всякой интересуюсь.

Затем о себе рассказал угрюмый, с седой щетиной на щеках боец, тот самый, который рядом со мной шёл в первую нашу атаку: Зовут меня Николай Смагин. Я мент с Петроградки, был опером в розыске... Зимой немец угодил снарядом в наш дом... Жена Зина, дети Славик и Светик погибли... Вечером того дня пришёл к дому, а весь подъезд в кашу! Стою и вижу, как на месте моей квартиры дымит, бля, куча кирпича и балок, а с неба пушистый снег мягко стелется и тает... Вот так, в раз… остался один... Сюда попал за то, что в допросной застрелил одну мразь... Не знаю, как жить дальше. Сейчас для меня лучше быть здесь! Пока сотню гадов… не порешу, покоя в душе не будет!

После рассказа Николая мы все, сочувствуя нашему товарищу, с минуту помолчали, кто то из бойцов достал подаренную мной ранее пачку фрицевских сигарет, пустил её по кругу, предлагая товарищам закурить. Добивая переданную другом Васей почти скуренную трофейную сигарету, Громкий стал рассказывать о себе:

То, что меня зовут Владимир Громкий, вы все уже знаете. С корешком моим неразлучным, Васей Хворостовым, мы вместе воюем с начала войны и горя мыкаем от самого города Таллина. Я из бригады сторожевиков охраны водного района, их ещё "мошками" называют. Василий тоже в Прибалтике войну начинал. После Таллинского перехода мы вместе воевали в разведроте отдельной бригады морской пехоты. Сюда, в штрафную, попали после госпиталя, где лечили свои раны, кстати, тоже полученные в одном бою... Решили отметить выписку и немного посидеть где-нибудь в сквере. На Лиговской барахолке прикупили водяры, как потом оказалось, дурной и... сцепились с бдительным патрульным нарядом. Одним словом наваляли им, потом под шумок попытались сдёрнуть. Но не свезло! Зато теперь оба доблестно воюем в рядах этого славного подразделения! Какая разница, где, фрицам кровавую юшку пускать!

Тёзка, а хочешь, я с первого раза угадаю, кто первым патрульному зарядил в бубен? подкалываю моряка и слышу от него единственную фразу: А кто ж ещё!

Я всё правильно угадал? А, Василий? смотрю на второго моряка.

Да. Всё так и было, подтверждает слова друга здоровяк Хворостов.

Вот мы все и познакомились! Воюем дальше, мужики! это Громкий подвёл итог нашему вечеру воспоминаний.

Но ты, Володя, всё-таки каскетку то, себе подбери! Вон их, сколько везде валяется. Завтра добрый дядя фриц начнёт садить по нам из всех орудий, мало не будет, я в очередной раз пытаюсь вразумить моряка.

Глава 21. Беспокойная ночь

За беседой не заметили, как стемнело. С десяток бойцов из роты вернулись в нашу траншею, остальные были тоже где-то рядом. Сапёр и грузин решили сползать по темноте за траншею к убитым фрицам в надежде ещё найти какой-нибудь еды, подсобрать с убитых патронов и оружия, тем более, что у сапёра осталось мало патронов в последнем диске к пулемёту. Мы их страховали. Парни вернулись часа через три - на своих плащнакидках приволокли восемь винтовок вместе с подсумками и ремнями, накидали много патронов россыпью, два автомата МР-38, к ним, штук двадцать рожков, раздобыли и гранаты на длинной деревянной ручке - на глаз тоже около двадцати штук. Продуктов нашли мало. Отдельное спасибо добытчикам за медицинские индивидуальные пакеты, валики ваты, пару пузырьков йода и за несколько фляжек с водой.

Реваз и Пётр удачно провернули это дельце и теперь, немного передохнув, довольные своей вылазкой, оба сидели на дне траншеи, сортируя и раскладывая на кучки весь принесённый хабар.

Ближе к полуночи бойцы из боевого охранения, не поднимая лишнего шума, доложили по цепочке ротному командиру, что с немецкой стороны отчётливо слышится какой-то шорох и тихие звуки, иногда лязгнет железо о камень. На всякий случай я поставил пулемёт на боевой взвод, приготовил запасные ленты с патронами, вставил запалы-детонаторы, снял с предохранителя и удобно разложил в нише несколько гранат. Ещё вчера мне показалось странным, почему ранним вечером эсесовцы не стали нас атаковать. И сейчас тоже подметил, что немцы мало вешают в ночное небо осветительные ракеты, которые очень долго горят, вися высоко в воздухе и отлично освещая ярким светом тёмную землю. Видимость от них такая, что лишний раз поднять свою голову и пошевелиться на ничьей земле, мало кто рискует! Обычно по ночам обе стороны для порядка, ведут беспорядочную стрельбу из пулемётов, выпуская очереди трассирующих пуль, летящих белыми стрелами прямо над землёй. У немца с патронами всегда полный порядок – пулемётчики не привыкли экономить и бьют веерами длинных очередей на малейший подозрительный шорох или шум.

Для проверки ротный приказал выстрелить в ночное небо из ракетницы. У меня ракетные патроны были только с зелёным ободком на гильзе - соответственно при выстреле в небе засверкали зелёные цепочки, но даже такая подсветка позволили заметить в траве небольшое шевеление, смазанные, расплывчатые движения многих теней. Так и есть - к нам лезут гости! Немцы, поправ все свои уставы и наставления, решили скрытно подобраться к нам, подползти на самое близкое расстояние и провести атаку на траншею, что и начали выполнять. Молодцы боевое охранение - не прошляпили и, по факту, спасли всем жизни! Мы видим, как эти хитрецы, умело используя складки местности и маскируясь, неспешно ползут на нас своей плотной массой.

"Хотите нас взять сонных и врасплох! Ага! Помечтайте! Сейчас мы вас примем в гости и окажем радушный приём!" – в моей голове быстро проносится такая мысль, я готовлюсь к встрече и отгибаю проволочные усики предохранительной чеки у пары своих лимонок.

Всем, у кого есть гранаты, быть наготове. Подпустить поближе и закидать "гостей" гранатами! тихо по цепочке передаётся распоряжение ротного лейтенанта. Подпускаем ползущих немцев меньше, чем на расстояние броска гранаты. Ротный тихо отдаёт новую команду: По врагу, гранатами, огонь!

Если нашу гранату-лимонку, готовую к броску, пару секунд подержать на раскрытой ладони, а потом стремительно закинуть во вражескую цепь, то есть большая вероятность, что разрыв произойдёт ещё в воздухе, на подлёте, как раз над спинами ползущих немецких солдат. Наши умельцы именно так, с задержкой, и бросили свои гранаты. Спустя секунды, в темноте один за другим загрохотали гранатные разрывы. Раздались стоны и вопли раненых, слышны крики о помощи, и напрасно немецкие командиры начали громко орать своим солдатам команды о продолжении наступления на траншею. Не подчиняясь командам, ночные гости резво вскакивают с земли и начинают быстро отходить на свои исходные позиции. Добрая работа досталась нашим пулемётам, мы не мешкая, стали