Пристань наша - туда охотники и бронекатера пополнение через день привозят, назад раненых эвакуируют. В самом селе Ивановском ничего не разобрать - своеобразный слоёный пирог! Стрельба слышна в разных местах. Наши, немцы, снова наши, отдельные группы и тех и других, довожу до бойцов то, о чём разговаривал с Завьяловым.

Ближе к вечеру по редкой цепочке бойцов передали, что надо уходить. Стараясь не шуметь, остатки роты начали отходить к переправе. Моряк с другом тоже начали собираться. Василий забрал себе десантный нож, которым его чуть не убили.

Зачем тебе второй ножик? Одного мало? по-простому спрашиваю Хвористова.

Мне сгодиться! На маманин кухонный ножик очень похож. Совсем такой же, только накладки на ручке из ореха, батька привёз с германской. А на лезвии этого была моя кровь! Возьму на память! буднично произносит боец и тут же продолжает говорить: Один на пояс повешу, а второй на подобие засапожника будет, видишь на ножнах зажим удобный.

Громкий забрал себе не подпорченную кровью куртку в камуфляжной четырёхцветной раскраске, что была на одном из немецких разведчиков, он не обошёл своим вниманием и такого же цвета чехол на стальном шлеме.

На войне пригодиться! Или после буду в ней ходить на охоту. Автоматы и рожки тоже заберу, видя мой взгляд, буднично произносит моряк, укладывая трофей в вещевой мешок. Далее его слова адресованы уже мне лично: Володь! Ты тут особо не засиживайся, ленту по ним выпусти и, айда за нами!

Тёзка, мне только сейчас мысль пришла - подскажи ротному, пусть лучше сначала всех к пристани выводит, чтобы раненых определить на корабли. Сам знаешь, бои идут долго, медсанроты наверняка под завязку забиты и придётся ждать. Наши тяжёлые раненые, помощи могут не дождаться, а корабли раненых сразу же в питерские госпиталя доставляют. У парней будет верный шанс уцелеть! Я тут пошумлю для порядка и за вами выйду, стараюсь говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать в себе волнение. Дороги наши расходятся, и мы вряд ли ещё увидимся...

Спустя несколько минут остался в траншее один. Пока не совсем стемнело, с "Люгером" наготове прошёлся по траншее - убитых и умерших от ран наши оставили в блиндаже, что был выделен для доктора. Мне пришлось почти на ощупь искать подходящую шинель, потом снимать её с чьего-то мёртвого тела. Снял свой грязный ватник и накрыл им погибшего бойца. Нужного мне оружия пока не нашёл. Выходя из блиндажа, над дверью, осторожно укладываю последнюю свою лимонку, предварительно сняв кольцо и приведя её в боевое положение - будет своеобразный салют по нашим погибшим товарищам. Вернулся к пулемёту, осмотрелся и стал лезвием ножа срезать с воротника шинели ромбы петлиц. Где-то поблизости, примерно в сотне метрах от меня, раздаётся отчётливая немецкая речь. На слух поворачиваю пулемёт, снимаю с предохранителя, примерно прицеливаюсь и нажимаю на спуск. Раздаётся один выстрел!

Вот балда! ругаю себя и переставляю режим ведения огня с одиночного на очередями. Высаживаю в темноту веером несколько коротких очередей, через минут пять повторяю это упражнение снова. Теперь же на голос моего пулемёта отвечает немецкий "коллега", который бьёт из-за ж/д моста, совершенно не жалея патронов, половина из которых трассирующие. Пулемётчик бьёт тоже явно на слух, т.к. пули ложатся далеко в стороне. Целюсь на огонь от его трассеров и начинаю вести огонь. Одной длинной очередью добиваю свою ленту, как говорят, до последней железки! Тишина!

Теперь есть немного времени заняться собой. Для начала укладываю в немецкую каску свой "Люгер", предварительно уложив его в противогазную сумку, сюда же пытаюсь втиснуть ленту с патронами. Вторую ленту, что принёс от раненых, пока кладу рядом. Пулемёт уже остыл - начинаю снимать ствол, затем вытаскиваю затвор и зачем то отделяю приклад. Ещё когда шёл от раненых, то "припрятал" чью-то бесхозную плащнакидку, в которую сейчас укладываю каску и эту кучу "железа". Получился своеобразный конверт, который перевязываю на крест телефонной полёвкой. Когда влез в шинель и застегнулся, то она оказалась мне немного великовата. Ремень с подсумками для патронов подгоняю по фигуре. Наши патроны у меня в вещевом мешке лежали с начала боёв, но ещё немного их подсобрать не составило большого труда.

Тщательно всё проверяю на себе и в вещевом мешке, затем начинаю уходить по траншее влево, в то место, где по дну низины протекает ручей. Пока занимался нехитрыми делами, совсем стемнело. Мне надо попасть к ж/д мостику. Их охранение начинает пускать в небо осветительные ракеты, яркий свет которых помогает мне определиться в темноте и взять правильное направление. Эти ракеты с шипением летят в ночное небо, а потом спускаются к земле на маленьком парашюте и очень долго горят, освещая своим белым или жёлтым светом всю округу.

Ползу на ощупь, при свете ракет замираю, вжимаясь всем телом в землю. Долго ползу. Кругом воронки. Пахнет чем-то горелым, рядом дымится земля, то и дело натыкаюсь на человеческие останки и куски тел, чьи они - в темноте не определить... В маленьком, почти засыпанном землёй ровке, наткнулся на тело убитого нашего бойца, рядом валяется мосинская винтовка, на ощупь совершенно целая, но без патронов и без штыка. Винтовку одеваю сразу же за спину, по-походному. Осмотрел бойца - документов нет, смертного медальона тоже нет. Наспех, руками засыпаю тело комьями глины и песком. К разбитому мостику подполз совсем близко. Решаю, что надо где-нибудь здесь спрятать свой брезентовый конверт, мешающий своей тяжестью нормально ползти. Несколько минут лежу на спине без движения, отдыхаю, стараюсь продышаться и привести своё дыхание в порядок, веду счёт вдохам и выдохам.

Досчитав до ста, переворачиваюсь на бок и начинаю осторожно, не привлекая чьего бы то ни было внимания, лопаткой копать землю. В ямку, длинною в метр и глубиной в полметра, укладываю свой "клад" и начинаю осторожно его засыпать землёй, на слой земли кладу сверху лопатку и уже руками всё окончательно присыпаю землёй. Поверх земли накидываю приличную горсть камней, подобранных мною пока полз. Кто-то подумает или скажет:

Вот, дурень! И охота ему была таскать на себе ещё и этот груз!

Это меня воспитали родители так, что я не привык выкидывать хорошие вещи, даже на войне! Кто знает, может, когда и пригодиться такая заначка. При свете очередной ракеты вижу каменный край опоры мостика и начинаю ползти прямо на него, не забывая при этом отсчитывать количество локтей. Дополз до мостика, прямо в ручей сунул свою голову, вволю испил холодной воды, наполнил водой свою фляжку. Прополз