он не успел до конца убрать голову, и получил отметину. Этот, со шрамом, два раза назвался Максимом и, судя по всему, он старший группы, т.к. остальные его слушаются. У второго - лёгкий, едва заметный акцент, очень похожий на прибалтийский. Прибалт или балтийский немец. Из допроса медперсонала стало известно, что этот второй участвовал в войне с финнами, говорил, что сильно намёрзся в зимнем лесу на Карельском перешейке, ещё зимой 1939-40 гг. Про высокий рост и сильно развитые физически тела, я уже говорил. У обоих возраст не больше 25-30 лет, волосы светлые, лица приятной наружности, закончил рассказывать о приметах диверсантов старший лейтенант.

Туров внимательно выслушал рассказ, запомнил приметы, сравнил их с уже ранее встречавшимися ему приметами вражеских агентов, а в голове вертелось, что о чём-то похожем он раньше уже читал в сводках. Да, что-то похожее было в конце этой зимы. И действительно, в памяти всплыл случай, который произошёл в феврале, когда наши моряки, используя парусные буера и мотосани, несли патрульную службу на льду Финского залива, пресекая попытки немецкой разведки, используя зимнее время, забросить в город своих агентов...

В тот день немецкая разведгруппа, умело используя торосы на заливе, не замеченная нашими постами, подобралась совсем близко к Кронштадскому рейду. По колее на льду немцы определили места движения наших патрулей на мотосанях, залегли и устроили засаду. Из нашей винтовки СВТ с отпикой и, установленным на ствол, прибором для бесшумной стрельбы, их снайпер снял краснофлотца-водителя, а потом ещё трёх бойцов. Завладев исправной техникой, диверсанты поехали по льду в сторону Ленинграда и, вероятнее всего, доставили агента в район Васильевского острова, потом развернулись и на скорости умчались в сторону Петродворца. Посты ВНОС слишком поздно обратили внимание на странные мотосани, соответствующий доклад оперативному дежурному сделали не сразу, а спустя какое-то время. Диверсанты ушли. Одному из дозорных удалось ещё немного пожить и, прежде чем умереть, он успел рассказать бойцам одной из групп, отправленной на поиски пропавших патрульных и мотосаней, которые его нашли, что произошло. У парня оказалось, что его сердце расположено в груди зеркально наоборот справа, а не слева, как у всех нормальных людей. В госпитале, с бойцом удалось поговорить уполномоченному особого отдела и с его слов узнать, что всё случилось неожиданно и быстро. Боец не смог толком объяснить, как всё произошло - рассказал, что услышал несколько негромких хлопков, а потом его что-то сильно ударило, сначала в грудь, потом в живот. Автомат ППД отлетел куда-то в сторону, а сам он выпал из саней на лёд. Уже падая, парень заметил, что со льда поднялось несколько расплывчатых белых фигур, но потом свет в глазах померк и он потерял сознание. Очнулся, когда рядом кто-то заговорил по-русских и сообщил кому-то другому, что его и груз очень ждут в Ленинграде, на какой-то Косой. Тот другой засмеялся в ответ и ответил, что на таком "кабриольете" они его быстро домчат, надо только "чьють" подождать, когда начнёт темнеть. Причём у того второго был едва различимый акцент. Когда к ним подошёл третий человек и сказал, что пора выдвигаться, бойцу удалось приоткрыть глаза и разглядеть только этого третьего, т.к. двое других диверсантов стояли к нему спиной. На подбородке третьего алел небольшой свежий шрам. Там были ещё двое, но их он не запомнил. Врачи долго боролись за жизнь этого краснофлотца, но он слишком долго пролежал на льду и потерял много крови. Дней через десять бойцы нашего патруля вступили в перестрелку с подозрительными мотосанями и вывели их из строя. В тот день удалось убить водителя и ещё одного пассажира, который, при ближайшем рассмотрении, когда с трупа сняли белую накидку, оказался в цивильной одежде, с мешком за плечами. В мешке обнаружили советские деньги, в плотных пачках с номерной банковской упаковкой. Двое диверсантов, отстреливаясь из автоматов ППД, кинули на лёд несколько дымовых гранат, при разрыве которых образуется яркая вспышка, способная на короткое время ослепить любого человека, а затем выделяется густой сизый дым, оторвались от преследования и ушли от преследования. Теперь они объявились на этом участке фронта и работают здесь так же нагло и дерзко! Туров понял, что эта вражеская группа специализируется на доставке и встрече агентов Абвера в Ленинград и обратно...

Лёгкий акцент, это уже зацепка! Конечно слабая, но всё же есть. Надо будет распорядиться, чтобы подняли списки всех 99-ти пленных, пожелавших остаться после войны у финнов, посмотреть среди них выходцев из Прибалтики или немцев из наших Республик. В то же время это мог быть и доброволец из зарубежного РОВСа, выросший на чужбине и поэтому говорящий с лёгким акцентом, успел прокрутить и сопоставить в своей голове полученную информацию майор, пока Иткин молча курил свою папиросу...

Места здесь очень подходящие, сплошной обороны с обеих сторон нет, кругом болота и торфяные лужи, кустарники и трава. При определённой подготовке, скрытно можно добраться до наших вторых эшелонов и выйти за ж/д станцией Сапёрная. Кругом различные штабы, узлы связи, медики целые палаточные города настроили, размещены склады, рембаты и артиллерийские позиции. Нескончаемым потоком с передовой бредут в тыл наши раненые, продолжил рассказывать о местности старший лейтенант.

Майор и сам понимал, что в пункте Абвера или уже здесь, прямо на месте, хорошему стрелку не составит особого труда из немецкого оружия ювелирно прострелить агенту голень ноги, бок, мякоть предплечья или легко зацепить пулей другие мягкие ткани на теле. Затем агента под видом раненного бойца, истекающего, можно так сказать, "свежей" кровью, можно перевести через фронт и отправить в ПМП, которых поблизости развёрнуто несколько. С документами в творящейся неразберихе проблем не возникнет, особенно если их взять с убитого бойца, которых в полях и болотах лежит совсем без счёта. В посёлке Понтонный расположены госпиталь и несколько медсанбатов, которые находятся рядом с заводом "Красный кирпичник", поблизости неглубокая речушка впадает в Неву, но ходит катер с баржой. Другой госпиталь размещён в бараках бывшего военного городка. Там же неподалёку расположена ж/д станция. Все дороги ведут в Ленинград. По железной дороге со станций Сапёрная и Понтонная раненых отправляют в госпитали и везут на Октябрьский вокзал. По хорошей грунтовой дороге вдоль Невы грузовые машины вывозят раненых в госпиталь, развёрнутый в Александро-Невской Лавре, из которого идёт распределение по другим городским госпиталям. Буксиры тащат санитарные баржи с ранеными из районов Корчмино и Усть-Ижоры и доставляют всех на пристань на Малой Охте, далее машинами идёт их отправка по госпиталям. Катера, те, что высаживают