спиной рядом с деревянной коробкой полевого телефонного аппарата, короткий мосинский карабин, как и положено, в руках. Ни слова не говоря, боец снял катушку, затем коробку, с минуту молча дышал, а потом так же без слов он открыл крышку коробки, достал эбонитовую телефонную трубку, прижал её плечом к своему уху и начал подсоединять оголённые концы полевого провода к клеммам на панели аппарата.

Мы тоже, молчим, смотрим за всеми манипуляциями связиста и ждём, чем вся эта его возня закончится. Интересно, заработает связь или нет? Заработала! К связисту быстро подходит комроты, прикладывает к уху телефонную трубку, зачем-то сильно дует в микрофон и начинает громко говорить...

Да! Так точно! Слышу! "ШУРКА" на проводе! Докладываю! слышны слова доклада какому-то неведомому начальству.

Далее капитан доложил о том, что рота успешно захватила две вражеские траншеи, намолотила большую кучу вражеских трупов, мы закрепились и наши позиции находятся в районе шоссейной дороги на Шлиссельбург, сейчас ждём их контратаку. Командир несколько раз громко произнёс, что роте срочно нужна артиллерийская поддержка и чтобы артиллеристы непременно ударили в район железнодорожной насыпи от моста до станции Ивановский пост, туда, где по нашим наблюдениям накапливается вражеская пехота, спешно доставленная на грузовиках откуда-то из-за леса. Там же у немцев проходит ещё одна линия обороны с блиндажами и огневыми точками. На том конце провода обещали помочь.

Понял! Есть держаться! До связи! Отбой! командир роты закончил доклад и передал телефонную трубку связисту. После разговора капитан приказал связисту перенести всё "своё хозяйство" в блиндаж, самому сидеть там же и держать связь. Для починки разрывов полевого провода были выделены два бойца посыльных.

Глава 17. Контратака

Их контратака не заставила себя долго ждать. Получив от своего начальства приказ отобрать назад свои обжитые блиндажи, немцы бросили на нас до батальона пехоты. Рассредоточившись и наступая широкой цепью, эти ещё не учёные "свежачки" из резерва, бесстрашно шли на позиции роты, будто бы они на прогулке. Знакомое дело! Мне вспомнился первый день войны - штурмовики так же беспечно шли по ржаному полю на наши пулемёты...

Ну-ну! Идить хлопцi швыдче! Сейчас встретим и умоем! наверное, эти слова я произнёс вслух и громко, так, что их услышали рядом стоящие бойцы. До моего слуха донеслись чьи-то слова одобрения и поправки: Не только умоем, но и спать уложим... Навечно!

Их солдаты до сих пор так и не поняли, что перед ними держат оборону бойцы штрафной роты. Утром, когда дымка тумана ещё не совсем рассеялась над травой, было не совсем ясно видно, немцы спросонья не разглядели или не успели разглядеть, т.к. все были быстро перебиты и переколоты в первой траншее. При захвате второй траншеи набили их тоже прилично, а у тех, которым повезло убежать и спастись, не было времени внимательно разглядывать, в какую форму одеты те, кто им соли под хвост насыпал! Это спустя некоторое время немецкая пехота узнает, с кем имеет дело и будет до дрожи и икоты панически бояться вести бой с русскими штрафниками, которые воюют так же бесстрашно и отчаянно, как бригады морской пехоты, с их "полундрой", чёрными бушлатами, лентами бескозырок, зажатыми в зубах и полосатыми тельняшками! "ШТРАФИРЕН!" будут истошно вопить от страха арийские сверхчеловеки при встречах на поле боя.

А пока они рассредоточились и бодро идут на нас в атаку. Включились в работу немецкие ротные миномёты - начали кидать мины на наши позиции, осколки от которых буквально стригут и выкашивают вокруг всё живое. Миномётчики грамотно поддерживают своих наступающих солдат - не дают нам поднять своих голов. Не простая задача досталась этим беднягам - местность открытая, ровная, деревьев и кустарников мало, болотистая почва, заросшая густой высокой травой, такую атаковать трудно, разве что, как мы утром - стремительным броском, при соответствующей огневой поддержке. Да кто ж им даст стремительно приблизиться! Цепь атакующих приблизилась к нам метров на семьдесят, их миномёты разом замолкли, прекратив обстрел. Мы быстро вылезли из блиндажей, укрытий и нор, заняли свои позиции в траншее, успели осмотреться и приготовиться к бою.

Уже видим как их офицеры, жестикулируя руками, подгоняют своих подчинённых, чтобы те двигались быстрее, отчётливо слышатся крики отдаваемых команд.

И тут происходит неожиданное - когда наступающим егерям до траншеи осталось метров тридцать, ударила наша артиллерия! Стали рваться снаряды. Артиллеристы, ведя огонь из-за реки Тосна, удачно всадили пару залпов, угодивших прямо в саму гущу немецких солдат. От разрывов снарядов боевой порядок был нарушен, на земле появились тела убитых и раненых врагов. Сразу же после того, как закончили лупить пушкари, командир роты, громко командуя, отдаёт приказ: Рота, слушай новый приказ! Надо ударить и отогнать эту нечисть за насыпь! потом так же громко произносит слова: Очень надо, братцы… Давай, бойцы, все за мной! Вперёд!

Мы все, словно подброшенные сильной пружиной, поднимаемся со своих мест, с жуткими криками и отборным русским матом выскакиваем из траншеи и устремляемся навстречу егерям. Они явно не ожидали от "иванов" такой прыти и, увидев бегущих на них солдат противника, в руках у которых винтовки с примкнутыми штыками, не выдерживают натиска, начинают пятиться, а потом трусливо удирают к железнодорожной насыпи, надеясь найти спасение в третьей своей траншее. Мы преследуем врага и повторяем свой утренний опыт - бойцы, которым посчастливилось быстрее всех близко добежать к третьей траншее, закидывают её нашей карманной артиллерией, не давая поднять голову даже самым смелым фрицам. Когда немного рассеивается гранатный дым, штрафники вваливаются во вражескую траншею и начинают стрелять, колоть, резать и рубить всё живое в ненавистной чужой форме, попадающееся им на пути. Убивать, так убивать!

После скоротечной рукопашной схватки часть траншеи и сам опорный пункт врага оказываются в наших руках, захвачены богатые трофеи и оружие. Немногие уцелевшие немцы убегают по многочисленным отсечным ходам сообщений куда-то прочь. В горячке боя мне со своим смертоносным "МG" удаётся вырвался несколько вперёд. На ходу стреляю короткими очередями, расчищая себе и остальным путь, затем натыкаюсь на ход сообщения и, прежде чем двигаться дальше, высаживаю длинную очередь. Бью впереди себя до тех пор, пока в ленте не заканчиваются все патроны, и раскалённый пулемёт временно не замолкает. По раздающимся за собой выстрелам чувствую, что я здесь не один, а моя спина надёжно прикрыта от какого-нибудь уцелевшего недобитка. На мгновенье поворачиваю голову и вижу, что моряк, который меня разбудил, вместе со своим другом и ещё несколько человек не отстают и находятся в нескольких метрах от меня. Короткими очередями из трофейных