не оборачиваясь, словно зная, что его и так внимательно слушают, — обычно называют Тенями.

Тени! Они и правда похожи на ожившие тени.

— А мы с ними боремся.

— Кто — мы?

— Ну, нас обычно называют Охотниками, или Тенеловами, наши же ученые предпочитают Хомо Эребус, но мне лично неприятно, когда кто-то так кардинально разделяет нас и обычных людей. Некоторые даже называют нас Людьми в черном.

Оно и не удивительно, подумал Оливер, если постоянно ходить в черном. Но если они охотятся за этими самыми Тенями, зачем им я? Если они считают, что я их видел, вряд ли им понравится, что я все разболтаю. Вероятно, поэтому меня и похитили, если это можно так назвать. Но я бы все равно никому ничего не сказал, потому что кто бы мне поверил? А если бы полиция спросила меня о моих друзьях, я бы слил им ту байку, что рассказал доктору Джейсону. Они-де не такие проницательные, поведутся.

Вспомнив о своих друзьях, Оливер почувствовал в животе тугой узел, стягивающий его внутренности. Все время, что он находился в комнате с двойным зеркалом, он старался не думать о случившемся, но все это как будто перевалило через край, и ему уже было невозможно держать все это в себе. Несмотря на холод, он чувствовал жар.

— Что случилось с моими друзьями? — выпалил он.

Джон остановился и, тяжело вздохнув, обернулся:

— Тени обладают различными способностями. Сами по себе обычные Тени глупы, ими руководят инстинкты и ничего более. Однако они способны вселяться в тела людей; обычно таких называют одержимыми.

Одержимые! Мои друзья одержимы какими-то Тенями!

— Когда такое происходит, — продолжал Джон, — человек полностью теряет контроль над собственным сознанием. Тень способна использовать все ресурсы мозга человека и даже усиливать их; они довольно быстро учатся всему новому. Помимо этого, они могут даже пробудить у человека необычные способности.

— Способности?

— Оглянись, что ты видишь?

Оливер сделал, как просили. Это был обычный парк, который мало чем отличался от обычного леса, кроме того, что в нем вообще не наблюдалось мусора и, сам по себе он казался довольно ухоженным. Деревья, трава, кусты, опавшие листья. Парень перечислил все это вслух.

— Ничего необычного?

Парень оглянулся еще раз, внимательно вглядываясь в пространство. Ничего не обнаружив, он покачал головой.

— А тебя не удивляет, что сейчас ночь, через кроны даже свет луны едва пробивается, а ты все равно все видишь так, словно сейчас день, пусть и пасмурный?

Оливер ранее решил, что устал удивляться, но сейчас у него словно открылось второе дыхание. Это удивление пересилило все предыдущие. «Я. Вижу. В темноте, — проговорил он у себя в голове почти по слогам. — Как такое возможно? Я что, вампир? Или во мне Тень?» — эта мысль заставила его вздрогнуть, и он вновь ощутил холод ночного воздуха.

— Но как? — только и смог он выдавить из себя. Неужели во мне и правда засела Тень? Но я ничего такого не чувствую. Если бы это было так, меня бы никогда не выпустили из той комнаты на улицу.

— Это называется аберрация, — пояснил Джон, — то есть отклонение от нормы. Ученые предполагают, что такие, как мы, появились в связи с тем, что Тени и раньше появлялись на Земле. Вселяясь в людей, они пытались продолжить свой род, чтобы захватить мир, но у них ничего не вышло, потому что наши гены оказались сильнее, и у таких союзов рождались не Тени, а люди, пусть и с некоторыми отклонениями.

— Получается, что мы потомки этих Теней? — прошептал Оливер. Он не мог поверить, что эти твари являются его предками. Хотя просто поверить в существование нечто подобного тоже очень сложно, даже увидев это воочию.

— Можно сказать и так. Хоть наши гены и оказались превосходящими, полностью избавиться от влияния Теней мы не можем, их гены уже часть нашей ДНК. Очень редко они проявляются в человеке: кто-то предвидит будущее или чувствует перемену погоды, у кого-то чересчур хорошо развита интуиция, кто-то практически не чувствует боли или холода, и многое другое. Ученые также считают, что именно из-за Теней в мире появилось огромное множество ужасных болезней. Но, как я сказал, это большая редкость, иметь подобные отклонения. Однако когда произошла Великая Мировая Катастрофа, во всех уголках мира открылись врата в другой мир, откуда хлынули целые полчища этих существ, и во многих людях пробудились латентные гены, что дало им ряд... особенностей.

— Получается, видение в темноте — это тоже аберрация? Джон кивнул. Вместо продолжения разговора, он развернулся и пошел дальше в лес. Оливер решил, что тот дает ему время над всем этим поразмыслить.

Значит, мы отличаемы от обычных людей. Мы! Я уже думаю так, словно являюсь одним из них. Хотя, если размышлять здраво, так оно и есть. Он снова почувствовал, как его кожа покрывается гусиной кожей, но холод не был тому причиной. Оливер, как и многие другие люди в мире, наверно, даже все, в детстве представлял себя этаким супергероем, борющимся со злодеями и спасающим мир. Но одно дело детские фантазии, а другое — суровая реальность. Да, у самого Джона был плащ, но не супергерйский, красный цвет заменил цвет беззвездной ночи. Пусть я и вижу в темноте, но те Тени, судя по всему, тоже на это способны, а значит, у меня нет никакого преимущества. Я даже драться не умею.

Вдруг он услышал где-то слева шуршание листвы и вздрогнул, всматриваясь в темноту, которая больше не представлялась ему такой беспросветной, как раньше, но все еще пугала. Он увидел высокого человека в плаще, похожем на плащ Джона. Оливер уже хотел было крикнуть своему сопровождающему, но потом решил, что если даже он заметил, то Джон уж подавно знает о его присутствии. Моргнув, он увидел, что по левую руку от него идет тот самый лысый парень с мощной челюстью, с которым он встречался в столовой.

Оливер прибавил шаг и догнал Джона:

— Они говорят о том же самом? — спросил он. Человек в плаще повернул голову в сторону высокого.

— У нас нет инструкций, о чем говорить, может, он уже рассказал этому парню все, что мог.

— А есть что-то еще, что я должен знать?

— Много чего, — спокойно ответил Джон, не оборачиваясь. Тогда Оливер решил тоже идти с ним вровень, а не за спиной, и подошел ближе.

— А эта аберрация, она позволяет лишь видеть в темноте?

— Не только, — сразу же ответил Джон. — Так как в нас, Охотниках, ген Теней проявляется так ярко, сами Тени не способны захватить наши тела. Это главное наше преимущество.

Оливер охнул. Так вот что тогда произошло. Вот почему Тени отпрянули от меня, как от чумного.

— А еще, — продолжал Джон, — на нас заживает все гораздо быстрее, чем на обычных людях. Например, всего около двух дней назад ты упал со второго этажа и получил сотрясение мозга, а уже ходишь, как ни в чем не бывало. Голова не болит?

Парень дотронулся до затылка, где под шапкой его голову туго обвязывал белый бинт. Только проснувшись, он действительно чувствовал головную боль, легкое головокружение и шум в ушах, но сейчас уже от этого практически нечего не осталось, лишь какие-то далекие отзвуки, хотя сам Оливер не знал, от сотрясения мозга это или же из-за новых знаний о мире, который, как оказалось, он не знал вовсе.

Оли не сразу заметил, как лес начал редеть. Деревьев и кустов становилось все меньше, но зато сквозь густые кроны начал пробиваться тусклый лунный свет. Парк заканчивался также резко, как и начинался: за стеной деревьев возник газон, шагов двадцать в ширину. За ним узкая дорога, огибающая лесопарк, снова тонкая полоска газона и ухоженные хвойные деревья в конце, словно подпирающие высокий тяжелый забор, закрывающий обзор на внутреннее убранство. Пройдя газон наискосок, они оказались у КПП, проведший их во внешний мир. Два охранника едва на них взглянули.