— Ну, что думаешь?

Нейл понимал, что он в шаге от потери оставшегося хладнокровия.

— Думаю, а не пошла бы ты нахуй.

— Не дёргайся, — приказала она, прижав прикуриватель к его скуле.

Она сказала не дёргаться, но Нейл не смог бы повиноваться ей при всём желании. Агония мгновенно охватила лицо, жгучей хваткой сжимая челюсти, обжигая горло и отдаваясь резкой болью в глазах. Сладковатый запах обугленной плоти только усилил эту слепую боль, и Нейл не смог больше сдерживаться. Он дёрнулся в сторону, напоровшись второй щекой на поджидающий нож Лолы. Лезвие оставило грубый порез, но по сравнению с горящим адом слева, эта боль воспринималась крайне отвлечённо. Лола продолжала удерживать прикуриватель на месте, даже когда он отдёрнул голову, и только потом отняла его, чтобы осмотреть свою работу. Нейл знал, что она убрала прикуриватель, потому что видел это, но он всё ещё чувствовал раскалённый металл на коже. С каждой прошедшей секундой жжение заметно усиливалось, и от этой горящей боли желудок свело тошнотворной судорогой.

— Так лучше, — заключила Лола, впившись пальцем в повреждённую кожу только для того, чтобы вырвать ещё один крик. — Согласен со мной?

Нейлу просто не хватило дыхания на ответ. Каждый вдох был судорожным и рваным, слишком коротким и неглубоким, чтобы достичь лёгких, но достаточным, чтобы им давиться. Нейл невольно отдёрнул голову в сторону, подальше от её жёстких пальцев, и слишком поздно вспомнил о ноже. Лезвие снова вспороло кожу, оставив второй порез, и Нейл подался вперёд, обессиленно свесив голову. Со связанными за спинкой кресла руками далеко уйти не удалось, но он не мог не пытаться. Кровь медленно стекала по лицу, теплом обдавая губы, капая со рта и подбородка прямо на бёдра. Её вкус чувствовался при каждом вдохе.

Щелчок прикуривателя раздался снова – для Нейла этот звук был подобен выстрелу, и он не смог не вздрогнуть.

— Знаю, твой отец обязательно спросит об этом, но мне нужно знать сейчас, — произнесла Лола. — Слушаешь меня, младший? Эй.

Она ударила его рукояткой ножа по спине.

— Где наша птичка, а? Когда мы узнали, где ты прячешься, у нас было время порыскать вокруг, но я так и не нашла ни намёка на её присутствие. Тетсуи говорит, ты сказал ему, что она мертва. Он уверен, что ты не соврал. А я вот не уверена.

— Она мертва, — просипел Нейл.

Крепко схватив Нейла за волосы, Лола вернула его в вертикальное положение и запрокинула ему голову. Она отложила нож в сторону, чтобы освободить вторую руку, и туго сжала горло, практически перекрывая доступ к кислороду. Лола притянула его к спинке кресла, вжав голову в подголовник. Ромеро снова достал раскалённый прикуриватель, и Нейл принялся отчаянно вырываться.

— Она мертва, — повторил он, хрипя от жесткой хватки Лолы. — Она умерла два года назад, после того как он подстрелил её в Сиэтле. Неужели вы думаете, что она отпустила бы меня в Пальметто, если бы была жива? Я сделал это, потому что мне было нечего терять.

— Мы ему верим? — спросила Лола у Ромеро.

— Возможно, но можем удостовериться, — неопределённо ответил тот.

— Хорошо, — кивнула Лола и снова резко сжала горло Нейла, чтобы Ромеро смог прижать прикуриватель к его лицу.

Удушающая хватка Лолы не оставляла Нейлу другого выбора, кроме как выть от боли. Он бездумно рвался из своих пут. Лола снова что-то сказала, но он не смог разобрать её слов из-за рёва в ушах. Весь его мир свёлся к нестерпимому жару на лице.

Ромеро убрал прикуриватель и снова поставил его нагреваться. Лола ослабила хватку настолько, чтобы Нейл мог дышать, но не отпустила его.

— Давай, попробуй ещё раз, младший, — произнесла Лола. — Ответь мне так, чтобы я поверила. Где Мэри?

— Она мертва, — в голосе слышалась несдерживаемая боль. — Она мертва, она мертва, она мертва.

Лола перевела взгляд на брата.

— Ты ему веришь?

Ромеро уклончиво пожал плечами. Лола спросила Нейла ещё раз и, получив всё тот же ответ, со всей силы ударила его по обожжённой щеке. Затем она нырнула вперёд между сиденьями, чтобы забрать прикуриватель, и вернулась на своё изначальное место, скрывшись из виду. Наличие этой штуки за спиной, вне поля зрения, было хуже, чем та боль, через которую он уже прошёл, – Нейл задёргал руками, в надежде вырвать их. Он успел разодрать кожу на запястьях о неприступный металл, но никак не мог остановиться.

— Нет, — начал умолять он, — Лола, не надо.

— У меня ещё есть вопросы, — отозвалась Лола из-за спины, её голос казался каким-то приглушенным.

Нейл догадался, что она зажала в губах прикуриватель, потому что обе её руки сейчас закатывали ему рукава. Закончив, она медленно провела пальцами по его обнажёнными предплечьям, слегка царапая ногтями кожу. Через мгновение Лола отстранилась, и, когда она снова заговорила, её голос звучал нормально.

— Давай вернёмся к твоим новым друзьям. Расскажи мне всё, что ты им рассказывал.

Время замерло и остановилось, когда Лола начала наносить ожоги по длине рук. Нейл придерживался той версии, которая не навредила бы Лисам, но как бы много раз он ни повторял свои слова, она не останавливалась. Вскоре он и вовсе перестал отвечать на вопросы, боясь, что запутается и ошибётся из-за переполняющей его боли и паники, и старался сосредоточиться на том, чтобы просто дышать. Любое движение мышц лица, любой, даже тихий, крик отдавались горящей болью в ожогах, а солёные слёзы, стекающие по обожжённой коже, щипали, как кислота.

Нейл не хотел думать об этом, не хотел чувствовать и переживать всё это, поэтому взамен он старался думать о Лисах. Он крепко зацепился за воспоминания об их искренней непоколебимой дружбе и об их улыбках. Он представлял, что его глухое неровное сердцебиение, отдающее болью в висках, это звук мяча, отскакивающего от стен поля. Он думал о Ваймаке, который без лишних вопросов забрал его в декабре, и об Эндрю, который прижимал его к полу в гостиной. Воспоминания делали его слабее из-за всепоглощающего чувства потери и тоски, но вместе с тем они придавали сил. Он попал в Лисью Нору, полностью вылепленный изо лжи, но со временем Лисы превратили его в реального человека.

Его песенка оборвалась, чем хотелось бы, но хотя он и не выполнил всё запланированное на этот год, он сделал больше, чем мог когда-либо себе представить. Видимо, на этом всё-таки придётся закончить. Нейл провёл дрожащим пальцем по ладони, представляя знакомые очертания ключа в своих кровавых, обожжённых руках, закрыл глаза и навсегда попрощался с Нейлом Джостеном.

Наигравшись, Лола наконец остановилась и оставила его бессильно висящим в своих путах. Она сказала что-то, но он не смог разобрать слов через глухой шум в ушах, и, если честно, его это уже не особо волновало. Привычный способ спасения, столкнувшись с непреодолимым препятствием, разбился как о кирпичную стену с такой силой, что едва не переломал его самого. Теперь оставался только один вариант, а потому Натаниэль Веснински оставил без внимания последнюю часть пути. Он прислушался к каждой пульсирующей точке на теле, пытаясь понять степень серьёзности повреждений. Самыми тяжёлыми казались раны на лице, но то, что Лола сделала с его руками, причиняло наибольшие неудобства. Весьма затруднительно оказывать сопротивление, когда малейшее движение отзывается ощутимой болью.

Они въехали на парковку какого-то дешёвого, потрёпанного отеля. Горела лишь половина фонарей. Натаниэль был готов поспорить, что камеры видеонаблюдения тоже не работали. Он устремил взгляд за окно и принялся ждать, что же будет дальше.

Следом за ними на парковку заехала полицейская машина и остановилась рядом. Натаниэль не узнал ни офицера с детским лицом, который вылез с пассажирского сидения, ни бывалого полицейского, который обошёл капот своего автомобиля пару секунд спустя. Мужчина подал знак, и молодой коп открыл багажник. Ромеро покинул машину и отошёл в сторону, чтобы переброситься с офицером парой слов. Довольно кивнув, Малкольм открыл пассажирскую дверь кадиллака. Он освободил лодыжки Натаниэля только для того, чтобы отстегнуть их от сидения, и снова закрепил наручники на ногах. Как только металл вновь защелкнулся, Лола освободила его руки. Ромеро вытащил его за рубашку из машины и снова одел наручники.