для порядка, район нужно усилить зенитными орудиями. Там на набережной есть одно местечко, куда можно поставить лодку и которое можно как бы спрямить, используя маскировочные средства. В своей операции мы намеренно не стали его использовать - у нас были иные цели, высказал своё мнение Николай Николаевич.
Чуть позднее, всякий раз проезжая по делам вдоль Калашниковой набережной, майор Туров обращал своё внимание на тщательно замаскированную подводную лодку, простоявшую на ремонте, неподалёку от того места, где была бомбёжка, до середины весны следующего года. Среди подводников это место стоянки считалось счастливым.
Глава 11. Ожидание в Сиверской
После незабываемой поездки к летчикам обер-лейтенант Венк с головой ушёл в работу, которой как всегда было много. Офицер продолжал заниматься отправкой агентов в тыл Ленинградского и Волховского фронтов, беседовал с разведчиками из дивизий, уточняя разные данные о противнике и о местности, выспрашивая их, где удобнее всего можно перескочить линию фронта, как известно, постоянно не стоящую на одном месте, просил показать такие места на карте. К концу сентября разведшколы "Абвера" подготовили несколько выпусков агентов из завербованных военнопленных и гражданских лиц. Эти люди дали своё согласие "работать" в большевицком тылу, и теперь остро встал вопрос переброски агентов за линию фронта, решая который офицер вынужден был проводить время в прифронтовых командировках в поисках новых "окон" на ту сторону. Два раза пришлось съездить на "беседы" с пленными красноармейцами, но после встречи с перебежавшим зенитчиком Венк как-то ни к кому из них не проникся - считая, что перед ним "тупое быдло", не пригодное для тонкой работы в тылу, способное за еду и водку ломать кости и убивать своих соотечественников. Для поддержания порядка на местах, Германии такой человеческий материал тоже нужен, но только не в его "конторе". Обер-лейтенант ни на минуту не забывал, что с середины месяца были запланированы вылеты самолётов разведчиков на Петербург, и после 15-го сентября каждый день ждал вестей от Ланге. С погодой в этом промозглом краю с середины месяца произошла резкая перемена, она стала препаршивой - густая облачность, с Ладоги резко задули злые порывистые ветра, не предсказуемый ни одной метеосводкой мелко моросящий дождь постоянно напоминал о себе. На улице заметно похолодало...
Самолёты-разведчики вылетали на задания согласно утверждённому штабом групп плану. 16-го сентября вылет самолёта-разведчика оказался самым удачным - лётчику удалось отлично всё сфотографировать. Камера Robot II- Luftwaffe с цейсовским объективом (Карл Цейс Йена), позволяющим выставить фокусное расстояние 4см, прекрасно себя зарекомендовала. Пилот, ведя полёт в режиме полного радиомолчания, наплевав на все условности, вместо рекомендуемых высот установил взрыватель мощной осветительной бомбы (beitz bomben) на 1000 метров и сбросил её над районом предстоящей разведки. Яркая световая вспышка, мощностью в несколько десятков миллионов свечей, осветила набережную и большое здание какого-то православного собора русских - стало светло как днём. Русские зенитки секунд на тридцать буквально ослепли, и свой огонь вели наощупь. Самолёт снизался до высоты 500 метров, быстро пролетел над рекой, включив фотокамеры, которые всё прекрасно сняли. Выполнив задание, лётчик поспешил выйти из зоны обстрела. На обратном пути к линии фронта пилот удачно выполнил атаку на русский сторожевой корабль, следующий по Неве курсом на Рыбацкое.
17-го сентября на город совершил разведывательный вылет высотный разведчик из группы Ровеля, который в плане разведки был тоже удачным, но поднятые в воздух русские истребители своими действиями немного пощекотали нервы экипажу, вынужденному уйти от преследования в дружественную Финляндию.
Отснятые фотоматериалы своевременно попали в лабораторию дешифровки, где специалисты объединили все кадры в одну длинную широкоформатную фотографию отличного качества. Всеми была проделана отличная работа!
Вечером 20-го сентября гауптштурмфюрер Ланге позвонил в "Абверкоманду" и попросил дежурного телефониста соединить его с обер-лейтенантом Венком, что тот незамедлительно и сделал, установив соединение с кабинетом офицера в конторе:
Алло! Это ты, Эрих? Привет! Это Вальтер! Как дела в вашем "меделькопфе"(филиале)? Я не сильно тебя отвлекаю от ваших тёмных делишек? Нет? Ланге буквально засыпал вопросами друга.
Привет, Привет! Я тоже всегда рад тебя слышать! Чем меня сегодня обрадует мой старый товарищ? Что-то произошло?
Давай не тяни! начал говорить Венк, забыв ответить на пустые формальности.
Звоню тебе с хорошими новостями! Твой иван-перебежчик не соврал! Три дня наши летали над городом. Сегодня "фотики" проявили плёнку, напечатали снимки, вернее, один большой портрет города. Дешифровщики расшифровали всё, что нужно и не нужно, но русскую субмарину разглядели. Лодка преспокойно стоит себе у набережной, в окружении ещё двух лайб, на палубе свалены дрова, лес и бочки для засола рыбы. Камера выхватила как ночью, когда нас никто не ждал, матросы выполняли погрузку торпед в чрево лодки. При виде нашего самолёта все, как тараканы по щелям, разбежались по укрытиям. На снимках можно разглядеть и торпеды на земле, и сам грузовик "торпедовоз". Точно установлено, субмарина принадлежит к классу лодок "С", точная копия нашей лодки такого же класса. Мы ведь ещё недавно дружили с Советами и помогали строить им флот, произносит гауптштурмфюрер, желая произвести впечатление на своего институтского друга. Выждав небольшую паузу, он продолжил свой рассказ: С 18-го сентября наши "юнкерсы" уже начали выполнять пробные вылеты на бомбёжку городских объектов. Но основные удары, по плану, будут нанесены после 23-го числа. Майор фон Шелиха отдал распоряжение выполнить несколько вылетов группами, приняв решение подобраться и уничтожить, видимую на фотоснимках в устье Невы, большую посудину с размытыми из-за маскировки контурами. По визуальному объёму и тоннажу она похожа на их крейсер "Киров"! Корабль, вероятнее всего, установлен на плановый ремонт, Ланге рассказал Венку ещё много интересного: До войны в районе устья Невы у русских работало несколько крупных судостроительных заводов, были построены верфи, установлены гигантские краны и доки, да и сейчас их "работяги" наверняка тоже не сидят без дела. Так что всё может быть… может быть, подумал про себя офицер, но он Ланге сказал другое: Значит, ваш фон-барон очень горит желанием получить "салат" в дополнение к своему Рыцарскому Кресту? Похвально! Ты можешь мне сказать точно, когда будут вылеты по моему делу, спрашиваю, чтобы для удачи мог держать наготове сжатые кулаки!
Теперь уже совсем скоро! Счёт идёт на дни. Ещё успеешь доложить своему начальству. А теперь прошу меня простить, я вынужден прервать нашу беседу! Я позвоню тебе сам, произнеся последние слова и выслушав ответные слова Венка, Ланге положил телефонную трубку.
Последующие несколько дней сентября с Сиверского аэродрома обер-лейтенанту никто не звонил. Венк начал подумывать о том,