– Не буду я ничего рассказывать!

  – Значит, мы едем домой, там и расскажешь, – взбесился Дамир.

  Неимоверно хотелось снять ремень и погасить подростковый бунт одним ударом с оттяжкой. Помнится, у него отлично вставали на место мозги после «воспитательных процедур» отца. Но не станешь же лупить младшую сестру! Стоит, глазищами колко смотрит, волосы распущены, рыжеватой гривой рассыпаны по плечам, цветом один в один как у Серафимы. Высокая, длинноногая, худая, совсем девчонка ещё, нескладная, но не ребёнок – девушка.

  – Не поеду! – ожидаемо взвизгнула сестра.

  – Алсу, расскажи мне, что произошло, – вмешалась Лали, голос звучал тихо, обволакивающе, ласково. – Если хочешь, наедине поговорим, Дамир сходит, погуляет.

  – Отлично. Дамир именно за этим и прилетел, – он начинал вскипать. – Давно не дышал воздухом родного города. Снега не видел! Пусть говорит при мне!

  – Вдруг дело касается мальчика? – промурлыкала Лали.

  Наверное, так и надо разговаривать с бунтующими девчонками, Дамир не был уверен. Но и голос, и тон Лали, и ситуация, и даже юная оппозиционерка нервировали до дрожи.

  – Какого мальчика?! – в один голос прокричали брат и сестра.

  Теоретически, у шестнадцатилетней Алсу может быть «мальчик». Пока ещё с полным набором конечностей и целой головой. Пока! Практически, Дамир не был готов разбираться с подобным дерьмом.

  – Нет никакого мальчика! – взвилась, как сама не своя, Алсу. – Не нужен мне никакой мальчик! Все мужики - козлы, чтоб вы знали!

  – Когда мужчины успели стать козлами? – едва сдержал смех Дамир.

  Посмотрите на неё! Прожжённая жизнью синичка. Мятежница, покинувшая родное гнездо, единственное, до чего додумавшаяся – спрятаться у невесты старшего брата. Едва не топает худыми ногами в обтягивающих джинсах, и будто косолапость детская вернулась. Щёки раскраснелись, розовые ноздри дёргаются, раздуваются возмущённо, острый подбородок воинственно выставила.

  – Рождаются такими, встроенная функция! – парировала бунтарка и совершенно по-детски надулась.

  – Ладно. – Дамира начало отпускать. Какая бы блажь ни пришла в голову синице с рыжеватой копной волос, хорошо, что Лали позвонила, а он приехал. Отвезёт домой, поговорит с отцом, успокоит маму, эби, постарается загладить конфликт. – Лали, что у тебя есть из еды?

  – Шурпа, – Алия показала в сторону кухни, приглашая гостей. – Эчпочмак, – продолжила она. – И талкыш калеве.

  Интересно, уж не в честь ли приезда Дамира Алия приготовила столь сытный ужин? Суп, пироги, сладости… Лали ест как птичка, готовит она для мужчины, который должен быть сытно накормлен и обласкан.

Впрочем, она никогда не была глупа, чтобы не понимать – обратного хода нет. Что бы ни двигало Алией, Дамир дождётся, пока Алсу успокоится, отвезёт её к родителям и вернётся к пугающей, затягивающей водной глади стального цвета и пронизывающим порывам леденящего ветра.

  Сидя за столом, под ласковое щебетание Лали, выяснилась нехитрая причина побега Алсу. Всевышний, прояви милость, пусть у Дамира никогда не рождаются дочери. Девичий разум – истинное наказание для мужчины!

  Два параллельных класса отправились на базу отдыха, на два дня, с ночёвкой. Алсу отец, естественно, не отпустил. Сказал – глупости это, провокация детей на необдуманные поступки. В шестнадцать лет одни гормоны и дурость в голове, родительский глаз нужен, а не заигрывания со свободой. Разве одна учительница и две мамы из родительского комитета проследят за сорока подростками? Придёт время – будет им свобода, ещё устанут от самостоятельности, которую сейчас жаждут.

  Дамир был полностью согласен с отцом, помнил себя в возрасте Алсу. Каким чудом они с Равилем не влипали в нехорошие истории – только Всевышний знает. А если компания собиралась больше пяти человек – до нарушения закона и крупных неприятностей было рукой подать.

  Шестнадцатилетняя синичка рассуждала о праве выбора, самостоятельных решениях, Дамир невольно улыбался. Скажите, пожалуйста, откуда что берётся… Интересно, что скажет она после школы. Поступит ли в институт, как и хочет, на ветеринара, подастся ли в зоозащитники, откроет ли приют для бездомных животных? Пойдёт в самостоятельную жизнь или, как Карима, предпочтёт спрятаться за мужским плечом, потому что взрослый мир оказался слишком жесток для домашней девочки?

  Алсу долго упрашивала отца отпустить её – все подружки едут, несправедливо, её одну не отпускают. Двадцать первый век! Она взрослая, самостоятельная личность! Са-мо-дос-та-точ-ная! В итоге самодостаточную личность отпустили, но только на день, вечером за ней должен приехать папа, если не успеет, то водитель. И Назара навязали с собой! Он дружит с мальчишками из класса Алсу, «такими же дураками, как и сам», только раньше и речи не шло, что брат поедет, а теперь – пожалуйста, без надсмотрщика не обойтись. А он, между прочим, на год младше и «вообще пустоголовый». Пришлось согласиться на сопровождающего

  Когда приехали, ничего интересного не началось, только-только собирались с девочками развлечься. Машка рассказывала, как на суженного гадать, а Марина достала тайно провезённую бутылку шампанского, и тут позвонил папа и сказал, что едет их с Назаром забирать. Можно подумать, Алсу пила бы это дурацкое дешёвое шампанское! Алкоголь вреден – это любой ребёнок знает! А Алсу не ребёнок!

  Вот она и сбежала. Вызвала такси и сбежала! Деньги у неё есть. Сначала хотела к Дамиру, но вспомнила, что не любит летать на самолётах. Когда маленькая путешествовала с папой в Европу, тошнило и болели уши, поэтому приехала к невесте брата. Лали добрая, папе не выдаст. А Назар пусть знает, как докладывать отцу о каждом шаге сестры! Ей, ясно, всыпят по первое число, но и надсмотрщику тоже!

  – Так ему и надо! – резюмировала Алсу пламенную речь.

  – Детский сад, – подвёл итог Дамир.

  Злиться не получалось, хотелось поскорее оттащить будущего зоозащитника домой, сдать с рук на руки отцу, пусть тот решает, как поступить. Арслан Файзулин решился на пятерых детей, каждый из которых со своим характером, нуждами, проблемами, не Дамиру их решать.

  Алсу побежала в ванную комнату, Дамир позвонил маме, успокоил её, заодно поговорил со взбешённым отцом. Назар, как оказалось, тоже не появлялся дома и трубку не берёт. Массовый бунт подрастающего поколения в одной отдельно взятой семье, в доме из жёлтого огнеупорного кирпича, на просторных берегах Волги.

  Следующим позвонил Назару, тот быстро снял трубку и сказал, что сидит в кафе напротив дома Алии. Знает, куда сбежала Алсу, отцу не рассказал, тот найдёт и шкуру спустит с «этой придурочной».

  Одна сбежала, другой покрывает в силу своего пятнадцатилетнего понимания. Трагично даже для Шекспира.

  Когда произносят слово «дети», представляются весёлые дошкольники, а не подростки с сороковым размером ноги, кашей в голове и трагедиями вселенского масштаба, от которых взрослому человеку смешно, и при этом холодеют руки от страха за великовозрастное создание с умом младшего школьника.

Глава 41

 Дамир. Наши дни. Поволжье

  Лали убирала посуду со стола такими привычными движениями, что защемило сердце. Дамир всмотрелся в лицо девушки. Красивое, безупречное, бледное, с едва заметными синяками под глазами и чуть воспалёнными веками – следами долгих слёз.

  – Лали, – Дамир встал рядом с девушкой, она заметно напряглась, как в ожидании удара. – Спасибо тебе.

  – Не за что, – она пожала плечами, поставила последнюю тарелку в посудомойку, достала из холодильника ёмкость с шурпой – должен подойти Назар.

  – Почему ты здесь? – он повернул лицо Лали к себе, убрал от лица волосы. – Почему?

  – В этой квартире? – якобы не поняла вопрос бывшая невеста.

  – Не во Франции, Лали. Алия – ты умная, самостоятельная женщина. Тебя не интересует институт брака, тебе не нужна семья. Ты в состоянии обеспечить себя, жить жизнью, интересной именно тебе, встречаться с тем мужчиной, который интересен тебе. Открыть свой бизнес, добиться успеха. Почему ты здесь? Что удерживает тебя? Отец? Ты не зависишь от него. Родные? Они не отвернутся от тебя, если ты решишь связать свою жизнь с Закари или останешься одна. Разве это – он показал рукой на поверхность кухонного стола с полотенцем, скомканным ярким пятном по центру, и керамическими кесе, украшенными этническими рисунками – твоя мечта? То, чего ты на самом деле хочешь?