— Нет, доктор. Я сама. Вы итак сделали для меня слишком много…

Его очередная улыбка заставила меня умолкнуть.

— Лессон, я знаю, что тебе не платят стипендию. Перелет в Вейсмунд стоит немалых денег.

— Именно поэтому… — попыталась возразить я.

— Потом вернешь. И давай уже закроем эту тему. Когда доберешься, жить будешь в общежитии. Я обговорю этот момент с Такером.

Тело отчего-то наливалось синцом от каждого произнесенного слова, а сознание мутилось. Кажется, я пребывала в состоянии полнейшей дезориентации.

— Даже не знаю, что и сказать… — прошептала я, — спасибо.

— Это не ради тебя, Лессон, — усмехнулся Баргер, — и даже не для Такера. Это ради науки. Когда ты будешь готова уехать?

— В ближайшие дни.

— Ты уже говорила об этом с матерью?

— Пока никто не знает.

— И даже Сайверс? — мужчина откинулся на спинку стула, внимательно заглядывая мне в лицо.

— И даже Сайверс. Наверно, так будет лучше.

Это просто бегство. И я и Баргер прекрасно осознаем, что у меня кишка тонка, сообщить об этом Питту.

— Хорошо, — соглашается доктор.

Следующие пять минут мы усердно делаем вид, что погружены в размышления. Признаться, мне жутко неловко рядом с Баргером. Чувствую себя мотыльком в прозрачной банке.

— Ну что, Лессон, — заметив это, произнес мужчина, — поехали, я отвезу тебя.

Моя одежда ничуть не высохла, да у Баргера тоже. После всего, что он сделал, я чувствовала себя последней сволочью, заставляя его среди ночи везти меня домой.

— Вам бы переодеться, — пожала я плечами, — я могу доехать на такси…

— Лессон, на сей раз никакие возражения не принимаются. Но, пожалуй, я и вправду переоденусь. Подожди меня в гостиной.

Он проводил меня в просторную комнату с темно-синими занавесками и усадил на диван. Его шаги, раздавшиеся на лестнице, стихли на втором этаже. Я осталась в одиночестве. И черт меня дернул глянуть на каминную полку с фотографиями, на которых Баргер был запечатлен совершенно не таким, каким я его знаю. Через секунду я уже с любопытством разглядывала снимки, с нескрываемым трепетом подмечая, что вторгаюсь в святая святых этого человека — его личную жизнь. Мужчина на рыбалке в обществе друзей — никогда бы не подумала, что у Баргера есть друзья, на другом снимке — он с супругой, а вот и свадебное фото…

Тихий короткий сигнал заставил меня вздрогнуть. Я обернулась, находя взглядом стационарный телефон. Он не трещал без умолку, он просто звякнул, будто кто-то с параллельного набирает номер. Баргер? Неужели позвонит Дейне? Или, быть может, его жена звонит подруге…

Во всяком случае, это не мое дело.

Но если так, почему я стою рядом с телефоном, а мое сердце начинает учащенно стучать? Я бросаю взгляд на дверь, на неподвижные тени на полу, отбрасываемые лишь мебелью, и прислушиваюсь к мертвой тишине дома.

Мои пальцы, ставшие ватными, обхватывают трубку, медленно и осторожно снимают, а затем я подношу ее к уху, думая: «Какого черта я сейчас делаю?»

— … доктор, это весьма хорошие новости. Конечно, я переведу вам деньги…

Этот голос в трубке мне знаком — знаком до тошноты. Скажу больше, я мгновенно понимаю, кто кому звонит и зачем. И это просто отвратительно.

— … билет в Вейсмунд стоит немалых денег, госпожа Сайверс. Плюс мне предстоит довольно напряженный разговор с братом, так как он лучше руку себе отрежет, чем возьмет в команду двадцатилетнюю девчонку, да еще и ситайку… довольно милую. Он презирает женщин, особенно хорошеньких.

— Я уверена, вы все сделаете, как надо.

— У нее хороший уровень, госпожа Сайверс, но этого недостаточно, чтобы стать частью команды Кея Такера.

— Вложения моего мужа в ваши проекты могут послужить отличным стимулом поломать голову над этим вопросом.

— Конечно…

— Я не хочу, чтобы она встречалась с моим сыном. У него совершенно иные перспективы, нежели пустой трах с какой-то ситайкой. У него есть невеста, доктор. И мы с мужем очень рассчитываем, что период, когда Питт затаскивал в свою постель первых попавшихся девчонок, пройдет. Если раньше мы спускали ему это с рук, то теперь его репутация нам невероятно важна. Его невеста из той семьи, где заботятся о своем имени, а эта ситайка будто грязное пятно. Вы же понимаете, как нам важно безболезненно и тихо от нее избавиться.

— Да.

— И, разумеется, доктор, мы не останемся перед вами в долгу.

— Очень вам благодарен.

— Все ваши расходы будут покрыты.

— Вы невероятно щедры.

— Доброй ночи, доктор Баргер…

Я положила трубку, чувствуя себя так, будто меня окатили ледяной водой и выставили на холод. Кирпичики уверенности и спокойствия обрушились, похоронив меня под обломками. Меня — уверенную в своей уникальности Лимму Лессон. А ведь я когда-то считала, что Баргер помогает мне, потому что я перспективный ученый, а не потому что перешла дорогу семейству Сайверс. Это просто критический удар под дых, от которого сложно оправиться.

— Ну что, Лессон, готова? — бодро спросил Баргер, заходя в гостиную. — Поехали?

Во мне поднялась горячая волна: от живота до самой макушки. Мужчина стоял и глядел на меня так, словно не было того ужасного разговора между ним и матерью Питта, словно он всегда желал мне добра, и все произошедшее — простое недоразумение.

Я поднялась, сохраняя видимое спокойствие, не зная, как поступить: бросить ему в лицо обвинения или выждать?

Мы молча вышли во двор, где был припаркован автомобиль. Пока Баргер убирал с сидения какие-то вещи, мой разум наполнялся протестом — я просто не могла сесть с ним в одну машину.

Мужчина расположился за рулем, недоуменно взглянул на меня, не понимая причину промедления.

— Лессон, садись уже. Замерзнешь.

— Позвольте один только вопрос, — я склонилась к окну, положила локти на опущенное стекло, вглядываясь в лицо доктора и чувствуя жгучую боль досады в груди: — Вы в меня верите?

— Что?

— Хоть на йоту вы верите, что я смогу чего-то добиться?

Баргер задумчиво пожевал губами.

— Тебе нужно мое мнение? — спросил он.

— Я знаю ваше мнение, — ответила, не спуская с него глаз, — ваше мнение таково, доктор Баргер: вы считаете, что надо быть законченным эгоистом и полным придурком, лишившим себя радостей жизни, чтобы добиться чего-то на поприще науки. Вы полагаете, что надо жертвовать всем, чтобы достичь результата и работать годами, просиживая штаны в лаборатории. Но, знаете что, не всем дано оставить свой след в истории. И не обязательно жить с нелюбимой женщиной, терпя ее стряпню, ездить на старенькой машине, быть профессором генной инженерии, выращивая кукурузу и капусту, и настоящим подонком, готовым на любую подлость ради жалких инвестиций, чтобы чувствовать себя непризнанным гением, которым никогда не стать. Надо иметь нечто большее.

— Ты о чем это?… — оторопело проговорил он, хмурясь.

— О том, что я доберусь до Вейсмунда самостоятельно, как и до своего дома. И не стоит обременять вашего брата никчемной ситайкой. Он и без ваших трудов возьмет меня в команду, — я вздохнула, задумчиво постучала пальцами по стеклу и оттолкнулась: — И еще, доктор Баргер, у меня есть цель, которую я достигну, не зависимо от вас или кого-то другого.

Скрестив на груди руки, я пошла прочь по мокрой лужайке.

— Лимма, ты свихнулась совсем? — раздалось за спиной. — Куда одна? Что случилось, черт бы тебя… — хлопок дверцы, и торопливые шаги следом.

Этот человек вознамерился меня догнать. И с каждым его самоуверенным шагом я свирепела все больше.

— Может, объяснишь, в чем дело?

«Катись ты к чертовой матери, — хотелось прорычать мне».

— Ты слышала этот разговор, да? — вдруг усмехнулся он.

Усмехнулся?! Будто не произошло ничего страшного, будто все, что он говорил госпоже Сайверс — сущая пустяковина.

— Да, слышала и…? — спросила я резко и нервно.

Баргер некоторое время молча шел следом, отставая разве что на шаг или два.

— Ты все усложняешь, Лессон… — устало проговорил он вдруг. — И этот твой поучительный монолог…