– Хочу, – тихо проговорила Лали и отвернулась. Дамир видел, на этот раз лукавство давалось ей с большим трудом. Будто душевные силы, обычно брошенные на изображение примерной невесты – образца для подражания, были потрачены на другое. Переживания? Страхи? Неуверенность?

  Стоит ли вернуть Лали в свою жизнь? Об их размолвке знают лишь Юносовы, а об истинной причине – никто. Один наклон головы, одно плавное движение, она поддастся, что бы ни двигало ею – поддастся.

  Дамиру не нужна история из тайн и недомолвок. Всё, что на самом деле он хотел от женщины, в чём действительно нуждался – доверие. Отношения без двойного дна, тайн, хитрости.

  Доверие – единственное, что имело значение. Его женщина должна доверять ему. Безусловно. В любой ситуации.

– И всё-таки? – Лали заметно расслабилась, когда Дамир сделал шаг назад, отступил от своих намерений.

  – Это Зулейха, – Лали шлёпнулась на стул, обитый шёлком, неожиданно несуразно взмахнув руками, не похожая на саму себя.

  – Какое отношение имеет твоя сестра к… нашим отношениям? – Дамир не знал, как сформулировать правильно. «Нашему несостоявшемуся браку»? «Взаимной лжи»?

  – У неё конституционная форма задержки полового развития.

  Зулейха – почти ровесница Алсу, последний раз Дамир её видел на прошлогодний Сабантуй, летом. Единственный праздник, который семьи проводят вместе. Худенькая, невысокая, тихая девочка с огромными, выразительными, грустными глазами. Он не придавал значения внешнему виду младшей сестры Лали.

  Выглядела она младше своих сверстниц. В этом возрасте и девочки, и мальчики – все несуразные, кто-то выглядит старше, кто-то младше. Дамир не приглядывался к Зулейхе, не задумывался, как она должна выглядеть в её возрасте.

  – Папа всегда хотел сына, наследника, – вздохнув, продолжила Лали. – Он считает – единственное, на что способна женщина, это домашние хлопоты и рождение детей. Мама другого мнения, но никогда с ним не спорит, просто делает по-своему, – в это Дамир легко поверил. Лали за всё время знакомства не сказала слова против Дамира, однако, значимые для неё вещи решала сама, не ожидая одобрения или участия с его стороны. – С третьим ребёнком не сложилось, папа мечтал о сыне, но… – Дамир не стал уточнять скользкий, деликатный момент, не имеющий отношения к теме разговора.

  – Позже отец успокоился, решил, что две дочери точно обеспечат его внуками – обязательно мальчиками. Будет кому передать бизнес, дела, и присмотреть за глупыми нами, – Алия нервно усмехнулась. – Учёба всегда давалась мне легко, мама стала настаивать на образовании в Европе. Не знаю, как она выдержала давление отца, заставила оплатить моё обучение, проживание. Он был против, постоянно скандалил, грозил выгнать меня из дома, не пустить на порог, говорил, что я веду себя неподобающе, позорю его. Наверное, это так и было, – Лали нервно вздохнула.

  Действительно, какому отцу понравится, что дочь в открытую живёт с мужчиной, не собираясь узаконивать свои отношения с ним. Вечеринки на личных яхтах. Скандалы «жениха» с несовершеннолетними моделями. Кому-то покажется нормой, для Долматова – картина, не укладывающаяся в фундаментальное представление о жизни.

  – Потом успокоился, решил – Зулейха нарожает внуков, выйдет замуж сразу после школы, исполнит мечты отца о наследниках. – Лали ещё более нервно засмеялась. – Три года назад у Зулейхи заподозрили проблемы с гонадотропной функцией гипофиза, – Дамиру ни о чём не говорили слова Лали, он был бесконечно далёк от медицины, терминов и понятий. – Половое развитие отставало, – пояснила Алия, увидев немой вопрос в глазах бывшего жениха. – Жизнь моей сестры превратилась в череду больниц и обследований. Обследований и больниц. С мамой они были в Германии, Израиле, Швейцарии, в Москву постоянно ездят. Врачи в один голос говорят про конституционную задержку, возможно наследственный фактор. Сейчас она проходит щадящую медикаментозную терапию, чтобы не навредить. Всё будет, просто позже, чем у других девочек. Отец не верит врачам, не хочет слышать про наследственный фактор, требует лечить Зулейху, настаивает на сильных препаратах, на операции, на любой методике, лишь бы она стала «нормальной», – глаза Лали наполнились слезами. – Она и сейчас нормальная! Немного отличается от других, но нормальная! Добрая, ласковая, очень талантливая. Он доводит её, изводит. Мама больше не справляется с давлением отца, сестра не выдерживает. Зулейха не виновата в том, что у неё такая конституция! – Алия, как-то совсем по-женски, не изящно всплеснула руками, напомнив Дамиру маму в минуты сильного волнения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

  – Когда у Зулейхи заподозрили признаки нервной анорексии, я сказала, что выйду замуж и рожу столько внуков, сколько захочется отцу. Лишь бы он оставил сестру в покое! Пусть оставит её в покое. Я молодая, здоровая, могу рожать хоть каждый год, пока эта тварь не успокоится!

  – Что мешало рожать от твоего Закари? – опешил Дамир, не зная, смеяться ему над своей ролью – донора спермы для амбиций Долматова-старшего – или ужасаться от услышанного. Скорее, ужасаться. Изводить родную дочь. Из-за заболевания изводить!

  – Закари никогда не хотел детей, когда-то ему поставили бесплодие – результат бурной молодости. Он не слишком-то расстроился, сказал, когда придёт время – займётся этим вопросом, а лучше возьмёт парочку сирот на воспитание. Пока его всё устраивает – исключены внебрачные «сюрпризы». Есть старший брат, у него четверо детей, от Закари семья не ждёт наследников, а в мире много нуждающихся в семье детей. Я не могла ждать, когда придёт это мифическое время. Вернулась в Россию и дала согласие на… тебя. У меня был выбор, ты показался самым… безопасным.

  – Я польщён, Лали, – он не знал, что ответить. Что говорят в подобных случаях? Мыслей, кроме желания встать и набить морду Долматову-старшему, не было. – Что ты сейчас намерена делать? Как поступить?

  – Не знаю, – девушка вздохнула. – Не знаю. Более-менее он оставил её в покое только после моего согласия… Терапия даёт результаты… – Дамир читал отчаяние в красивых глазах Алии Долматовой. – Если я не выйду замуж в ближайшее время и не рожу законнорожденных детей, он изведёт сестру и мать…

  Прибежал замёрзший, взволнованный Назар. Высокий, всего немного ниже Дамира, худой, нескладный, с ломающимся голосом. Лали умело заретушировала следы переживаний, надев привычную маску доброжелательности на лицо, став привычной, блистательной Алией Долматовой, пока пацан с нескрываемым аппетитом наворачивал сытные блюда, приготовленные хлебосольной хозяйкой, и особенно налегал на сладости. Позже Дамир посадил взъерошенных, огрызающихся друг на друга, брата и сестру в такси, сел рядом и отправился в родительский дом, дав обещание Лали – позвонить, когда всё утрясётся. Всё-таки, он был не прав, отказываясь от Алии Долматовой.

  – Мама, где результаты генетической экспертизы Тима? – задумчиво спросил Дамир. – Где все документы?

  – У отца спрашивай, он забирал, а тебе зачем? – она побледнела, нахмурилась. – Что-то не так? С Лали? Дамир, мальчик не твой! У тебя не может быть больного ребёнка!

  – Может быть всё, что угодно, – нахмурился Дамир, перевёл взгляд на отца, вопросительно посмотрел на него.

  – Не понимаю, зачем тебе эти бумажки, – ответил на взгляд отец.

  – Хочу разобраться.

  – Не с чем разбираться. Тимур – не твой сын! Это и без экспертизы ясно!

  – У тебя не может быть больного ребёнка! – подхватила мама. – Не может! Посмотри на своих братьев, сестёр, племянников, двоюродных братьев, остальных родственников. У всех дети здоровые!

  – Не может? – он посмотрел на отца. Внимательно смотрел, долго.

  На что пошёл бы отец, чтобы жена пребывала в уверенности, что все её дети и внуки будут рождаться здоровыми? На что пошёл бы Арслан Файзулин, чтобы заткнуть досужие разговоры соседей? Что в его глазах больший позор? «Нагулянный» невесткой ребёнок или то, что ребёнок родился с хромосомной патологией? Судя по тому, что Юнусов долгое время не знал о случившемся – первое. Для матери же – второе.