Я желала, чтобы под этим человеком разверзлась земля, и его поглотила огненная гиена.

— Надеюсь, вы почерпнули из него много нового, доктор!

— Особенно про настоящего подонка и капусту.

Ответить на это было решительно нечего. Я быстро шла по тротуарной дорожке вдоль живой изгороди кустарника. Если бы только я могла по щелчку пальцев оказаться дома!

— Лимма, ты ведешь себя, как ребенок, — заметил Баргер. — Вместо того чтобы поговорить, ты убегаешь.

— Чего вы ожидали от двадцатилетней девчонки… особенно ситайки?

— Заметь, я назвал тебя довольно милой.

— Это, конечно, вас оправдывает.

Мужчина тихо рассмеялся, а затем выругался. Правда, не отстал.

— Ты заставляешь меня бегать за тобой, Лимма. А ведь я уже не мальчик. Сбавь хотя бы шаг.

Этот лицемер ничуть не запыхался. Лжет постоянно!

— Просто оставьте меня в покое и все. Я уже достаточно большая девочка, чтобы ходить ночью одна.

— Ну, уж нет. Я не собираюсь нести за тебя ответственность, случись вдруг…

Я резко остановилась, потому что неведомая пружина, которая растягивалась все это время, наконец, лопнула.

— Вам просто не хочется терять деньги, которые не переведет на ваш счет госпожа Сайверс, в случае, если я вдруг задержусь в Каптике. И не надо смотреть на меня вот так, доктор… так, будто я заблуждаюсь. Я слышала все, от первого до последнего слова. И да — я подслушивала, и мне ничуть не стыдно. И катитесь вы, доктор, к дьяволу со своей мнимой заботой и рассуждениями о самоотверженности и преданности ученого делу.

— Опять ты кипятишься раньше времени, Лессон, — довольно спокойно произнес мужчина, закладывая руки в карманы джинсов и пожимая плечами, — разве в том, что происходит, есть что-то трагичное? Ты получишь работу, о которой мечтала, не потратив ни гроша, я — солидный вклад на исследования, семья Сайверс — спокойствие и безмятежность. Посуди сама, все складывается очень удачно.

— Кроме одного! Вы меня используете!

— Я просто извлекаю выгоду из сложившейся ситуации, Лимма. Так поступают разумные и практичные люди. А я именно такой.

— Так поступают настоящие мерзавцы…

— Эй-ей, за эти слова ты можешь лишиться не только возможности уехать в Вейсмунд, но и стажировки в Каптике…

— Да вы в зад меня должны целовать, доктор, — выпалила я, — я просто ваш счастливый билетик. И как разумный и практичный человек вы будете смиренно терпеть.

— Ты меня переоцениваешь. Мое терпение, отнюдь, не железное.

— И все-таки вы еще здесь. Раз уж я у вас поперек горла, так оставьте меня в покое. Мне ничего от вас не нужно, ясно?

— Но между тем, у тебя совершенно нет денег на перелет.

— Я заработаю.

— Интересно, как? Попросишь у Питта?

— Это вас не касается!

— Убежден, он согласится выложить сумму и покрупнее за возможность затащить тебя в постель.

Всевышний, эти слова произнес мой руководитель, глядя мне в глаза и ничуть не смущаясь! И, похоже, он сам понимает, как гнусно это прозвучало.

— Из нас двоих, доктор, — задыхаясь от обиды, прохрипела я, — только вы берете деньги за свои услуги.

— Не ровен час, все изменится, Лессон, — парировал он.

Еще ни один человек не намекал на то, что я могу быть просто жадной до денег шлюхой. Ведь речь идет о зубрилке и отличнице Лессон! Никому и в голову не придет, что я лягу в постель к человеку, который заплатит за это деньги. Никому, кроме Баргера, вероятно.

— И как у вас только язык повернулся… — произнесла я возмущенно.

— Половина моих студентов мечтает об этом. Ты не замечала? — усмехнулся мужчина. — Просто у Питта оказался карман шире. Он умеет произвести нужное впечатление на девушку.

— Ч. что? — не могу поверить, что доктор несет подобную чушь на полном серьезе.

— Наверно, он тоже наслышан о том, что ситайки способны удивить в постели даже самого требовательного любовника…

— Вы… что…

— Об этом трепались на каждом углу, стоило тебе появиться в Каптике. Какая экзотика…

Мои кулаки разжались, и я довольно неумело, но ощутимо треснула доктора Баргера по щеке, заставив его, наконец, заткнуться.

— Ты ударила меня, Лессон? — после минутной паузы спросил мужчина, будто этот факт еще находился под сомнением.

Его глаза сверкали удивлением и жгучим недовольством. Наверно, он полагал, что я преспокойно буду слушать все те жуткие вещи, о которых он посмел вещать с самым серьезным и умным видом на свете. Он потер щеку, хотя, не думаю, что я причинила ему невообразимую боль.

— У вас начался бред, — пробурчала я, — а мне совершенно не хотелось его слушать.

— Завтра я хочу видеть на столе твое заявление об отчислении.

По моему телу прокатилась волна тока.

— С чего бы это? — постаралась прикрыться бравадой, хотя голос предательски дрогнул.

— С того, что я так решил.

— Вы не можете меня отчислить из-за того, что случилось вне стен лаборатории.

— И откуда ты взялась такая умная? — бросил он, щуря глаза.

— Я пойду к Хейвуду!

— Он будет только счастлив, если ты предоставишь ему возможность выставить тебя вон из университета. Если ты еще не догадалась, только я стою между тобой и безжалостной системой.

— Значит, хотите меня отчислить, потому что я врезала вам по физиономии?

— А что? Не имею права?

— Вы… — вскипела я снова, да с такой силой, что не смогла контролировать следующее: — да вы настоящий козел, доктор Баргер!

Развернувшись, я быстро пошла по дорожке, мечтая, чтобы этого злосчастного дня никогда не было.

— Лессон, подожди! Я вызову такси! — прокричал мужчина мне в спину, а затем заворчал: — Вот же несносная ситайка… — и что-то еще, чего я уже не услышала.

ГЛАВА 9

Я накрыла голову подушкой, слыша требовательный стук в дверь.

Было бы неплохо, если бы у меня началась амнезия, и я бы просто забыла события вчерашнего дня.

— Лимма, нам нужно поговорить, ты же знаешь, — раздался голос Дейны, — кроме того ты пропустишь автобус…

Солнечный свет вливался в окошко моей комнаты, которая выглядела такой же унылой и тусклой, как и вся моя жизнь.

— Послушай, дорогая, — произнесла ба примирительно, — то, что я наговорила вчера сгоряча… не принимай все это всерьез. Я просто испугалась. Гарверд не должна узнать о тех письмах, понимаешь? Ей лучше дома, со мной. Я, как никто другой, позабочусь о ней.

Моя мать в том возрасте, когда сама способна решать, что ей лучше. И если бы она знала, что востребована, ее бы след простыл из жизни Дейны еще несколько лет назад. И судя по всему, моя бабушка больше всего на свете этого боится. Чертов эгоизм семьи Лессон!

— Пообещай, что ничего не расскажешь ей, Лимма, — говорила ба, стоя под дверью. — Ты же знаешь, какой это будет удар для нее.

— Я ничего не скажу, — приподняв подушку, произнесла я, — клянусь. Ты довольна?

— Раз так, открой дверь. Пора завтракать. И разве тебе не нужно в лабораторию?

Мне теперь ничего не нужно. Я теперь даже не знаю, как появиться на глаза Баргеру. Лучше выпить яда, чем когда-либо добровольно встретиться с ним.

Сев в постели, я потянулась за халатом. С этого дня у меня будет полно свободного времени, и я могу распоряжаться им как угодно — например, пойти на работу. В какую-нибудь забегаловку. Буду разносить кофе и предлагать «фирменный суп» посетителям. А заодно выкину из головы мысли о своей исключительности.

— Привет, мама, — поприветствовала, когда спустилась в столовую, вдыхая аромат душистого зеленого чая.

Я чмокнула маму в щеку и получила ответ через синтезатор: «Привет!»

Многозначно взглянула на ба, которая лишь слабо улыбнулась. Если мама согласилась на синтезатор речи, значит, все не так плохо.

— Ты опоздала на автобус, Лимма, — изрекла ба, садясь за стол. — Что-то случилось… в лаборатории?

— Ничего, просто доктор Баргер дал мне еще один выходной.