Помню нашу прогулку в Петергофе. Когда нужно было уезжать обратно, возле касс нас ожидала километровая очередь. И как назло, не сдвигаемая. У нас было совсем мало времени. И в этой суматохе, сумбуре и, казалось бы, безвыходной ситуации, мой будущий муж просто сказал:

– Подожди немного, я сейчас приду. Постараюсь все решить.

Через какое-то время он пришел с билетами.

Я обратила внимание на три вещи:

– он может решать вопросы;

– умеет благодарить людей;

– умеет мыслить нестандартно.

Мой человек по всем параметрам!

Наши чувства уносили в сказку, но реальность была сурова к нам. Через год после знакомства мы решили пожениться. НО… Чеченцы не женятся на русских. Звучало, как приговор. Но таковы древние традиции народа. Для нас встал вопрос: либо мы налаживаем отношения с будущей семьей, либо просто расстаемся. Расстаться не могли, потому что оба не просто влюблены, а обвенчаны этим чувством по-настоящему. Мы хотели не просто любить, а создать семью. Родные мужа все поняли и приняли наши отношения. Для чеченской семьи это было сложное решение. Старшая сестра мужа была категорична: говорила, что перестанет с ним общаться, если он женится на русской. Теперь обожаем друг друга, дружим со всеми родными. Мы семья!

…Заявление на регистрацию нужно подавать минимум за месяц, а мы собрались вместе за два дня до свадьбы. Причем он прилетел в Хабаровск раньше меня и сам познакомился с будущей тещей.

Мои родители понимали, что мы приехали уже жениться. Воспринимали ли серьезно? Они просто сказали: «Ну ладно. Хоть год, но ваш». Видимо, видели, как мы влюблены, и знали, какая сложная жизнь с человеком другой веры. Сейчас могу сказать: счастлива женщина месяц – и хорошо, но ведь этот месяц может длиться всю жизнь.

У нас было всего несколько дней. Чужой город, но он сам смог все организовать – от начала до конца. Завел нужные знакомства, купил свадебные наряды, дефицитные по тем временам продукты. Как будто жил в этом городе лет двадцать, имел везде знакомых.

После свадьбы решено переехать к нему на Урал. Мы уже не могли и не хотели быть отдельно друг от друга. Я бы, конечно, продолжила учебу в институте в Петербурге, но разговор об этом не стоял вообще. Если ты замужем, то замужем. Все! Ты должна быть рядом с мужем! Без вариантов.

Перевелась на заочное отделение и улетела к нему в город Воткинск, там, где родился Чайковский, рядом с Ржевском.

Он работал по распределению в нефтяной экспедиции, а я готовилась стать мамой. Не могла представить, каково это будет без поддержки близких и родных людей.

Срок был еще небольшой, поэтому надо было устраиваться на работу. Городок маленький, сложно с вакансиями. Но все же, благодаря моему киту, удалось найти место, чтобы через какое-то время уйти в декрет.

В нашей жизни тогда были забавные моменты, достойные сюжетов лучших советских комедий. Однажды вышла с работы, чтобы сесть на автобус и поехать домой, смотрю – на улице по дороге все ползут на коленках. Абсолютно все. Оказывается, каждый год в этом регионе, где постоянно – до минус 55 градусов, наступает плюсовая температура, идет дождь и мгновенно температура понижается до минус 10–20 градусов. Все вокруг превращается в каток, даже встать нельзя, не говоря уже о том, чтобы держать равновесие в вертикальном положении. А я уже в положении, с заметно округлившимся животиком. До дома – километров пять-семь ползти по железнодорожным путям. И люди, как скалолазы, добирались по этой ледяной дороге. Как только приходились подниматься вверх, покорители скользкой высоты могли сползти вниз, и начинать сначала. Такая интересная была там жизнь (улыбается).

И страхи мои о материнстве были ненапрасные. Когда я начала кормить ребенка грудью, развился мастит. Фельдшер из добывающей компании порекомендовал «стопроцентный рецепт»: каждый час прикладывать к груди березовые почки и запаренное льняное семя. Запарила этим семенем все свое молоко и превратила его в гной. Так я «заработала» мастит и операцию на обе груди. Просто потому что не к кому было больше обратиться. Не у кого спросить совета, чисто по-женски. Я была одна, муж на буровых.

Примерно в это же время наступает пора вступать в партию. Сразу после операции, температура под 40, я прошусь отпустить меня на партийное собрание, чтобы меня зачислили в партийные ряды. По пути забежала сфотографировалась. На меня с удивлением посмотрели: девушка вся перебинтованная, в мирное-то время. Даже не замечала этого. Такой был фанатизм, и не конкретно по отношению к партии, а в принципе по жизни: делать значит делать.

Через какое-то время смотрю: на фото в партбилете я в белой кофточке, а от шеи через всю грудь идет бинт. И я не помнила ни боли, ни с ног сшибающей температуры. Все это делала настолько увлеченно и искренне.

Наверное, эта искренность меня вела и помогала. Находясь в декретном отпуске, я умудрилась всего за полтора месяца сдать сессию, догнать своих однокурсников, закончить четвертый курс и пятый. Выбрала самого жесткого преподавателя, чтобы не давать себе расслабляться, и написала полдиплома.

Еще до родов, когда брала задание, он меня уже умолял и просил: «Пожалуйста, Ирина, я тебя прошу, не улетай домой. Ты же прямо вот здесь, у меня в кабинете родишь».

Я не могла не улететь, муж уже прислал телеграмму, что ждет. В итоге так и получилось: вечером посадка, а на утро меня увезли в роддом.

Я «работоголик» и не скрываю этого. Чтобы пройти 2,5 курса за полтора месяца, я вставала в пять утра и ложилась в час ночи.

Знаю, что многие женщины так же целиком и полностью посвящают себя работе.

Теперь же, ощутив все на себе, могу сказать: нужно знать меру во всем. Когда нет этой самой меры, когда в отношении работы нами управляет какое-то упоение и безумие, это уже бездумие, наверное, просто глупость.

Ты себя настолько не любишь, что перегружаешь на 1000 процентов. И все ради чего? Работы? А рядом могут страдать от отсутствия внимания родные люди. Нужно думать все-таки и о своих близких. Понимаешь это намного позже, когда что-то уже невозможно исправить.

Как ни больно мне признавать, такая тотальная загруженность сказалась на первом ребенке: на его здоровье и физическом развитии. Из всех моих детей он самый низкий и болезненный. Аллергия на все подряд, любые вирус или инфекция выбивали из колеи и укладывали в постель надолго. Постоянные болезни выходили за рамки стандартного детского набора. Еле спасли на самом деле.

Будьте рядом с детьми и близкими людьми, не растворяйтесь в работе!

Отдельно расскажу историю моего трудоустройства в Грозном. Муж буквально взял меня за руку, привел к заместителю министра бытового обслуживания. Не ходил вокруг да около, а напрямую озвучил цель нашего визита:

– Вот, из Ленинграда привез жену русскую, надо устроить на работу. Красный диплом. Ответственная и грамотная.

Ответ так же был ошеломительно прост:

– Отлично, а мы как раз создаем трикотажное объединение. Вообще нет специалистов. Катастрофа. Идите сейчас к директору, он только вышел из моего кабинета! Согласуем ваш вопрос сегодня же.

Вы не поверите, но мой муж нашел директора в… уборной. Подобрал нужные слова и вернул к заместителю министра. Буквально за 15 минут вопрос был решен: меня оформили технологом.

Через годы, когда взглянула в трудовую книжку, оказалось, что технологом я работала всего один месяц. Потом меня назначили главным инженером трикотажного объединения, а затем уже главным инженером республиканского объединения.