— Да? Знаете, доктор, засуньте эти крайние меры себе в… — если бы я успела договорить, то была бы горда собой, честное слово.

Однако я не успела.

До сего момента, что я знала о поцелуях? Наверно то, что они бывают целомудренные и не очень. Да, я уже имела в этом некоторый опыт. Впрочем, не один из ныне изобретенных поцелуев не сравнился бы с тем, что сотворил Такер.

Его ладонь скользнула мне на затылок, и он не отпустил, пока не закончил. Я даже не могу назвать это поцелуем! Это совершенно не то, что позволял себе Питт, и даже не то, что могла вообразить себе я в самых смелых фантазиях. Это просто животное, порочное и необузданное прикосновение… проникновение в меня, в мой рот. Я почувствовала вкус и запах Кея Такера, его горячие влажные губы, скользкое касание языка…

Со всей силы я уперлась ладонями ему в грудь. И только сейчас до меня дошло, он давно — давно! — хотел это сделать. И именно так — жадно и грубо, потому что я посмела понравиться ему.

Мне нужно было что-то сделать в ответ. Ударить его, что ли? Может быть, выпалить ему в лицо, какой он мерзавец! Или заехать ему в пах, на крайний случай. Но… я просто остолбенела. Кровь резко прилила к лицу. Я не могла с уверенностью сказать, что возмущена.

— Что… что вы себе позволя… — это было чересчур наигранно.

Ситайка во мне медленно, но неотступно пробуждалась. Она вытесняла ученого, отличницу, маленькую ханжу и зануду.

— Лессон, ты не убегаешь? — Такер обхватил мое лицо ладонями. — Не будешь звать на помощь или возмущаться?

Смотрю на его губы, и понимаю предельно ясно: хочу, чтобы он поцеловал снова. Зачем? Просто потому, что осознание нужности ему сводит меня с ума. Хочу, чтобы он нуждался во мне. Чтобы постоянно думал обо мне и желал меня.

Это ужасно? Да. Но я не хочу ничего менять.

Пусть мне будет стыдно, пусть даже я умру от стыда в следующую секунду, но я покорно раскрываю рот, позволяя себя ласкать. Я ничуть не напугана, наоборот, запрокидываю голову, ощущая легкое одобряющее поглаживание по волосам.

Близость наших тел распаляет до предела.

— Кей! — этот голос возвращает к действительности нас обоих. — Не хочу отвлекать, — в виварий ненавязчиво заглянул Велман, с усмешкой наблюдая за ними: — Приехал Файмс… Я бы не помешал, но ему нужно от тебя что-то срочное. Ты же знаешь, эти парни из ММА очень нетерпеливы и не любят ждать.

Удостоверившись, что Такер услышал, Велман скрылся.

И вот настает тот самый неловкий момент, когда страсть отпускает, оставляя легкое томление в животе и умопомрачительный стыд.

Такер приподнимает мой подбородок — мы смотрим друг на друга.

Наверно, можно боготворить человека за один лишь взгляд. В нем все: ум, невозможная харизма, ирония, нежность, страсть. Он словно говорит: «Лимма Лессон, перед тобой сложно устоять». И мне нравиться ловить на себе этот взгляд.

ГЛАВА 20

Я верчу в руках флешку.

За окнами общежития валит снег. Хочется выбежать, бухнуться в сугроб, глядеть в заснеженное небо.

Мой взгляд вновь падает на флешку. Я сжимаю ее в кулаке. Мои исследования и разработки в области репродуктивного клонирования за последние пять лет. Все здесь.

Не уверена, что кому-то это нужно.

Я хочу сдаться.

Было время, я считала себя гением, а теперь эта уверенность пошатнулась. Я чувствовала себя просто заплутавшей неудачницей. Я опять стояла перед выбором.

Собравшись с духом, я раскрыла бумажный пакет, положила внутрь флешку и запечатала. Имя на конверте — это имя доктора Такера. Возможно, что-то из моих трудов ему пригодится, а, возможно, он все уничтожит.

Я собрала рюкзак, который теперь стоял у двери.

Вчерашний день обжигал воспоминаниями. И мне почему-то не хотелось забывать их.

Взяв конверт, я вышла из комнаты. Нужно будет сдать ключ… и непременно вернуть долг Велману, когда получу расчет.

Утро в лаборатории начиналось как обычно: Шейла встретила меня в раздевалке, мы болтали ни о чем, она рассказала, что на Единый городской праздник Вейсмунда будет прескверная погода, Лойс поймал нас у входа в бокс и подшутил надо мной, сказав, что начинает привыкать к моему присутствию и женской болтовне, Велман был где-то занят, а Гаред ковырялся в оборудовании. Все было так, как всегда, кроме одного.

Кофе.

Я долго не решалась войти в кабинет Такера.

Чертов кофе успел остыть.

Я как могла оттягивала момент встречи с доктором. С мужчиной, который целовал меня…

Я постучала в его кабинет, трепеща от нахлынувших эмоций.

— Я могу войти, доктор? — осведомилась я прежде.

Мне в ответ послышалось напряженное: «Да».

Пряча взгляд, я протопала к его столу, молча поставила чашку.

— Черный без сахара, доктор Такер, — сказала довольно сухо, хоть мой голос начал дрожать.

— Сколько ты стояла под дверью, Лимма, до того, как войти? — не помню, чтобы Такер говорил со мной так осторожно когда-либо до этого момента.

— Да, я знаю, что ваш кофе остыл… я могу сходить и принести вам другой, если вы…

— К черту кофе, — произнес мужчина и поднялся.

Главное, не смотреть на него. И не думать о нем.

Тщетно! Этот человек подошел ко мне, лишая возможности и дальше застенчиво глядеть в пол.

— Лимма, нам нужно поговорить, — его руки коснулись моих плеч… обожгли! О, боже…

Сглотнув ком в горле, я протянула Такеру лист бумаги:

— Вот.

Доктор скользнул по нему взглядом.

— Что это?

— Заявление.

— Заявление?

— Я увольняюсь.

Вместо радостного «Наконец-то», я услышала:

— Посмотри на меня.

— Хочу уехать до Единого праздника. Говорят, потом с трудом можно купить билет, — спешно заговорила я, краснея. — Если можно получить расчет уже сегодня, я была бы очень признательна…

— Лимма, посмотри на меня.

Пришлось подчиниться, ибо тон его голоса стал уж очень строгим. Кроме того, что мешало ему снова приподнять мой подбородок?

— Так вы подпишите? — все, что меня так пугало и притягивало в этом мужчине, я нашла в его глазах. — Я думала, это вас порадует, — вымолвила, не в силах выносить его молчание. — Вы хотели, чтобы я вернулась в Каптику. Даже настаивали на этом.

— Это было «до», — коротко ответил Такер.

— До чего? — и зачем я спрашивала, когда знала ответ.

— До того, как я засунул свой язык тебе в рот. Что за идиотский вопрос, Лимма?

Я опять краснею, не в силах ничего с этим сделать.

— Это не меняет того, что вы считаете меня хреновым сотрудником, — я бесцеремонно сунула ему конверт.

— Что это?

— Флеш-накопитель. Можете бросить его в урну сразу, если считаете, что ученый из меня полный ноль.

— Ты нарываешься, — мягко проговорил Такер, перекладывая конверт на стол.

— А теперь подпишите мое заявление, и я улетучусь из вашей жизни. В прямом смысле.

Доктор вновь смотрел на меня.

— Ты окончательно в этом уверена, Лессон?

— Да.

— Вернешься к Сайверсу? — вдруг спросил он.

Спросил так, будто имеет на меня какие-то права. И будь он неладен, если я этим не воспользуюсь хотя бы разок.

— Может быть.

— Он так хорош?

— Лучше, чем многие другие.

— Скажем, лучше меня? — спросил Такер.

— О, гораздо. Он богаче и моложе, думает о совершенно естественных вещах и вовсе не повернут на биомедицине, как некоторые. А еще он не издевается над женщинами, которые ему нравятся. Не заставляет их приносить ему кофе и изображать из себя бешеную яйцеклетку.

— Да я посмотрю у него полно достоинств. И целуется он неплохо, верно, Лессон? Что б меня, я не смогла соврать.

— В этом вы его обставили, доктор Такер.

Если бы я продолжила язвить, дело могло принять другой оборот. А так — я попросту получила по заслугам. Кей склонился ко мне, чтобы еще раз продемонстрировать, насколько хорошо у него выходит проделывать все эти немыслимые штуки своим ртом.