А потом Бог подвел меня к тому, чтобы переехать в Москву, но уже для создания своего бизнеса.

Первый семейный бизнес был связан с оказанием помощи импортерам по таможенному оформлению. Мы приехали в Златоглавую в 1994 году. Случайно прочитали в газете опубликованный указ о создании экономической зоны благоприятствования, и я четко увидела новые перспективы. Пора было заканчивать заниматься трикотажными изделиями – да, у нас была большая компания, но понимаете, что такое Чечено-Ингушетия? Там население – миллион человек. Да и налажена работа: к полудню не знаешь, чем еще заняться – люди сами справляются.

А в той бизнес-судьбоносной публикации выделила главное: государство создает нам замечательные условия.

Мы переехали в Москву ради брокерского бизнеса. Когда создали зону экономического благоприятствования в Ингушетии, государство создало льготу для всех предприятий, зарегистрированных здесь. Это значило, что если я получила машину продукции импортного производства, заплатила за него таможенную пошлину 10 тысяч долларов, то по закону в течение месяца государство возвращает половину этой суммы.

Мы создали брокерскую посредническую компанию, которая предлагала импортерам оформить операции через нас. Они платили 10 тысяч долларов, а нам позже возвращали 5, которые мы делили с импортером. В итоге – 2,5 тысячи чистой прибыли. Таким образом, растаможивая тысячи машин, мы получали 25 % со всех импортных сборов. А наши партнеры, экономили эти 25 %. Это был замечательный бизнес.

За этим поворотом в моей судьбе последовал следующий, превративший государственного менеджера в начинающего, но уверенного собственника.

Но принципиально подход к делу этот факт не менял.

У наемного работника, на государственном ли он предприятии или на частном, если у него не складывается работа или если ухудшается экономическая ситуация, есть возможность повернуться и уйти. А когда компания принадлежит тебе, что бы ни происходило, ты уйти не можешь. Всегда оставалась предана своему делу.

Год спустя знакомая из Минторга порекомендовала поработать с логистом, который завозил фуры шоколада из Германии. Начали с него, а затем вышли на контакт напрямую с производителем – немецкой фирмой Stollwerk AG, потом завязали связи с Австрией и Польшей. Бизнес был интересным, рентабельным (20–30 %), с высоким денежным оборотом.

Особенности сезонных продаж, кабальные условия производителя и желание вывести дело на новый уровень привели к логичному решению – наладить собственное производство. Но это не должно быть что-то потоковое, типичное. Нужно было избавить людей от ширпотреба, который шел из-за границы целыми реками, и предложить что-то необычное, уникальное, удивить и порадовать.

К собственному производству шоколада нас подтолкнули и сыновья. Они говорили, что импортный шоколад невкусный. И то, что этот шоколад ест весь Запад, их не волновало. Они хотели наслаждаться настоящим вкусом.

Небольшое исследование многих дорогих, респектабельных сортов шоколада и шоколадных конфет показало, что в них содержится большое содержание заменителей. И тогда мы поставили перед собой цель: создать не только вкусный, но и самый высококачественный продукт на шоколадном рынке.

Как-то путешествуя по Европе зашла в бутики с дорогими конфетами ручной работы. Это единичный товар. Даже не товар – нестандартный сладкий сувенир. В общем, наша тема.

Для начала выкупили в Красногорске здание обанкротившейся швейной фабрики. Все шло как по маслу, но грянул кризис 1998 года. Пришлось перенести выплаты за здание. К тому же к осени кондитерский рынок начинает оживать, а тут людям пришлось несладко, и было не до сладкого.

Москва не сразу строилась, и мы решили начать с малого. Проще в изготовлении и реализации были конфеты в традиционном понимании. Тогда же были и первые ласточки оригинальных сувениров – 10-килограммовые медали из шоколада «Конфаэль», которые сделали еще в феврале 2001 года для презентации фабрики.

Но не все было в шоколаде. Многие уникальные блины выходили комом. Когда наши технологи пытались изготовить для благотворительного аукциона более сложный сувенир «Ключ к успеху», ничего не выходило. Конструкция разваливалась на глазах, едва ее доставали из формы.

Можете догадаться, кто помог? Без вариантов – мой Аднан. Он уже был известен как ученый, специалист по технологиям улучшения качества металла. Вот он и разработал технологию отливки скульптур из шоколада, которую мы позже запатентовали как изобретение и собственность «Конфаэль». С вылепленной скульптором пластилиновой модели делается гипсовая форма, на которую слой за слоем до толщины примерно один сантиметр наносится специальный пластичный материал. После этого в форму заливают расплавленный горький шоколад, который застывает в течение суток. Мастеру остается нанести последние штрихи.

Полтора года собирали рецепты и ингредиенты по всему миру, перепробовали, наверное, тонны шоколада и получили рекомендации от Международной ассоциации производителей какао. Разработали свою рецептуру. Сегодня на нашем счету много патентов, мы сохраняем наши технологии и новации.

Наше производство создано не на основе бизнес-плана, а на интуиции и потребностях души.

– Мне хотелось бы, чтобы на всех самых красивых и важных празднествах, в том числе на королевских и президентских свадьбах и торжествах во всем мире, подавались наши шоколадные угощения и подарки. Мы стремимся к этому.

Мы – не фабрика конфет в традиционном понимании этого слова, мы – производство необычных сувениров.

Наши мастера создают картины из самого необычного материала – шоколада. «Перу» нашего специалиста принадлежит картина, посвященная годовщине перестройки и разрушения Берлинской стены. На золотую свадьбу Галины Вишневской и Мстислава Ростроповича у нас заказывали шоколадный портрет звездной пары. После выхода в прессе сюжета об этом у нас был просто фурор. Ценители шоколада и просто любопытствующие поразились идее и ее реализации. Нас накрыл просто шквал заказов и звонков.

Один из индивидуальных заказов – шоколадный крокодил в натуральную величину, длиной около 4 метров, весом в 1 тонну.

В ближайшие время хотим построить минимум три фабрики: в Персидском заливе, в Европе и Казахстане.

Бизнес дает нам удовлетворение от того, что мы делаем для других людей. Это великое дело, когда занимаешься тем, что тебе нравится и даешь возможности людям самореализоваться.

Сейчас я с огромной болью смотрю, как много лет я вела себя неправильно по отношению к своему мужу. Я слишком много времени уделяла сначала работе в госструктуре, а потом бизнесу. «Конфаэль» меня поглощал практически полностью. И мне приходилось ходить на все многочисленные деловые встречи, изучать предложения, искать заказы, вести все дела. Мы даже открыли кафе при офисе, потому что нам постоянно нужно с кем-то встречаться, обсуждать нюансы сотрудничества.

Каждую среду в нашем кафе с 19.00 я вела прием сотрудников. Количество людей доходило до тридцати человек за один день. Многие из них приходили просто потому что им было дома скучно, хотелось пообщаться, а здесь их бесплатно кормили, поили, ухаживали и обхаживали. Для них это был суперский отдых, но для моей семьи, как я поняла потом, это стало испытанием и приносило страдания.

Я была вся в работе, в проблемах сотрудников, партнеров. Кого угодно, только не семьи. День пролетал, как одно мгновение. Когда за последним человеком закрывалась дверь, словно пелена спадала с глаз. Прыгала в машину и крепче держась за руль, судорожно выжимала педаль газа, приговаривая единственную фразу: «Боже мой, как мне успеть зайти домой до 24.00, чтобы родные не сказали, что я прихожу на второй день». Просто считала секунды до парковки у дома… И только спустя годы, я поняла, как я была не права.